Надев латексные перчатки, Кичжун коснулся воды. Совершенно холодная. Но только сначала вода, видимо, была очень горячей. Это ускорило разложение тела.
Вода немного вытеснила труп из ванны. Волосы, свисавшие с головы по всем четырем сторонам, выглядели гротескно. Тело в воде раздуло, это выглядело жутко. Кожа уже повредилась, и куски плоти плавали в воде. Во всех местах, где тело можно было согнуть, оно было согнуто. Сложено по размерам ванны.
Жуткое зрелище. Невозможно было представить, как жертва выглядела при жизни. Но Кичжун знал – входя в дом, он увидел на полке фотографию в рамке. Такая смерть заставляет человека выглядеть совершенно иначе, чем при жизни. Как показать изуродованное тело родственникам погибшей? Можно ли вообще это делать? Только от этой одной мысли у Кичжуна разрывалась голова.
– Долго же он не проявлялся.
Оказывается, Кёнсик уже находился на месте происшествия. Вид у него был мрачный. Понятно, каким грузом все это ложится на него как на начальника отдела, не справившегося с предыдущим делом – «суставным убийством». Было слышно, что в ванной кого-то рвет. Это младший – только увидел тело, как его стало выворачивать.
– Бедолага. Когда-нибудь привыкнет.
– Удушение.
Кичжун указал на странгуляционную борозду на шее убитой:
– Похоже на то, будто душил тонкой веревкой. Но это не веревка.
Стоило Кичжуну начать изливать свои умозаключения, Кёнсик посмотрел на него с таким выражением, мол, опять начинается.
Кичжун прошел мимо Кёнсика в гостиную. Тот молча последовал за ним. Дознаватели устанавливали номера возле улик. Кичжун указал на валяющийся возле стола коричневый платок из тех, что используют как узелок для переноски вещей. На улику номер три:
– Душил вот этим.
– Тканью узелка для переноски? Почему ты так думаешь?
– Нигде не видно настолько тонкой веревки, к тому же посмотрите на края платка. Видно, что их хватали руками.
Края сложенного пополам платка, как и сказал Кичжун, были смяты. При внимательном осмотре оказалось, что на нем присутствуют следы крови.
– Ткань платка неэластична и при этом прочна. Идеально подходит в качестве орудия удушения. Может создаться впечатление спонтанного убийства, но это явно было спланированное преступление. Нет следов проникновения, в прихожей чисто. Очень аккуратно все сделано. Вы же видели следы борьбы на теле? Скорее всего, он пришел, не приготовив какого-либо орудия, полагал, что оно не требуется, но тогда зачем воспользовался платком? Видимо, женщина яростно сопротивлялась. Уже пожилая, но занималась подъемом в горы, каталась на велосипеде. Судя по лицу и общему впечатлению, характером мягким не обладала. Она смогла дать серьезный отпор. Или само сопротивление подстегнуло преступника, или же он подумал, что иначе на все это уйдет слишком много времени, потому, возможно, и воспользовался оказавшимся под рукой платком.
– А откуда известно про спорт?
– В комнате на видном месте находится одежда, которую надевают при подъеме в горы. А велосипед при входе видели? Состояние грязи на шинах позволяет предположить, что она ездила на нем недавно. Кроме того, на обувной полке есть пара обуви, которой пользуются только велосипедисты.
– Когда только ты все это разглядел? Где тебя так поднатаскали? – пошутил Кёнсик, выставив кончик языка в знак восхищения. – А как он нашел платок? Или, может…
Осмотрев пространство, Кёнсик увидел сложенные на хозяйственном столе в кухне контейнеры с квашеными овощами.
– Да, похоже, женщина как раз собиралась отнести это кому-то, своим детям например.
– Слушай, такое впечатление, что ты минимум на полчаса дольше меня тут провел! – удивленно сказал Кёнсик. Его каждый раз поражала способность Кичжуна с первого взгляда оценивать ситуацию и мгновенно проводить тщательный анализ. Кёнсик был на десять лет старше Кичжуна, которому едва перевалило за тридцать, к тому же он намного дольше проработал в силовых структурах, но при этом не мог не отдавать должное способностям молодого коллеги.
