— И она не страдала?
— Конечно нет. Дафни считает это милой забавой.
— Почему же она считает это забавой, если у тебя был роман с Дики?
— Роман? Как красиво звучит! Какой роман, дорогой? Разве с Дики может быть роман? У него с самим собой роман, нескончаемый. Это такая любовь! Какая женщина может тягаться с первой и единственной любовью Дики к самому себе?
— И что же у вас было? — спросил я, протягивая ей бокал.
— Так, причуда, каприз. Нашло — и все. И за пару недель испарилось.
— А Фиона говорила, что три месяца.
— Это не так.
— На такие вещи у Фионы та еще память. Я тоже уверен, что три месяца.
— Ой, три так три. Хватит тебе об этом. Три месяца — как долго! Не думаю, что Дафни переполошилась из-за этого. Она знала, что я не собираюсь бежать с Дики. Ты можешь представить себе меня с Дики? Ну а теперь Дафни взяла его под каблучок.
— Ты думаешь?
— Знаю, дорогой, и еще как. Он теперь поджав хвост ходит, деваться некуда. Шаг в сторону боится сделать. Даже цветы покупает Дафни. Ммм, какое чудесное шампанское! Я говорила тебе, что доктор посадил меня на особую диету? Много шампанского, но никакого другого алкоголя, никакого сахара и жиров. — Она повернула бутылку этикеткой к себе. — «Боллингер», и какого года! Это мое любимое шампанское. Какой ты стал экстравагантный! Это все Глория?
— Замолчи ты насчет Глории! — не выдержал я. — Эта бутылка «боллингера» — последняя из той упаковки, что ты нам подарила к Рождеству.
— Какая же я дура, — расстроилась Тесса. — Надо же, как неприятно.
— Тесса, ты очень добра. И спасибо, что принесла еду детям, — подняв бокал, произнес я в порядке тоста и выпил за нее.
— Это еще не все, — сообщила Тесса, которой хотелось, чтобы ее похвалили, как ребенка. — Я убралась в детской, принесла несколько новых игрушек и покрывала на кроватки — с огнедышащими драконами. И подушечки. Сходи посмотри, Бернард. Жалко, они не делают такие для взрослых, я и себе купила бы на кровать. А ты, дорогой?
— Раз уж речь зашла о кровати…
— Я не даю тебе лечь спать, Бернард? Ты действительно выглядишь очень усталым. Извини, что я пришла так поздно, но я не могла портить партнеру партию в бридж. Мы играли до начала двенадцатого, а он как раз продает эту замороженную еду, оптовик, это я у него взяла. Он держал это в машине, в коробке с искусственным льдом. Так что не беспокойся за качество.
— Я и не беспокоюсь.
— Можно, я еще плесну себе шампанского? — спросила Тесса и, не дожидаясь ответа, поухаживала за собой. — Ой, много. Тебе добавить? И домой пойду.
— Да, налей, Тесса. Спасибо.
Мы выпили. И вдруг Тесса спросила, словно только что увидела меня:
— Бернард, где ты был, дорогой? Ты выглядишь просто ужасно.
— Работал. Что тебе не нравится во мне?
Тесса не спускала с меня глаз.
— Ты похож на больного, дорогой. Ты так изменился. Если бы эти перемены не произошли на моих глазах, я не поверила бы. За пару дней ты постарел на десять лет, Бернард. Нет, может, ты заболел?
— Да брось ты, Тесса.
— Я серьезно спрашиваю тебя, дорогой. Ты как будто напуган чем-то. Может, ты на машине чего натворил? Сшиб кого-нибудь или что-то в этом роде?
— Ну что ты.
— Пару лет назад с Джорджем случилась дорожная неприятность, так он за ночь поседел. И выглядел вроде тебя, дорогой, весь зеленый был.
Я взял бокал и бутылку и предложил:
— Если мы собираемся прикончить эту бутылку, тогда давай посидим и поговорим в комфорте. — Я встал и пошел в гостиную, Тесса последовала за мной. Там я зажег свет, и мы сели. — Просто немного устал — вот и все.
— Понимаю. Вся эта история с Фионой любого вымотает. А теперь еще мой папочка, задница этакая, затеял дело с детьми. То одно, то другое. И финансовые проблемы наверняка не дают покоя. Папа говорит, что ты продаешь дом. Это правда?
