Сокку подошел к водительскому месту и остановился. Осмотрелся и постучал в затонированное стекло. Кичжун посмотрел на него изнутри. Лицо у Сокку было растерянное.
– Эй! – Сокку постучал еще сильнее.
Кичжун повернул голову к бумажному пакету на пассажирском сиденье. В нем были электрошокер и веревка. Приподняв его, он приоткрыл окно на водительском месте.
– Что я там поцарапал…
Когда Кичжун вышел из машины, Сокку выпучил глаза. Но было уже поздно. В момент Кичжун выхватил накануне отнятый у Сокку нож и приставил его к шее парня. К сонной артерии. В такой ситуации не дернешься. Никакая проворность не поможет – нож сразу проткнет горло.
– Идем к тебе.
Сокку не шелохнулся.
– Что за дела? Договорились же встретиться в аэропорту.
– Давай без лишних слов. Пошли.
– У меня семья дома. Нельзя.
– Тогда звони и говори, чтобы ушли…
Чуть нож вжался в шею, Сокку съежился и сделал шаг вперед.
– Дернешься – тут же прирежу, – предупредил Кичжун.
Увидев, как Сокку послушно направляется в нужную сторону, Кичжун понял, что тот наврал, будто семья дома. Уже куда-нибудь отправил и планировал слинять в одиночку.
Открылась дверь лифта. Выходящая девушка взглянула на Кичжуна и Сокку и слегка посторонилась, пропуская. Нож она не должна была увидеть – Кичжун закрыл его, встав за Сокку. Тот не стал рисковать и обращаться к женщине. Оставалось продержаться всего несколько часов, нельзя предпринимать поспешных действий.
– А что происходит-то? – спросил Сокку в лифте. В зеркале отражалось его лицо, явно недоуменное.
Кичжун не ответил.
– Боишься, что сбегу, не сказав, где тело. Ну ладно, попробуем тебя понять, – сказал Сокку успокаивающим тоном. Кичжун и на этот раз не ответил. Жесткое дыхание Сокку касалось его слуха. Он явно пытался изобразить спокойствие, а сам очень даже нервничал.
Войдя в квартиру, Кичжун отпустил нож. Из того места, к которому было прижато лезвие, потекла струйка крови. Как только закрылась дверь, сработал автоматический замок.
В тот же момент Сокку развернулся и бросился на Кичжуна. Тот не увернулся.
Очнувшись, Кичжун обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Вспомнил, как Сокку бил его по жизненно важным частям тела, почему он и потерял сознание.
Кичжун пришел в себя, но глаза открывать не стал и не шевелился. Где-то совсем рядом Сокку разговаривал по телефону. Из трубки доносился голос, вроде мужской, но тонкий. Что говорит, слышно не было.
– Собираюсь уезжать… Да, видимо, на этом все. Ха-ха, а я-то что! Да.
Кичжун открыл глаза. Его голова была повернута набок, поэтому ближе всего к нему был пол. Добиться четкости зрения было не так просто. Разглядел, что ноги связаны веревкой, которую принес он сам. Кичжун с Сокку находились в гостиной.
Слегка повернув голову, он увидел Сокку. Кичжун встретился взглядом с его черными глазами. Тот держал телефон у уха, разговаривал, сидя на диване. Кичжун понял, что привязан к стулу посреди гостиной.
Сокку внимательно посмотрел на него и, попрощавшись с собеседником, закончил разговор.
– Очнулся?
Кичжун увидел на стене часы. 7:43. Учитывая, что сообщение Хёнгыну он послал в пять минут восьмого, без сознания он был минут десять от силы. Возможно, Сокку и электрошокер пустил в ход.
– Ну что, давай послушаем, что́ скажешь. Мы обо всем договорились. Зачем заявился?
– Ты сам догадался.
– Боишься, не скажу. А нет такого, чтобы я не мог сказать? Ведь когда уеду, то все, конец.
– На всякий случай.
– Риски снижал, дело нужное. Но что уж так утомлять-то?
– Где тело моей дочери?
– Ты что, думаешь, что я тебе что-то скажу после того, что ты наворотил? Договор разрываю. Я тебя оставляю здесь связанным и улетаю, все.
В гостиной был дикий беспорядок. На столе опрокинутый горшок с цветами, на пол высыпано содержимое помойного ведра. У дверей стоит чемодан на колесиках. Понятно было, насколько спешно Сокку собирался. В углу валяется принесенный им пакет.
