Кичжун установил, что злодей относится к людям властного типа, выставляющим напоказ свою силу. Вероятнее всего, вырос под жестким контролем чрезмерно строгих родителей. Велика была вероятность того, что, сформировавшись в крайней ненависти к давлению, парадоксальным образом он сам стал человеком, предпочитающим осуществлять жесткий контроль. Любовь таких родителей должна была выходить за рамки нормы.
Любовь со странностями. Скорее всего, ему приходилось часто сносить оскорбления. Будучи особо уязвимым в плане презрения, он такой человек, который даже в обычной ситуации взрывается, если что-то идет вразрез с его критериями. Поэтому при поверхностном взгляде совершенные им убийства кажутся безмотивными, а если вглядеться, то ситуация оказывается обратной
У преступника четкое целеполагание, в выборе цели у него есть определенные критерии, а вызывающие убийство факторы, скорее всего, не особо различаются. Это видно из того, что он убивал медленно, путем удушения, и обставлял тела особым образом.
Поэтому ключом должен был служить второй этап эксперимента. Были подготовлены задания, разработанные на основе многолетних исследований. Однако, когда непредвиденно произошли убийства, Кичжуну пришлось скорректировать направление. Теперь в число подозреваемых необходимо было включить также организаторов, которым были известны личные данные участников.
После происшествия возросла уверенность в том, что преступник подобрался близко к эксперименту. Начиналось все с гипотезы, что он находится среди участников, но по мере развития ситуации возникла необходимость учитывать вероятность того, что это не обязательно так.
Если преступник здесь, то, скорее всего, он пришел за «информацией». Кичжун полагал, что только это может заставить его действовать. Для получения доступа к информации необходимо было стать частью происходящего или, по крайней мере, находиться в наблюдательной позиции. В наблюдательной. Именно поэтому сразу надо было расширить круг подозреваемых до организаторов, но эта мысль оказалась запоздалой.
Участников Кичжун отбирал из тех, кто жил в соответствующем районе десять лет назад, но к отбору организаторов такой принцип не применялся. Все равно, если он заявился сюда, это говорило о том, что он еще более опасный и еще более умный, чем можно было подумать. Поскольку он не разбирал ни средств, ни способа.
На первом этапе организаторы отбирались по возрастному принципу – от 30 до 50 лет, и все были полицейскими. А как же именно их отобрали? Кичжун старательно прокручивал варианты ответа на этот вопрос у себя в голове, но, поскольку не вмешивался в процесс отбора, узнать ответ было невозможно. Он и подумать не мог, что преступник проникнет в группу организаторов, став полицейским.
Задним числом он изучил дела всех десятерых организаторов, включая своего младшего коллегу Со Хёнгына. Кичжун узнавал только одно – место жительства десять лет назад. И только двое жили неподалеку от мест происшествия: Чин Сокку и Ли Хёнсо. Но тогда он еще не думал, что преступником действительно окажется кто-то из них.
Кичжун лично связался с ними и попросил остаться на эксперименте. Сказал, что хотел возобновить расследование нераскрытого преступления десятилетней давности в связи с делом Ли Пёнчжу, но потерпел неудачу. Что пока не раскрыл новые улики, что нет толком никаких результатов, что берет всю ответственность на себя и просит их остаться, даже если они потом объявят, что были вынуждены согласиться перед лицом угроз с его стороны.
От Хёнсо, которая с самого начала радовалась возможности поучаствовать в значимом деле, пришел положительный ответ, а Сокку принял предложение со словами, что для него достаточно только быть вместе с уважаемым старшим коллегой.
Все задания были высокоуровневыми и многоплановыми. Надеясь, что когда-то настанет момент и они пригодятся, их много лет скрупулезно разрабатывал Кичжун, официально, вместе с тестами ФБР, которые применялись в клинической психологии.
