По сути, это был приказ убрать пистолет.
Кичжун пристально посмотрел на Сокку. Словно переживая внутренний конфликт, какое-то время он не реагировал, но затем медленно опустил пистолет на пол. Остальные, побелев, сделали шаг назад. Казалось, Сокку вот-вот вытащит оружие. Но он, как ни странно, не двигался. И вдруг усмехнулся, фыркнув:
– Ага, а мой-то пистолетик не заряжен!
Кичжун понял, насколько небрежно положил пистолет. Хотелось выругаться про себя. До этого у него все более или менее получалось, и в важный момент так оплошать!
Выдавая Сокку оружие в начале второго этапа эксперимента, Кичжун сказал, что оружие заряжено пятью настоящими патронами и одним холостым, но на самом деле все шесть были пустышками – чтобы невозможно было разобраться по разнице веса. В принципе, нестрашно, если бы и узнал, но в случае возникновения нештатной ситуации так будет легче ее подавить.
Кичжун снова схватил пистолет. Думал хоть в ногу выстрелить. Но тут произошло неожиданное. Сначала раздался крик, а потом сдавленный стон. Сокку держал Юнги, приставив нож к его шее. Тот нож, которым резал клейкую ленту, когда связывали Чунсона.
Кичжун прицелился, но попасть в Сокку, который ловко прятался за Юнги, было невозможно. Донесся низкий голос Сокку:
– Открой дверь и зафиксируй ее.
Кичжун кинул на него злобный взгляд и достал мобильный телефон. Немного поколебавшись, он запустил команду, фиксирующую дверь в открытом состоянии.
В проеме показался испуганный Хёнгын. За ним стояли трое охранников.
Хёнгын еще из офиса организаторов увидел происходящее и бросился к входной двери. Если бы он вошел со стороны двери «STAFF ONLY», то оказался бы лицом к лицу с Сокку, а если через входную – смог бы воздействовать на него со спины. Но проблема была в том, что в этой ситуации Сокку мог воспользоваться открытием двери. И пока Хёнгын раздумывал, как лучше поступить, дверь вдруг открылась.
Никто из участников не отреагировал на открытую дверь. Ближе всех к ней находился Сокку.
Стоило Хёнгыну сделать шаг к двери, Сокку сильнее прижал нож к шее Юнги.
– Со Хёнгын, не двигаться! – приказал Кичжун. Тот рефлекторно замер.
– Та-а-ак, если не хочешь увидеть, как я его прикончу, скажи и этим дуболомам зайти и встать сюда.
Кичжун послушался, и Хёнгын с охранниками, зайдя внутрь, встали рядом с ним. Сокку, держа заложника, встал спиной ко входу.
Он велел кинуть ему телефон и ключи от машины. И тут же в воздух со стороны Кичжуна взлетели ключи с мобильником и упали на пол рядом с Сокку.
– А теперь толкни сюда пистолет.
В пистолете оставалось четыре настоящих патрона. И неизвестно, убежит ли Сокку просто так или будет стрелять по людям.
Если не передать ему пистолет, погибнет Юнги. Сокку не такой человек, который остановится, имея цель прямо перед собой. Кичжун медленно положил пистолет на пол, но передвинуть его к Сокку не решался.
– Так что, просто кончаю сопляка? Хотя чего там, ты и так тут ими как инструментами пользовался, не так, что ли?
Это такой риторический прием, воздействовать на совесть. Сознание Кичжуна помутилось. У него все перед глазами ходило кругами, как у пьяного. Его переполняло желание убить мерзавца.
Но ведь только ему одному известно, где тело его дочери.
Кичжун заскрипел зубами.
– А-а-а! – Сокку вонзил нож под ключицу Юнги. Нарочно не затронул жизненно важные органы.
– Руки убрал. Иначе в следующий раз будет по-серьезному!
Рана была, видимо, глубокая, хлынула алая кровь.
– Понял я, понял!
Кичжун протянул руку к лежащему на полу пистолету.
– Не рукой, ногой толкай!
Словно не услышав, Кичжун взял пистолет в руку и взвел курок. Это произошло в мгновение ока.
Как только Сокку поднял нож, раздался выстрел, пуля вонзилась в пол. Непроизвольно сжавшись, Сокку немного отдалился от Юнги. Воспользовавшись этим, Кичжун подлетел к нему.
Но Сокку уверенно вонзил нож в бок Юнги. Тело раненого изогнулось, он кричал от боли.
