– Дай мне тоже, – улыбнулась она.
Марк отпустил ее руку, наблюдая, как Алис пробует на себе духи, прикрыв глаза от удовольствия.
– Это просто… невозможно, – наконец выдала она. – Именно то, что я хотела. Сладко, но без приторности, нотка миндаля в конце, и вообще такая глубина, как будто запах уводит тебя все дальше, приглашает в какой-то другой мир. Как раз после вишневого ликера подумала, как мне нравится вишня. Обычно я не носила духов, но эти…
– Как будто для тебя сделаны.
– Спасибо тебе.
Марк поцеловал ее в лоб.
– Я рад, что угадал. Пойдем, напарник.
* * *
Алис снова поднесла запястье к лицу и вдохнула аромат вишни. В участке она с таким трудом сдерживалась, чтобы не делать это постоянно. Не хотелось, чтобы Кристин, которую вызвали на дежурство, пока Себастьян уехал в ущелье, что-то заметила. Хотя потом, надевая штаны в своей подсобке, Алис быстро побрызгала еще и на второе запястье и – чувствуя себя коварной соблазнительницей – нанесла духи даже на шею и за ухом.Он почует, непременно. И эта мысль вызвала у нее довольную улыбку.
А теперь, в машине, наедине с Марком, можно было себе позволить, и Алис, закрыв глаза, упивалась чудесным запахом. Ловила его взгляд – весьма многообещающий. И как тут настроиться на работу? Все мысли были только о том, как она наденет – да, однажды решится и наденет! – то, что заказала. Красные туфли. Эти духи. Помаду…
«Но будешь ли это ты? – вдруг вкрадчиво произнес внутренний голос. – Даже если оставить вопрос греха. Даже если не вспоминать все те детские страшилки. Бесшабашная, раскованная – это же не про тебя. Ты это не умеешь. Это не твое. Это будет всего лишь неумелым притворством. Ради того, чтобы ему понравиться. Чтобы доказать, что ты не хуже всех тех, других, с которыми он когда-то был. Только уверена ли ты, что он не засмеется, глядя на тебя? Ворона в павлиньих перьях, кого ты хочешь обмануть, смешно».
Алис внутренне сжалась на мгновение, в окутывающем ее запахе вдруг почудились горечь и пустота. Словно вишня оказалась отравлена.
«Нет. Это неправда», – твердо возразила она сама себе.
Если у нее есть такое желание, если она вдруг захотела вот так – да, даже заказать все эти вещи, которые никогда раньше не рискнула бы надеть, – значит, ей это нужно. И нет, Марк не засмеется.
Теперь она в этом убедилась.
Мне нужны вы.
Странно, но случившийся пожар как будто изменил в ней что-то. Или, скорее, оказался той окончательной точкой, после которой стало ясно, что Алис изменилась сама. За эти недели здесь, в этом месте. Рядом сним. Как будто вместе со сгоревшими вещами сгорела и вся ее прежняя жизнь, вся эта серая и скучная оболочка, стеснявшая ее, как кокон – бабочку, и теперь она, Алис, чувствовала себя обновленной, заново родившейся, набирающейся сил. Чувствовала, как за спиной – еще робко, по чуть-чуть, – но уже расправляются прекрасные крылья.
Она сама была теперь вот такой – настоящей. Да, пока еще не способной надеть короткую юбку и сексуальное белье, но уже позволившей себе хотя бы думать об этом. Как мало оказалось нужно этой настоящей Алис, чтобы появиться. Всего лишь обещание дать ей время. Всего лишь внимание к ней. Искренняя заинтересованность. Способность ее слышать.
Она усмехнулась. И еще пустячок: мужчина, от которого у нее просто снесло крышу. Даже когда она считала его мудаком, он все равно волновал ее до предательской дрожи в коленках.
Алис посмотрела на Марка, и он тут же поймал ее взгляд. Взял ее руку, поднес к лицу. Вдохнул запах. На его губах появилась такая хищная волчья ухмылка, словно он собирался ее съесть. И Алис это неожиданно понравилось. Может быть, потому что она и сама вдруг захотела… его укусить. Отметить, оставить свой след, чтобы на нем был ее запах, ее укусы и царапины, чтобы всем это было ясно.Мое.Никакой рациональности и рассудительности, только желание и инстинкты.