На первых двух заданиях Чин Сокку не давал таких ответов, которые могли бы вызвать подозрения в связи с преступлениями. Окончательное решение, конечно, имело значение, но еще более важным был балл, который получали участники в процессе обсуждения задания. Система подразумевала не субъективное восприятие, а основывалась на числовых показателях. Строго говоря, корнями эта система уходит в анализ речи.
Когда подозреваемый говорит неправду, он инстинктивно либо сокращает в речи те сведения, которые имеют отношение к происшествию, либо избегает их. Также он перемежает правду и ложь. Это происходит инстинктивно. В связи с этим, как бы хорошо человек ни разбирался в теории, подсознательных проявлений избежать невозможно.
Например, предположим, что преступление было совершено вечером – начинают рассказывать правду относительно утра и дневного времени перед этим, а также подробно описывают, что было ночью. При анализе содержания речи учитывается дисбаланс в рассказе о том, что было до, после и во время происшествия. Нормой является распределение по двадцать и тридцать процентов на «до» и «после» происшествия, и пятьдесят процентов на время самого происшествия.
На материале задач, ассоциированных с совершенными им преступлениями, Чин Сокку распределил все сто процентов на «до» и «после», избежав всех слов, которые касались бы «во время».
Он сделал вид, что не обратил внимание на такую деталь в задании, как ткань узелка для переноски, которую сам использовал при совершении преступления, а также на семидесятилетнюю женщину. Введение в задание мужчины в костюме тоже было связано с преступником. Важно было зафиксировать в числовом выражении, кто и как затрагивает в речи одежду.
При расчете показателей учитывалось не только само упоминание. Рассматривалось также, как человек реагирует, то есть измерению подвергались внеречевые посылы, выражение лица, манера речи, интонация – все вплоть до дыхания. И неважно, понял ли человек, что эти элементы вставлены намеренно, или не понял. Неважно, сознательно он избегает их упоминания или подсознательно. Важно то, что Сокку обошел все те элементы, которые Кичжун специально разместил в заданиях.
Чем больше баллов набирает человек по данным показателям, тем меньше вероятности того, что он преступник, поскольку баллы растут в зависимости от количества обращений к таким элементам.
Задание об убитой учительнице было связано с «суставным убийством». По причине того, что убитая преподавала, была введена деталь об учительнице, а поскольку у жертвы были вывернуты конечности – элемент о повреждении хрящей. Было важно посмотреть, угадает ли он в этом излом конечностей, который с трудом может представить себе обычный человек, или избежит упоминания.
Пункт о трех подозреваемых. Важно было понять, как человек анализирует характеры других, по каким принципам причисляет к подозреваемым. Этот элемент отражал специфику его собственных преступлений. В конце концов, когда люди выносят суждения, это отражает их сущность.
Введение элемента «мокрого тела» было отсылкой к воде в ванне при убийстве Мун Ынсу́к – также чтобы посмотреть, как будут об этом говорить.
И только один человек набрал ноль баллов в обоих заданиях.
Чин Сокку в обоих случаях не говорил о тех элементах, которые могли вызвать подозрения о нем как о преступнике. Без всяких колебаний кто-то говорил об узелке, кто-то о непосредственной близости от жертвы, кто-то об орудии, и лишь один человек все эти пункты обошел. Подсознательно избежал.
Однако услышав от Кичжуна, какова цель задания в последнем случае, он дал ноль баллов на «до» и «после», все сто процентов упоминания отведя «во время».
Профайлинг давал такой же результат. Место жительства десять лет назад, а также ключевой момент – баллы по заданиям. Единственным человеком, который подходил по всем этим параметрам, был Чин Сокку.
Кичжун сам не ожидал такого результата. На самом деле анализ речи принимается как важное доказательство при вынесении судебных решений. Сами эти результаты не могут служить доказательством, но являются, что называется, контрольным выстрелом в случае сомнений и способны создать синергетический эффект, привлекающий другие улики.
