И тут он… я сама не поняла, как это случилось, он вскинул руку, обхватил мою шею пальцами и сжал и…
Марк отвернулся, глотнул из бокала, пытаясь успокоиться. Надо выйти покурить. Надо уйти отсюда. Выдохнуть. Вернее, вдохнуть свежего воздуха. Он зло выругался про себя. Идет эта операция по снятию отпечатков, когда ему надо пасти директора и доктора, а он просто не мог тут находиться! Казалось, еще немного – и темное пламя вырвется из него, вылетит, как залп огня из пасти дракона.
«Успокойся уже, мать твою! Не будь как твой дед. Не порти ей жизнь своей ревностью. Умей отпускать. Она не твоя собственность. Умей доверять. Умей…»
Марк ощущал, как пространство вокруг словно изменилось, как поверх привычной уже какофонии чужого звучания он теперь отчетливо различает ноты влечения и интереса. Направленные на нее. Не только со стороны того, с кем Алис только что говорила. На нее смотрели почти все мужчины. Они все ее хотели. Они…
Новая волна темной горячей ревности растеклась по венам.
Он сделал шаг к окну, залпом осушил бокал, глядя на заснеженный сад. Вдохнул, выдохнул, стараясь вернуть себе равновесие.
– Инспектор?
Марк обернулся. Алис стояла перед ним такая серьезная, строгая и красивая и смотрела, как только что… наэтого. В ней ощущалась какая-то отстраненность и колючая холодность. Не только потому, что она изображала перед всеми просто его коллегу, криминалистку, которая помогает в расследовании. В ней звучала… обида? Недовольство? Злость? Он это чувствовал, но объяснить не мог и злился еще больше.
– Мне надо сделать пару звонков, вы не покажете мне, где было бы лучше… – продолжила Алис.
Кодовая фраза, чтобы пойти заняться отпечатками. Как они и договаривались. По сценарию.
– Пойдемте, – буркнул Марк, отставив пустой бокал на подоконник, и указал на дверь.
– Что случилось? – тихо спросила Алис уже в коридоре, когда они прошли мимо кухни в другую часть дома и завернули за угол к кладовке, переделанной из комнаты прислуги. – Это из-за Жана?
Вместо ответа Марк просто развернулся и вжал ее в стену, одновременно раскрывая ей губы своими губами, толкаясь языком сразу глубоко и сильно. Она ахнула, тут же отвечая на поцелуй, хватаясь за его плечи, и он сделал то, что хотел еще с утра: просунул ей колено между ног, подхватил ее, чуть усаживая на себя, провел обеими ладонями от груди к талии и ниже, по бедрам, сминая пальцами и эту гладкую нежную ткань платья, и всю эту красоту, на которую смели посягнуть чужие взгляды.
Вот так, да. Она – его. Вот такая, теплая, вздрагивающая, живая и настоящая. Мгновенно отзывающаяся на его прикосновения.
– Ох… – выдохнула Алис растерянно, когда он наконец оторвался и смотрел на ее приоткрытые и блестящие после поцелуев губы. – Что это… на вас нашло, инспектор? Что-то случилось?
Ему нравилось, как она пытается собраться и вернуть себе деловой вид, но никак не может. Потому что его колено по-прежнему было между ее разведенных бедер, а ладони лежали на ее хорошенькой заднице, и Марк с каким-то темным удовлетворением наблюдал за этой внутренней борьбой Алис – чувствовал и странную колючую злость, и обиду, и нежелание это признавать, и как при этом ей отчаянно хочется послать все куда подальше и просто одержимо целоваться тут с ним в темном коридоре, пока совсем рядом расхаживают расфуфыренные гости.
Да, потому что вот так. Вот именно это он с ней делал – только он, и никто больше.
Марк не отвечал на ее вопрос, смотрел молча, ухмыляясь, видел, как в ее глазах вспыхивает опасный огонь, и ждал, да, ждал, больше ничего не делая, потому что ему так хотелось, чтобы она сделала это сама.
И она сделала. Из нее словно вырвалось темное пламя, так созвучное ему, – схватив за галстук, Алис притянула его к себе со всей силы и тут же впилась ему в шею так, что он охнул. Ее пальцы оказались в его волосах, и Марк охнул еще раз, когда она с силой дернула его на себя, а потом… черт! Укусила, прихватив зубами кожу под линией челюсти. Зля его, распаляя, еще больше заводя.