Сокку поставил второй стул, придвинулся и приблизил свое лицо к Кичжуну. В нос ударило его несвежее дыхание.
– Ну, чего ты от меня хочешь? Все, кроме тела дочери. Все сделаю.
Сокку причмокнул, демонстрируя интерес.
Кичжун со злобой посмотрел на него. Нельзя дать себя одурачить. У злодея так мало времени, но и сейчас он издевается, царапая по сердцу.
– Тьфу! – Кичжун плюнул в лицо Сокку. Лицо того в момент окаменело, и он утерся рукавом. Его рука устремилась к лицу Кичжуна. Удар был не один. Последовал второй, третий.
– Я тут деликатничаю с тобой, вот ты и смеешь демонстрировать, типа ничего не боишься…
Лицо Сокку было исполнено ненависти. Опрокинувшись на пол вместе со стулом, Кичжун продолжил получать удары кулаком. Рот был разбит, и из него шла кровь, начало мутить.
– Урод! Еще когда ты на эксперименте строил из себя королька, я уже знал, что ты сдохнешь. Козел ты недоделанный! – Орудуя кулаками, Сокку явно потерял разум. Молчание Кичжуна, видимо, стало катализатором. Получая удары ногами, он убедился, что и предыдущие убийства произошли по той же причине. Помимо двух участников эксперимента и Хеын – жертв трое. Что же их объединяло?
Сокку поставил ногу на голову Кичжуна, но вдруг непонятно с чего побежал к обувной полке и обулся. Наблюдая за ним, Кичжун сплюнул скопившуюся во рту кровь. Смотря на Сокку снизу, он широко улыбнулся. Улыбка перешла в смех. Пятна крови на губах придавали ему отталкивающий вид.
Зрачки Сокку расширились. Интуитивно он чувствовал, что что-то пошло не так. Почему он не боится?
В Кичжуне не было того, что, как считал Сокку, обязательно должно было быть. Страха. В его глазах не было ни страха, ни боязни, ни сомнений.
Неужели?
– И это… тоже твой план?
Он, кажется, понял, почему почувствовал опасность, как только вырубил Кичжуна у обувной полки.
Сокку привел его в собственный дом, а Кичжун опустил нож и не стал уворачиваться от нападения.
– Это твой план такой, крысеныш?! – спросил Сокку, скрипя зубами. Но Кичжун даже под ударами лишь улыбался.
Все, вплоть до того, что его свяжут, Кичжун предусмотрел, только осознал Сокку это слишком поздно. И то, что опоздал, он тоже понял. Уж лучше в такой ситуации просто пойти на еще одно убийство – это уже ничего не изменит.
Сокку принес из кухни разделочный нож. Небольшой ножик, который был у Кичжуна, для его целей не подходил.
– Мерзота, всю жизнь мне мешаешь…
Сокку всадил нож Кичжуну в бедро. Крик Кичжуна показался ему песнопением. Тогда он всадил нож ему в живот. От боли тело Кичжуна задергалось. Сокку вынул нож. Кичжун задергался еще больше. Сокку улыбнулся. Он испытывал наслаждение. Он всегда испытывал наслаждение, убивая тех, кто его оскорблял.
Он специально избегал жизненно важные органы.
– Если просто умрешь, неинтересно, так ведь? Урод! Строишь из себя умника, а сам десять лет суетился, меня под носом не замечая. Потому что не способен догадаться, что это дело рук полицейского.
Сокку расхохотался и опустил нож. Это произошло тогда, когда он заносил обутую ногу, чтобы резко опустить ее на голову Кичжуну. Бах! Что за звук? Это выстрел из пистолета!
– Что такое…
Сокку посмотрел в сторону прихожей и тут снова – бах! Раздался звук открывающейся входной двери. Ворвалась передвижная бригада вооруженных полицейских. Среди них был и Хёнгын.
Все сразу увидели связанного Кичжуна, залитого кровью. Хёнгын гневно выкрикнул:
– Чин Сокку, вы задержаны с поличным за покушение на убийство, удержание и избиение. У вас есть право на адвоката…
– Эй, а ордер у тебя есть? Что такое вообще?
Сокку собрался схватить Кичжуна в качестве заложника, и тут его глаза расширились. Он увидел стоящих за полицией людей. У входной двери стояли его дети, семи и шести лет, и жена.
– Папа… – Дети расплакались, а Сокку не двигался. Раздался выстрел, сделанный кем-то из полицейских. Сокку закричал и повалился на бок. Пуля пронзила ему бедро. Хёнгын достал ордер.
