Я стал ходить в бар, где Т был завсегдатаем, и постепенно вошел к нему в доверие. Как бы случайно я заставал его там и подсаживался, чтобы пропустить вместе по стаканчику. Со временем наши разговоры становились все более откровенными, и как-то раз он наконец признался: «У меня кредит на два миллиона йен, а на подработке платят гроши, не хватает даже, чтобы выплатить процент банку. Что мне делать, ума не приложу…» Только этого я и ждал. У меня было для него заманчивое предложение. Я пообещал, что выплачу его долг и дам ему пятьсот тысяч йен сверху, если он выполнит одну мою просьбу.
Конечно, сначала Т не воспринял мои слова всерьез, подумал: это шутка. Но я не сдавался и при каждой встрече настойчиво повторял свое предложение. В итоге он согласился: «Какую-то подозрительную схему ты предлагаешь… Но где мне еще взять такие деньги?.. А с ними я смогу начать жизнь заново. Ладно, так и быть, доверюсь тебе, и будь что будет».
Теперь мне предстояло отыскать труп. Чтобы план сработал, мне был необходим труп.
Первым делом я направился в лес Аокигахара [49]. Мне показалось, что отыскать покойника там не составит труда. Но не тут-то было. Несколько раз я натыкался на какие-то вещи, которые могли принадлежать самоубийцам, но ни одного тела так и не нашел, сколько ни искал. Мне пришлось вернуться домой ни с чем.
До дня ритуального убийства оставалась неделя. Я во что бы то ни стало собирался найти труп, иначе все мои предыдущие усилия пошли бы прахом.
Я изводил себя в тщетных попытках что-то придумать, когда вдруг совершенно случайно узнал от кого-то из знакомых про некого мужчину – Кёити Мияэ. Он был холост и занимал пост председателя районного комитета в городке неподалеку. На днях этот Мияэ пропустил важное собрание, никого не предупредив. Когда я об этом услышал, у меня по коже отчего-то пробежали мурашки.
Я узнал адрес господина Мияэ и отправился к нему домой. Позвонил несколько раз в дверь, но никто не открыл. Тогда я легонько толкнул входную дверь рукой: оказалось, она не заперта. Я знал, что так поступать неправильно, но все равно заглянул в квартиру. На полу лежал мужчина. Его тело уже остыло, а рядом на полу валялись таблетки. Похоже, у господина Мияэ были проблемы со здоровьем. Во время очередного приступа он хотел принять лекарство, но не успел и так и умер в собственной квартире… Будто сам дьявол решил помочь мне раздобыть труп.
Я вернулся в квартиру Мияэ еще раз, ночью, на этот раз на машине, и отвез его тело домой, по пути размышляя, какую конкретно статью уголовного кодекса я в данный момент нарушаю. Узнай полиция о краже трупа, это вряд ли бы сошло мне с рук. Но выбора у меня не было. Приехав домой, я отрезал у трупа кисть левой руки и убрал ее в морозилку.
Неделю спустя, когда пришло время проводить «Заупокойную службу по левой руке», я поехал за господином Т, а Аяно осталась дома готовить ужин. Когда мы с Т вернулись, у дома стояла хорошо знакомая мне машина: она принадлежала Киёцугу. Нам крупно повезло: тот сказал, что внутрь заходить не будет и останется наблюдать за домом снаружи. В гостиной мы с Аяно накормили господина Т, дали ему выпить, а через некоторое время встали из-за стола и повели его в ванную. Там он спрятался, как мы с ним и договаривались.
Я положил левую кисть Кёити Мияэ, заготовленную заранее, в коробку и передал Киёцугу, который ждал меня в машине. Он тут же проверил ее содержимое и, удостоверившись, что все в порядке, поехал прямиком в дом Катабути, чтобы возложить руку на алтарь Усио.
Проводив Киёцугу, я вывел господина Т из ванной, посадил в машину и довез до станции. Напоследок я сказал: «Уезжай подальше. Поживи в каком-нибудь захолустном городке и минимум полгода не светись, даже на работу не устраивайся». В общем, с того дня господин Т стал числиться пропавшим без вести.