Тесса тоже выглядела несколько усталой. По крайней мере, она явно была не в обычном своем приподнятом настроении. Волосы закрывали лицо, и она не убирала их, словно ей хотелось спрятаться за ними, словно это ребенок, играя в прятки, спрятался за штору.
— Пока что нет.
— Держись за дом, Бернард. Папочка говорит, что он слишком велик для тебя. У тебя милый маленький домик. Тебе нужно сделать еще комнату для игр и спальню. Если няне не понадобится спальня побольше, то надо сделать ей какую-нибудь гостиную.
— Твой отец говорит, что дом велик, потому что он хочет взять детей в Лейт-Хилл.
— Знаю. Я сказала ему, что это глупая идея. — Лицо у нее задергалось, и я подумал, что она сейчас заплачет, но Тесса поднесла к лицу руки, костяшками пальцев сильно надавила на щеки, и это помогло ей восстановить прежнее выражение лица. — Да он ни за что не выдержит детских криков и шума. Ты можешь представить его читающим им книжки на ночь?
— Нет, — ответил я.
— Ему дети нужны просто для полноты картины. Как старые доспехи в большом зале или эта странная библиотека, в которую он собирает первые издания и никогда в них не заглядывает — за исключением случаев, когда приходит оценщик, чтобы возобновить страховку. А потом ходит и хвастается в своем клубе, какое выгодное вложение капитала он сделал.
— У него, наверно, есть и добрые намерения, — сказал я просто потому, что Тесса была сильно расстроена, а вовсе не потому, что был способен сейчас на какие-то путные мысли.
— Только он их слишком хорошо прячет, — добавила Тесса и рассмеялась, словно стряхивая с себя накопившуюся досаду.
Она встала, подошла и взяла бутылку, налив шампанского себе и мне, а затем снова вернулась на софу. Она сбросила туфли, оперлась локтем на валик и подобрала под себя ноги.
— Ты не хочешь позвонить Джорджу? Он знает, где ты?
— На оба вопроса я отвечаю «нет», — ответила Тесса. — А на следующий вопрос могу ответить, что ему все равно.
— У вас как — все нормально с Джорджем?
— Джордж больше меня не любит. Он ненавидит меня. Он ищет способ, как бы избавиться от меня и завести себе другую.
— У Джорджа кто-нибудь есть? Он гуляет от тебя?
— С абсолютной точностью сказать не могу. Секс — это вроде преступности. Только один процент — это мотивы, а девяносто девять — подвернувшийся случай. — Она сделала глоток. — Я его не виню, что мне его осуждать? Я самая плохая жена, которая может достаться мужчине. Джордж всегда хотел иметь детей. — Она поискала в сумочке носовой платок. — Ой, только не смотри на меня так, не бойся, я не собираюсь тут рыдать и плакать. — Но, несмотря на уверения, она приложила платок к глазам и, казалось, вот-вот разревется. — И зачем я вышла за него?
— И зачем?
— Сделал предложение — вот и вышла.
— Наверняка не он один делал тебе предложение.
— Джордж сделал в тот момент, когда я была в расстроенных чувствах, в тот момент, когда я внезапно захотела выйти замуж. Тебе этого не понять, с мужчинами такого не случается. Мужчины женятся, чтобы обрести покой и комфорт. Они никогда не испытывают страха, что вдруг никогда не женятся, а у женщин это бывает.
Я не думал, что Тесса способна на сильные переживания.
— Откуда ты знаешь, что у Джорджа кто-то есть? Он говорил тебе?
— Жене можно этого не говорить, она и так знает. Для меня очевидно, что он не любит меня. Кто-то у него есть. Конечно есть. — Она вытерла глаза, часто захлопала ресницами и только потом взглянула на меня, изобразив бодрую улыбку. — Он едет с ней в Южную Африку.
— Женщины обычно склонны придумывать, будто мужчина имеет другую, — сказал я. — Если он не говорил тебе ничего, то, может, никого у него нет.
— Возможно, Джордж начал ненавидеть всех женщин — ты это хочешь сказать? И что он просто хочет пожить в мире и покое и от меня подальше? Подальше от женщин вообще? Пить и гулять со своими друзьями — компаньонами по бизнесу?
Именно такая мысль пришла мне в голову.
— Нет, — ответил я ей. — Конечно нет. Просто Джордж очень поглощен работой, он всегда таким был, ты же знаешь. К тому же наша экономика так и не пошла пока на подъем, вопреки ожиданиям. Возможно, у него все мысли сейчас в делах.