Наконец, проехав немного по грунтовой дороге, Марк остановил машину. Припарковался на обочине. Алис вылезла, кутаясь в его куртку. День был солнечный, но холодный, а в лесу, в тени огромных елей, становилось совсем сыро и зябко. Да, старые форменные брюки Кристин пришлись как нельзя кстати, хоть и оказались сильно велики.
– Дальше придется идти пешком, Минут двадцать, – сообщил Марк, вглядываясь в маршрут на экране телефона. – Так что…
Алис вздохнула, раздумывая, насколько медленно будет ковылять по лесу: нога вроде бы уже не болела, но наступать на нее полноценно все еще было страшно. Однако Марк, убрав телефон в карман, вдруг подошел и, ни слова не говоря, подхватил Алис на руки прямо вместе с чемоданчиком.
Она даже ахнуть не успела, ухватившись одной рукой за его шею, а другой придерживая чемоданчик, но Марк держал ее так уверенно и легко, что Алис тут же выдохнула.
– Внезапно, инспектор! – улыбнулась она, чувствуя, что ее опять подхватило и несет каким-то жарким потоком. Что она снова поймала эту волну – кокетства, соблазнения, игры, уверенности в том, что желанна.Мой. – И главное, без прелюдий!
– Хм, – усмехнулся он. – Ну, тебе вроде это нравилось с самого начала…
– Вполне.
Алис пристроила голову ему на плечо и смотрела снизу вверх. На его нос, губы, подбородок. Бледную кожу с легким румянцем на скулах. Почему это неправильное лицо казалось таким красивым? Гармоничным в своем несовершенстве. Завораживающим. В нем было и что-то очаровательно мальчишеское, юное, радостное, и одновременно скрыто трагическое, будто отмеченное печатью смерти. Взгляд древнего мудрого божества, прожившего тысячу лет, и вместе с тем – взгляд мужчины в самом расцвете сил, полного сексуального жара и с трудом сдерживаемого звериного желания. Опаляющий огонь, в котором можно мгновенно сгореть, и глубокая черная вода, затягивающая куда-то туда, в бесконечность и бездонность…
– Надо беречь твою ногу. И потом…
– Что?
– Иногда приятно побыть рыцарем. Без страха, хоть и с упреком.
У нее сбилось дыхание. Внутри снова плеснулся сладкий жар. Хотелось еще. Хотелось, чтобы он так продолжал – смотреть, говорить, обещать взглядом. Алис решила было подыграть, ответить что-то остроумное, что-нибудь про то, как рыцарь с упреком встретил в лесу не такую уж и прекрасную деву. Которая на самом деле окажется заколдованным чудищем и еще устроит ему развеселую жизнь. Которая вцепится в него руками и ногами. Для которой все это будет слишком серьезно. Которая уже сейчас понимает, что все зашло слишком далеко…
Алис открыла было рот, но осеклась. Черт, это уже не было похоже на веселый флирт. Больше на отчаянную мольбу: «Пообещай, что не бросишь!»
Она промолчала и просто прижалась щекой к его куртке, наслаждаясь моментом. Запахом Марка. Теплом его рук. Тем, что можно вот так лежать в его объятиях и любоваться его лицом.
Возьми его, будь смелой. Сделай то, что хочешь именно ты.
– Вам не тяжело, сэр рыцарь? – спросила она с улыбкой.
– Нет, моя прекрасная леди.
Через некоторое время Марк осторожно поставил ее на землю и объявил:
– Приехали. Тут уже придется немного пройтись.
Алис быстро поцеловала его в щеку:
– Ничего страшного, не развалюсь.
Держась за его руку, она начала осторожно спускаться по каменистой тропке вниз, вслушиваясь в шум воды.
– Здесь красивое ущелье, – заметил Марк. – Много туристов даже зимой.
Действительно, было красиво. Хоть и мрачно. Пожухлая трава, мшистые камни, высокий обрывистый склон, темные ели, перемежающиеся лиственными деревьями и кустами.
Алис сама не понимала, что именно посреди всей этой величественной красоты вызывало у нее странную тревогу. Нет, не лежащий где-то поблизости труп – мертвые были частью ее работы, – а что-то еще. Рассказы мадам Форестье о лесных сборищах? Тот факт, что Ксавье Морелль, обезумев, убежал в лес? Или, вернее, сошел с ума в лесу. Присланная сегодня фата, которая вполне могла принадлежать Беатрис? Странная смерть Боумана? А еще вероятная и пока не доказанная гибель двух женщин – Одри Ламбер и Пати Сапутры – тоже где-то здесь…