Первое время я был как на иголках, все ждал, когда мой обман раскроется. Но через несколько дней позвонил Киёцугу и сообщил, что церемония прошла гладко, по всем правилам. Такого облегчения я не испытывал никогда в жизни. Значит, нам удалось совершить первую «Заупокойную службу по левой руке», не принеся никого в жертву.
Но я не мог от всего сердца радоваться этому успеху. Пусть я никого и не убил, но все равно совершил преступление. Родственники Кёити Мияэ не знали о его смерти и до сих пор, наверное, пытались выяснить, куда он пропал. С каждым днем чувство вины мучило меня все сильнее.
А ведь мне предстояло совершить подобное еще трижды. Все время, что ушло на поиски трупа, я находился в постоянном страхе перед полицией и перед семьей Катабути. Это полностью истощило меня. Я даже не предполагал, что мне будет настолько тяжело. Думаю, Аяно чувствовала то же самое.
Но несмотря на все тяготы, наша жизнь не была погружена в беспросветный мрак. Ведь у нас был Тоя. Мы много времени проводили в его комнате: занимались с ним, играли, разговаривали. После завершения «Заупокойной службы по левой руке» нам надлежало освободить его из комнаты-темницы и вернуть в семью Катабути. За оставшиеся несколько лет мы хотели помочь ему понять свои чувства и эмоции, чтобы он смог жить как обычный подросток.
Когда после переезда в новый дом прошло полгода, мы заметили первые изменения в Тое. Сначала он просто отрешенно делал все, что ему говорили, но потом начал озвучивать свои желания: «Я хочу еще позаниматься вот этим», «это мне не нравится». Он робко улыбался, когда его хвалили, и расстраивался, если ему не удавалось выиграть в какой-то игре. Со временем мы почувствовали, что по своему эмоциональному развитию Тоя догоняет сверстников.
Весной, когда мы жили в новом доме второй год, у нас родился сын, Хирото. Мы долго сомневались, стоит ли нам вообще заводить ребенка в нашей ситуации, но, занимаясь воспитанием Тои, поняли, что хотим собственных детей.
Когда Хирото появился на свет, мы рассказали об этом Тое, но показывать ему младенца не стали.
Судьбы этих двух мальчиков слишком сильно отличались, и мы боялись, что Тое будет тяжело смотреть на Хирото и осознавать, чего он сам был лишен с самого детства. Но при этом мы изо всех сил старались проводить с ним не меньше времени, чем до рождения сына.
Через год после появления Хирото на свет Киёцугу перевели из Сайтамы в Токио, и ему пришлось переехать. На семейном совете решили, что мы должны поехать туда вслед за ним. При этом Катабути согласились выделить нам деньги на строительство нового дома.
Не то чтобы жизнь в столице нас осчастливила, но… С каждым днем в наших сердцах крепла надежда. Близился день, когда «Заупокойная служба по левой руке» будет полностью завершена, и мы с Аяно сможем жить нормальной жизнью.
Хирото рос не по дням, а по часам, Тоя стал очень открытым и общительным мальчиком.
Нам казалось, что вот-вот наступит наше счастливое будущее.
Мы были очень наивны. Теперь я это понимаю.
Беда пришла неожиданно, в июле этого года.
Как-то раз где-то в час ночи у нас дома раздался телефонный звонок. Это был Киёцугу. Он приказным тоном сказал: «Немедленно приезжай ко мне вместе с Аяно. На машине». «В такое время… Что за срочность?» – удивился я про себя. У меня появилось нехорошее предчувствие.
До этого мы с Аяно никогда не уходили из дома вдвоем, кто-то из нас обязательно оставался присмотреть за детьми. Но мальчики крепко спали, и мы решили, что, наверное, ничего страшного не случится, если мы ненадолго отлучимся.
Киёцугу жил неподалеку – на машине дорога заняла меньше десяти минут. Как только мы подъехали к его дому, он, недовольно хмурясь, вышел на крыльцо и заявил:
– Вас раскрыли.
Сначала я даже не понял, о чем речь. Буравя нас с Аяно пристальным взглядом, Киёцугу продолжил:
