Сокку не выдержал и возразил:
– Слушайте, возможны любые варианты. Дочь же тоже не просто так упомянули.
– Что ж, вполне обоснованно.
Чунсон встал на сторону Сокку. На этот раз Сиён подвела итоги:
– Я полагаю, что дочь фигурирует в качестве причины, по которой произошло убийство. Колюще-режущее орудие – это, вероятно, нож, который находился в доме у мужчины. А поскольку дураков, убивающих у себя дома, нет, значит, этот мужчина, то есть отец дочери, и был убит. Соответственно, убийца или друг, или брат – одно из двух. Ответ кроется здесь.
Слушая Сиён, Сокку, вздохнув с раздражением, сказал:
– А мне кажется странным, почему вы не рассматриваете гипотезу, что была убита дочь. Я за тот вариант, что убита она.
– А зачем убивать дочь? – Минчжу спросила с искренним желанием услышать ответ.
– Это же очевидно. Наверняка в мужчине что-то накопилось. А она стала жертвенным агнцем.
– А по поводу того, кто убил, вы тоже в тупике?
– Нет же. Вопрос в том, кого убили. Кто убил – неважно.
– А, точно!
Затем какое-то время участники туда-сюда гоняли разные мнения. Уже даже дошли до варианта, что раз хозяину не с руки убивать, значит, мужчину надо исключить, и, соответственно, это могли быть разборки между братом и другом. В общем, спор становился все напряженнее.
К моменту истечения данного времени участники не смогли прийти к единой позиции и разделились на четыре группы. «Жертва – мужчина» – считали Сиён и Юнги. За брата – Сухо. За друга – Чунсон, Мёну и Минчжу. За дочь – Сокку.
Как только все определились с выбором, Чунсон спросил у Кичжуна:
– И каков же ответ?
Кичжун опустил пистолет и вложил его в кобуру. На его лице блуждала загадочная улыбка. И участники понимали, что она означает.
«Поймал».
– Прежде чем сообщить правильный ответ, я должен сказать кое-что, о чем до этого забыл. В показаниях господина Ан Сухо относительно алиби содержались ложные сведения. Его девушка предоставила ложное свидетельство. На самом деле одиннадцатого числа он сказал, что ему нужно выйти, и куда-то выходил. Куда же вы ходили?
Вмиг Сухо побледнел.
– Д-да. Д-действительно, я соврал. П-просто со мной связалась бывшая девушка, и я пошел встретиться с ней. Боялся, чтобы не узнала моя нынешняя девушка, поэтому сказал неправду.
– На двух стульях сидим? – Минчжу подмигнула ему.
– Вовсе нет, просто мне надо было ей кое-что вернуть. А в ситуации, когда я своей девушке устроил выговор за встречу с Хван Чонсопом, не мог признаться в этом.
– По-любому ему верить нельзя. Весь заврался! – Юнги тыкал пальцем в сторону Сухо.
– Но это совсем не значит, что я убийца. Вон, Пэк Юнги тоже что-то там наврал, тогда уж?
– Но против тебя улики есть!
– Да я ничего не знаю про этот волос! Действительно, про одиннадцатое я соврал, а как же семнадцатое? Алиби на семнадцатое подтвердилось. Что ж тогда получается, что одиннадцатого я преступник, а семнадцатого – кто-то другой? – Сухо словно палил из пулемета и вдруг изменился в лице, словно ему пришло в голову что-то очень важное. – Постойте-ка. Задание закончилось, и вы обратились ко мне. Это что, вы меня считаете преступником?! Потому что я угадал? Или я один не угадал?
Лицо Сухо было белым, как у восковой куклы, а губы дрожали. Не ответив, Кичжун достал мобильный телефон и дал какие-то указания. Буквально через несколько секунд двери раскрылись, и вошли трое охранников. Они встали перед Сухо, у которого тряслись ноги.
Кинчжун сказал:
– Ан Сухо, вы задержаны за убийство и покушение на убийство. Правило Миранды [186] будет зачитано вам полицией.
По знаку охранники схватили Сухо за руки и ноги и подняли в воздух. Он сопротивлялся как сумасшедший.
– Это не я! Правда не я! Дрянь, отпусти! Я как снял перчатки, больше их и не надел ни разу! Это подстава!
Его дергания производили жалкое впечатление. Все наблюдали за этим с потрясенными лицами. До этого были сомнения, неужели это Сухо, а когда его однозначно определили преступником, это оказалось шоком.
– Видимо, уважаемый угадал ответ… – сам того не заметив, пробормотал Юнги. При всей враждебности к этому человеку, стоило прозвучать сообщению, что это действительно он, Юнги испытал смешанные чувства.
Когда охранники проносили Сухо через входную дверь, он вцепился в нее. Учитывая его высокий рост и крепкое телосложение, охранникам пришлось приложить некоторые усилия, но не более. И вот уже голос Сухо исчез за дверью.
Когда дверь закрылась, зал для эксперимента накрыла тишина. Все лишь смотрели на дверь, за которой исчез Сухо.
И вдруг Юнги, смотря на Кичжуна с недоумением, спросил:
– Это разве не преступник, которого вы так хотели поймать? У вас лицо что-то…
И действительно, Кичжун смотрел не на дверь, а наблюдал за присутствующими. Создавалось странное чувство, что это еще не все, а лишь часть продолжающегося действа.
– Преступник же теперь пойман? Все же закончилось? – Голос Сиён был исполнен нетерпения. Ей уже не казалось важным собственное заявление о том, что Ан Сухо не может быть преступником, исходя из его манеры говорить. Было все равно, кто преступник, а кто невиновен, лишь бы хоть кого-то поймали и можно было отсюда выйти.
Кичжун молча осмотрелся, прошел к дивану и сел. Сложив руки в замок, он подпер ими подбородок. Видимо, подбирал слова. Не понимая, что он делает, участники хмурились и переглядывались друг с другом.
– Господин Ан Сухо – не преступник.
У участников все запрыгало в глазах.
Он тоже не понимал, что происходит, и ничего не говорил. Скоро на смену пришла легкая тревога. «Что он говорит?» – доносилось до него недоумение участников.
– Вы же задержали его, сказав, что он преступник, – сказал он. Взгляд Кичжуна тут же сосредоточился на нем.
– Господин Ан Сухо назвал правильный ответ? – спросила Сиён. У нее дрожал подбородок.
– Нет, ответ господина Ан Сухо не был правильным. К тому же притом что, как я сказал, правильный ответ существует, угадан он или нет, не является важным.
– А что вы делаете? Если он не преступник, зачем его задерживать? – стала выяснять Минчжу.
Ответ Кичжуна чуть не довел участников до обморока.
– Ан Сухо был назван преступником и задержан с целью посмотреть на вашу реакцию. Точнее выражаясь, чтобы посмотреть на реакцию «злодея», все еще находящегося здесь.
– Вы хотите сказать, что он еще здесь?
– А задержали невиновного?
С округлившимися от удивления глазами присутствующие обменивались репликами.
– Господину Ан Сухо была разъяснена ситуация, и он был отпущен домой.
– Правда?
– А что вообще происходит? Что за ситуация, я спрашиваю!
Зависть и гнев, смятение, спутанные чувства – участники выглядели так, будто совсем сбились с пути.
– Так и что же в итоге? – спросил он.
Кичжун снова посмотрел на него. Он поднялся с места. Медленно-медленно направляясь в его сторону, Кичжун сказал:
– Волос в комнате господина Ан Сухо был подложен охранниками по моему указанию.
На этот раз никто не издавал изумленных возгласов. Кичжун смотрел прямо на него. И в этот момент он понял.
Хон Кичжун знает, что я преступник.
– Коллега, что за…
– Результаты профайлинга, зыбкость алиби, наиболее позднее появление из комнаты после истории с вентиляцией, манера движения на записи и… последнее – ноль баллов, набранных в ходе решения задач. Всем критериям соответствует единственный человек – ты, сержант Чин Сокку.
16
Четвертый день эксперимента. Утро (2)
В ходе первого этапа эксперимента из круга подозреваемых не удалось исключить никого из участников. Не было никого однозначно неподходящего, но и наиболее вероятной кандидатуры также не было. Конечно, скрыть странности своего характера на короткое время нахождения здесь было вполне возможно.
