Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса

На нее снова накатила волна стыда, это пережитое унижение, ощущение, словно она вся в грязи, словно никогда и не была ничем больше, чем эта разъедающая изнутри грязь. Холодная, липкая, мерзкая. Алис вспомнила, как пыталась тогда отмыться под краном и как казалось, что все равно ничего не выходит. Вспомнила, какой ужас ее накрыл оттого, что она обречена гореть в аду. Что в ее жизни никогда не будет ничего, о чем она читала в книгах и о чем мечтала. Это для других, нормальных и правильных, а не для нее – испорченной, оскверненной в самой своей сути. Она никогда не выберется отсюда, из этой ледяной тьмы. Словно закрылась дверь, и она навсегда осталась замурована в темном глухом подвале.

Марк шумно выдохнул. Алис почувствовала, как напряглись все его мышцы. Он прижал ее к себе крепко, чуть не до боли, и на мгновение она вдруг представила, как он ворвался бы туда, в тот дом, в гостиную, где она стояла одна перед всеми. Взял бы за горло это чудовище… Сейчас, в этих теплых и сильных руках, Алис чувствовала себя так, как будто Марк и в самом деле стоял там с ней рядом. И обнимал ее. Закрывал от всех. Как она сегодня стояла рядом с ним перед его матерью и дядей.

– А потом… потом вообще все стало страшно. Не только потому, что я оказалась недостойна «семьи», и со мной, как с испорченной, запретили общаться. И не потому, что мне еще больше урезали рацион, хотя от этого тоже было очень плохо физически. Но больше всего я боялась… кары. Ада. Того, что за мной явятся бесы и заберут к себе. И что искупать этот грех мне придется как-то страшно – каким-нибудь увечьем, страданиями… – Алис поежилась, вспомнив про жуткую сказку, но говорить сейчас об этом Марку не решилась. Не тогда, когда под кроватью стояли туфли, которые она купила для него. Да и ужасов и без того было более чем достаточно. Она вздохнула и продолжила: – И представляешь, буквально через пару дней у меня начались месячные. Я была в полной панике. Вот она, божья кара! Ужасная смерть шалавы. Все уже гниет в этом самом месте, течет кровь, значит, я скоро умру и попаду в ад. Я пыталась как-то это скрыть, но мне было так плохо физически, ужасно болел живот, и притворяться, что все в порядке, не получилось. Я могла только лежать на кровати, скорчившись от боли. В общем, все узнали. Это был как будто какой-то окончательный рубеж. Я стала прокаженной, «кровоточивой», как в Библии, там же такие женщины считались нечистыми. Меня еще и отселили ото всех.

Алис помолчала. Дальше начиналось самое мучительное – то, во что никто не верил, и она сама иной раз думала, что ей это приснилось, настолько оно казалось чудовищным, нереальным, безумным.

Марк вздохнул, потянулся к крану и включил горячую воду. А потом снова обнял Алис, и, устроившись у него на груди, она продолжила:

– Но если бы меня не отселили… В общем, ночью я подслушала разговор «отца» с нашей «матерью». Они ссорились, говорили на повышенных тонах, я не поняла деталей, но поняла, что речь идет о чем-то страшном. Он говорил, что я уже готова стать «дочерью Лота». Ты ведь знаешь эту историю?

– Знаю, – выдохнул Марк через сжатые зубы и выругался. – Прости, невозможно это спокойно слушать.

Алис кивнула. Она тоже не могла говорить спокойно, ее переполняла привычная злость, и то, что Марк тоже злился и разделял сейчас ее чувства, оказалось таким неожиданным облегчением. Словно она всегда этого ждала.