В ответ он тут же вжал ее сильнее, впечатал в стену, жестче двигая коленом между ее бедер, заставляя со стоном запрокинуть голову, и тоже прикусил ей нежное местечко на стыке шеи и плеча, едва не рыча, – его собственнические чувства словно отражались в ней и бесконечно множились оттого, что и она чувствовала то же самое. Алис кинулась в атаку снова, и Марк снова ответил так же – резко, почти грубо. Оба злились и полыхали, взаимный яростный огонь просто выжигал все здравомыслие, и это уже дошло до какого-то исступления, когда рядом неожиданно хлопнула дверь.
Раздался чей-то голос за углом, громко, совсем близко, и они наконец отпрянули друг от друга.
Тяжело переводя дыхание, Марк поправил воротник рубашки, пригладил волосы, которые Алис безжалостно ему взлохматила, и смотрел, как она тоже оправляет задравшийся подол платья и заново прилаживает сбившуюся шляпку.
– Просто ходишь там слишком красивая, – неожиданно для себя фыркнул он.
– Ты тоже, знаешь, весь такой аристократ. – Она закатила глаза. – В запонках и с интересной бледностью.
– И смеешься с этими лощеными дрищами, – добавил Марк.
– Ах, это же сын Жанны Морелль, вы только посмотрите! Какой секси! Боже, такой здоровенный! – затараторила Алис нарочито манерно. – А какой взгляд! А правда говорят, что у него произошла какая-то трагическая история в прошлом? Он же был в DSU? Как романтично! Прямо байронический герой!
– Не выдумывай.
– Эта внучка министра тебя просто глазами пожирала! Пока ты там под портретом бабушки красовался. Точно собирается тебя подцепить. Так на тебя и вешалась!
– Она ко мне даже не подходила! В отличие от этого… который там весь об тебя терся и разве что на подоконник тебя не посадил. Он тебе уже обрисовал перспективы своей блестящей карьеры?
Алис фыркнула.
– Мы что… господи, Марк… ты всерьез меня приревновал?
– Это я не могу поверить, что ты всерьез про внучку министра.
Она вдруг закрыла лицо руками и засмеялась со стоном. Он тоже фыркнул, но уже с улыбкой. Напряжение отпустило, и злость испарилась, и теперь все это выглядело… они оба выглядели как два идиота. Растрепанные, взъерошенные и похожие на двух поссорившихся на ровном месте подростков. Будто тут же почувствовав то же самое, Алис потянулась к нему, и Марк, прижав ее к себе, поцеловал снова – уже нежно.
– Черт, Алис, я… прости. Я знаю, что это ненормально, но как будто и в самом деле что-то нашло.
– Мы оба ненормальные… Я тебе, кажется, засос оставила. – Она хихикнула и провела ему рукой по шее, где и в самом деле оставалось теперь легкое болезненное ощущение. – Ох… прости!
– Опять успела первой. Хулиганка.
– Ну, пока крокодил там выжидал…
– Ничего. Крокодил еще свое возьмет. – Марк многозначительно приподнял бровь.
– Ох… – Алис вздохнула. – Ладно… пойдем.
Он довел ее до двери в кладовку, где они устроили базу. Откашлялся.
– Можете позвонить отсюда, мадам Янссенс. Тут вас никто не потревожит.
– Спасибо, инспектор, вы очень любезны.
* * *
Алис взяла бокал и попыталась сосредоточиться на том, чтобы аккуратно снять отпечатки пальцев. Произошедшее в коридоре… Что на нее нашло? Впрочем, она прекрасно понимала что. Острая ревность, обида и ощущение собственной никчемности.
Просто она вдруг увидела мир, которому на самом деле принадлежал Марк Деккер. Увидела его словно со стороны, чужими глазами – вот такого, с запонками, в элегантном дорогом костюме, когда в каждом его движении ощущалась органичность, естественность. Марк был тут как рыба в воде, несмотря на заявления о том, что никогда не вписывался в мир своей семьи. Он в этом вырос – вот что было видно. Все здесь было для него привычно и обыденно. И особенно сильно это бросалось в глаза на контрасте с Мартеном, в каждом жесте которого чувствовалась натужное желание соответствовать, сделать все как принято.