Кичжун подхватил падающего Юнги. Тут же подоспели Хёнгын и охранники. Сокку схватил с пола ключи от машины и бросился в открытую дверь.
Кичжун положил Юнги на пол и ринулся за Сокку, но было уже поздно. Тот уже выбегал из помещения. Кичжун не мешкал. Крикнув, чтобы вызывали скорую, он изо всех сил помчался за беглецом. Вслед за Кичжуном устремился и Хёнгын. В лаунже остались только участники.
Чунсон подбежал к истекающему кровью Юнги, уложил его ровно и зажал рану. Мёну зажал рану на ключице. Минчжу не знала, что делать, и просто кричала. Сиён подняла телефон и, хотя он был защищен кодом, воспользовалась функцией экстренного вызова.
– Что стоите? Помогайте! – крикнул Чунсон застывшей Минчжу. Только тогда она очнулась и, подскочив, положила свою руку поверх руки Чунсона, чтобы сильнее зажать рану. Благодаря усилившемуся давлению сочившаяся между пальцев кровь наконец-то остановилась.
– Я вызвала скорую. Сказали, скоро будут, – крикнула Сиён.
Поскольку это ножевое ранение, полиция тоже будет.
Бесконечное тростниковое поле колыхалось под хмурым ветром. Закатное зарево вдруг исчезло, и наступил вечер, затянутый неясным светом.
В нем растворился Сокку. Трое охранников, разделившись, стали его преследовать, но в тростниках следы терялись. Где-то там был и Кичжун. Тростник становился все выше. Уже доходил до уровня глаз.
Между стеблями тростника мелькал Сокку. Его то было видно, то нет. Направление он выбрал правильное. Треск ломающихся стеблей заглушал все остальное.
Заполучив ключи, Сокку, однако, выбрал не машину, а побег в поле, что было запасным планом, но это в итоге оказалось более правильной в его случае стратегией. На машине его могли догнать, могли перекрыть ворота при помощи фургона. В поле был еще и Хёнгын. Он предполагал, что, разделившись с Кичжуном, будет легче поймать преступника, но сбился с пути.
Сокку было видно все реже и реже. Расстояние не стало меньше, но в какой-то момент тростник опустился и стала видна тропка. Нашел! Здесь проходил злодей.
Расстояние начало сокращаться. Сначала появилась только голова, затем верхняя часть тела, потом ноги, а потом и весь он. Стало видно, как Сокку бежал, расчищая перед собой путь и крутя головой. Но он не оглядывался. Это давало шанс. Кичжун собрал последние силы в уставших ногах. Давай, давай…
И вот уже до Сокку можно было достать рукой.
В какой-то момент парень обернулся и, увидев Кичжуна, не раздумывая бросился на него. Они схватились в жесткой драке.
Сокку сел поверх Кичжуна и стал изо всех сил бить его кулаком. Намеревался выбить из него сознание, чтобы выиграть время и сбежать. У Кичжуна из носа лилась кровь, были разбиты губы. Параллельно с этим Сокку нащупывал кобуру. Кичжун заметил это, сбросил Сокку и сам сел на него. Их положение поменялось. Скрипя зубами, Кичжун целился в лицо врага.
– Как, как можно сделать такое с маленьким ребенком?! Как?!
Он ревел, словно зверь, потерявший детеныша. Весь его кулак был наполнен болью, которая копилась столько лет.
Кулак Кичжуна был измазан кровью Сокку. Кичжун уже бессознательно, практически инстинктивно продолжал бить. Откуда-то издали раздался голос Хёнгына:
– Господин Хон!
Он услышал ревущий голос Кичжуна.
Кичжун остановился. Сокку уже почти потерял сознание, у него не было сил сопротивляться. Кичжун протянул руку к кобуре, достал пистолет, поднялся. Затем, всем весом зафиксировав левую ногу Сокку, взвел курок. Глаза преступника округлились, и он задергал ногами:
– Не надо! Не надо!
Бах! Пуля пронзила левую ногу Сокку. Из раны брызнула темная кровь. Сокку издал ужасный вопль.
Кичжун обшарил карманы Сокку и нашел нож. Тот самый нож, которым он угрожал Юнги. От боли Сокку не заметил этого.
– Ты даже с первого раза убить не можешь.
Кичжун поднес нож к глазам Сокку. Он попытался подняться, стал дергать ногами, но ноги не слушались его. Он хотел пустить в ход руки, но Кичжун чиркнул ножом по правой подмышке.