– Ее вечно преподносят как инициативу этих самых дочерей, которые напоили отца и… В общем, он любил нам ее рассказывать. Но очень завуалированно, понимаешь? Я не помню дословно, но… в его версии это была история про настоящую семью, которая одна только и могла дать правильное, чистое потомство без скверны. Кругом враги, испорченное семя, неполноценные люди, а мы избранные, особенные. Плодоносное древо, новый род, надежда человечества. И должны сохраняться внутри своего анклава, своей семьи. И вот тут он сказал «матери», что месячные начались, значит, я готова, и меня можно исправить. Вроде как повернуть во благо мой порок. Знаешь, я в тот момент даже подумала, что меня простят. Что снова все будет хорошо. А наша «мать» вдруг стала кричать. Она всегда смотрела ему в рот, была послушной, разделяла все его взгляды, никогда с ним не спорила. Он был ее божеством, гением, которому она служила. А тут… она шипела, визжала, орала, что я шлюха, что я сделала все специально, чтобы его соблазнить, что она давно подозревала во мне эту испорченность, что дело тут совсем не в семени, принятии его плода, а в том, что я просто хочу с ним… – Алис поморщилась. – И что он поддался этому греху. Не смог устоять перед такой шлюхой, как я. В общем, тут до меня дошло, о чем на самом деле история про дочерей Лота. Что люди не деревья, что начать новый род нельзя без «этого». Что он хотел… сделать «это» со мной. В общем, мой мир окончательно рухнул. Я до утра просидела без сна, потом меня тошнило несколько дней от ужаса, я ничего не могла есть. Сбежать было невозможно. Я пробовала, искала варианты, лазейки, но учитывая, что с меня не спускали глаз, весь этот строжайший контроль… И тогда я решилась. Поняла, что это мой единственный шанс. К нам должна была прийти учительница. И я написала ту записку. Я как раз незадолго до этого читала какой-то детектив, может быть, Агаты Кристи? Не помню. Там женщина пыталась спастись от мужа, который собирался ее убить. Позвонила какому-то знакомому, делая перед мужем вид, будто заказывает мясо у мясника, а сама зажимала трубку так, чтобы из всей речи было слышно только «помогите мне» и другие слова с просьбами ее спасти. И вот я подумала, вдруг у меня тоже получится? Сумела подложить записку учительнице. Ну, это ты наверняка знаешь. И что было дальше – тоже. Я знаю, потом на суде именно этот эпизод не был доказан, что адвокаты говорили, будто я все придумала. Да я и сама иногда в это не верю, кажется, что мне приснилось, привиделось. Настолько это жутко… Хотя всего остального хватило, чтобы признать действия этого монстра преступлением, а всех нас распределить по другим детским домам. Ну и да, когда он начал отстреливаться… В общем, ты знаешь из досье.

Марк погладил ее по спине.

– Да, знаю. Захват заложников, вмешательство DSU. И что ты удивительно храбрая девочка.

– Так в досье и написали? – улыбнулась Алис.

– Да, большими буквами, – вздохнул он в ответ.

– Но храбрость мне не очень помогла. – Она тоже вздохнула. – В том смысле, что я выбралась оттуда, но весь ад остался внутри, со мной. Потом в детском доме, конечно, был психолог, и он мне помог адаптироваться. Ну, более или менее. Проработать травму. Ведь все считали, что самое страшное – это что я видела, как чудовище стреляет из ружья, как угрожает и держит детей в заложниках, и что я пряталась в шкафу без еды и воды. ПТСР. Таблетки. Потом еще был психолог, уже не кризисный, а вроде психотерапевта. Он со мной работал дольше. Помог разобраться со всеми этими установками про чистоту, религию и грех. Но не сэтим. Не с сексуальностью. Я просто… глупо, да, но я не хотела, чтобы об этом знали, понимаешь? И никому не говорила. Не хотела, чтобы эту тему вообще трогали. И даже уже понимая умом, что все это несусветная садисткая чушь, я все равно как будто жила под заклятием. Уже в университете решила, что надо наконец освободиться. Стать нормальной, как все. Ведь люди как-то получают от секса удовольствие? Надо взять и сделать это. Назло. Показать чудовищу фак. В общем, я выбрала парня, которому нравилась. И… – Алис горько усмехнулась, – ничего не получилось. Хотя я перед этим даже выпила для храбрости. Но алкоголь меня не взял, я была в таком ужасе, когда он разделся, что у меня… просто случился спазм. А парень тогда обиделся и сказал, что если я фригидная, то какого хрена все это затеяла. И много еще всяких слов. В общем, меня трясло от стыда уже из-за этого. Я еще так боялась, что он кому-нибудь расскажет, все начнут сплетничать…

– Урод, – яростно прошептал Марк. – Черт подери, ты просто его не хотела!

– Об этом я тогда не подумала. Я никогда не влюблялась… ну, в таком смысле. Не платонически увлечься, не вздыхать по солисту рок-группы, книжному герою или любоваться на фото красивого актера, а реально захотеть живого человека. Мужчину. Со всем этим… что есть у мужчин. – Алис усмехнулась. – Черт. Я звучу глупо, да? Как воспитанница католического пансиона. На самом деле, все не так страшно, я нормально все называю, но только в рабочем контексте. Главное, не применительно к себе. Понимаешь? В общем, да, я не понимала, как можно хотеть… вот это. Представишь – и сразу тошнота к горлу подкатывает. Но я думала, что смогу себя пересилить, чтобы быть как все. Что я привыкну, все же привыкают, и… ну, раз нормальным девочкам нравится, может, мне тоже понравится? Ведь без секса не может быть никаких отношений, а мне было одиноко. Я тоже хотела любить и дружить. Так что надо просто как-то взять и сделать. Потерпеть, распробовать. Но выяснилось, что одной решимости мало, что я все равно не могу быть как все! Думала, что я все-таки ненормальная. Я даже… решилась пойти с таким вопросом к врачу, – Алис закрыла лицо руками и фыркнула.