– Так, если он пришел без орудия, а потом спешно воспользовался подвернувшимся платком, то почему ты считаешь, что убийство было спланировано?
– Он пришел, не имея орудия, не потому, что у него не было соответствующего плана. Это преступник, которому оно не нужно.
– Это что значит? Ну-ка поясни.
– Ему нравится душить. Он наслаждается процессом. Орудие удушения ему не нужно. Но на этот раз что-то пошло вразрез с его планами.
Кёнсик внимательно посмотрел на Кичжуна.
– Ты так говоришь, прям будто хорошо его знаешь.
Не реагируя, Кичжун обошел тело так, как вели следы обуви, оставленные возле ванной.
– Это он. Суставной убийца.
– Что? С чего вдруг? Какие основания?
Кичжун подумал, что у Кёнсика есть немало причин для растерянности. Когда будет определено, что это серия убийств, поднимется волна, а затем последуют бесконечные выговоры. Вдобавок ко всему – разные перетолки, а если вдруг в ходе расследования появится новая жертва, то и критика с жесткими взысканиями.
Кичжун не мог не понимать ситуацию. Но должен был сказать это:
– Следы шагов. И температура.
8
Третий день проведения эксперимента. Дневное время (2)
Спокойная атмосфера сохранялась недолго.
– Что значит «все солгали»? Врал преступник!
– Вы тут все про всех знаете? Вы что, видели, как мы выходили?
– Ну, может, в мелочах расхождения и есть. Как можно помнить все, что делал каждый день?
На такие комментарии Кичжун не реагировал.
– Нет. Я имел в виду именно то, что сказал: солгали все. Давайте разберемся с каждым по очереди.
Выражения на лицах участников были разные. Кому-то удавалось сохранять невозмутимость, у кого-то буквально читалось беспокойство.
– Начнем с госпожи Ким Минчжу. Вы сказали, что одиннадцатого до трех часов дня у вас было много встреч, но на самом деле вы много перемещались по другому поводу, и у вас были свободные промежутки времени.
Минчжу вскочила:
– Да что такое?! Вообще-то нет!
– Послушайте дальше. Относительно семнадцатого числа вы сообщили, что отдыхали дома, но в указанный промежуток времени дома вас не было.
По щекам Минчжу пробежала мелкая судорога:
– Но я правда была дома! Что вы можете знать, чтобы так говорить?
Любому было ясно, что Кичжун попал в яблочко, настолько сильно дрожал голос Минчжу.
Он проигнорировал ее слова.
– Госпожа Хан Сиён дала показания, что одиннадцатого якобы встречалась с кем-то из друзей в районе Вольге-дон, а семнадцатого находилась дома, но и то и другое неправда.
Остальные участники взирали на Кичжуна и Сиён с удивлением. Поднималось общее возбуждение. Сиён не возражала, а лишь напряженно смотрела на Кичжуна.
– Затем господин Со Мёну. Вы сказали, что одиннадцатого были дома, но на самом деле это не так. Родители, с которыми вы живете, дали ложные показания, чтобы подтвердить ваши слова. А семнадцатого, когда вы встречались с другом, вы расстались с ним рано, и на время после этого алиби у вас нет.
– А на каком основании вы так говорите? – спросил Мёну, сложив на коленях кулаки и выпрямив спину. Он пытался казаться спокойным и выдержанным, но сильная дрожь в руках говорила сама за себя.
– Затем господин Ан Сухо.
– Послушайте-ка! – выкрикнул Мёну, но взгляд Кичжуна уже был устремлен на Сухо.
– Вы сказали, что одиннадцатого прежде, чем встречаться с представителями сферы развлечений, вы были в фитнес-клубе, это правда, но уже в одиннадцать часов вы оттуда ушли, и после двенадцати алиби у вас вообще нет. Семнадцатого вы якобы провели весь день со своей девушкой, но эти показания правдивы лишь частично. Вы действительно были с ней, но куда-то выходили и несколько часов отсутствовали дома.
Сухо нахмурил брови, словно стараясь скрыть внезапную бледность.
– Но поймите, я ни разу не сказал неправду. На каком основании вы утверждаете обратное?
