Марк хмыкнул.
– Ну теперь понятно, почему меня тогда так штормило. Сначала раскачать, а потом еще и закрепить стимулятором. И красочные глюки на закуску. С последующей амнезией. Осталось выяснить, на хрена сталкеру это понадобилось. Посмотреть, как я окончательно сойду с ума?
Алис вздохнула и, убрав телефон, подошла к его столу, присела на край. Все еще в этом своем костюме. Марк вдруг подумал, что это похоже на любовь во время чумы. Словно он сидит тут один, в заточении – зачумленный зверь, которого все боятся, – а она не побоялась и пришла его спасать. Он положил руку ей на коленку, чувствуя через шероховатую ткань спанбонда ее тепло. Это было неожиданно приятно – так ее трогать. Знать, что там, под костюмом, его Алис, которую он вчера обнимал, сидя в ванне, – полностью обнаженную и так ему открывшуюся.
Она накрыла его руку своей, и они просто сидели так молча какое-то время, словно зачарованные, а может быть, просто заземленные близостью. Такой невероятной и такой правильной близостью двух неправильных, одиноких людей – поломанных, кое-как собравших себя заново, пытающихся тянуться к теплу и свету несмотря ни на что.
А потом в дверь постучали.
– Шеф, тут обед принесли.
Алис тут же соскочила со стола, снова упаковала манекен в пленку и наконец стянула с себя костюм, пока Себастьян, стараясь не смотреть в сторону гроба, выгружал из пакета судки с супом на столик у окна.
* * *
Алис подошла к принтеру, взяла еще горячие после печати листки, положила их в папку и направилась к небольшой комнатке, смежной с камерой. Видимо, это помещение официально считалось допросной, и Марк сейчас заперся там с директором.
Вздохнув, она осторожно постучала.
– Что надо? – раздался рык.
– Инспектор? Это Янссенс. Вы не могли бы…
Дверь распахнулась, и на пороге появился Марк. Разгоряченный, в рубашке с расстегнутым воротником и подкатанными до локтей рукавами, с ремнями кобуры, которые словно подчеркивали его мощь и силу. На скулах у него горел румянец, глаза казались совсем черными. То ли директор и правда вывел его из себя, то ли это был очередной спектакль для устрашения подозреваемого. Алис вздохнула, снова чувствуя, как ее это отчаянно возбуждает.
– Я думаю, вам стоит посмотреть. – Она протянула папку.
Марк резко выдохнул, взял у нее бумаги, пробежался глазами по схеме. Вздохнул. Кивнул ей и сделал знак рукой, приглашая войти.
Сидевший перед его столом директор быстро взглянул на нее с каким-то нервным интересом. Алис отметила, что вид у него было уже совсем не такой лощеный и надутый, как при задержании после поминок.
– Раз вы тут, Янссенс… садитесь. – Марк придвинул ей стул, сел за стол и сам, посмотрел на часы и нажал кнопку диктофона. – Время: шестнадцать часов пятьдесят две минуты. Продолжаем допрос подозреваемого. Присутствуют старший инспектор Деккер и эксперт-криминалист Янссенс.
Алис села, чувствуя… да, как будто он снова подарил ей сказку. Исполнение детской мечты. Присутствовать на допросе. Как в «CSI: Лас-Вегас»! Как в сериале, который стал началом ее пути к любимой профессии, к самостоятельной взрослой жизни. Который помог ей тогда, в отрочестве, найти цель, чтобы двигаться вперед, и дал силы не сдаваться. А еще – неожиданно стал началом пути к нему. К Марку. Она вспомнила свою любимую героиню: тяжелое детство, роман с начальником, даже похищение. И что бы там ни было в сериале дальше, Сара все равно осталась в ее сердце навсегда. И вот теперь…
– Я уже говорил и повторю еще раз, – директор устало вздохнул, – что не буду отвечать на эти вопросы без адвоката. Об остальном я вам рассказал.
– Ладно, оставим пока вопрос об исчезновении Сапутры. Перейдем к Боуману. Можете ничего не говорить. Просто слушайте. Он вас шантажировал. У нас есть доказательства – не только его записи о «мусульманском двоеженстве», но и более существенные: ваши отпечатки пальцев на банкнотах. Так, Янссенс?
– На новых банкнотах, – уточнила она. – Там отпечатки только ваши и Боумана.
– Не лучшая идея – снимать деньги в банкомате, чтобы тут же заплатить шантажисту, – хмыкнул Марк. – Кстати, у нас есть и выписка со счета. Интересно, как вы объясняли супруге эти траты, м? Впрочем, неважно. Боуман вас шантажировал, вы ему исправно платили. А потом надоело? Жена начала задавать вопросы? Тесть? Или Боуман раскопал что-то еще? Что-то похуже, чем просто роман на стороне? Учитывая ваши беспорядочные связи и его паранойю… так или иначе, мотив у вас есть. И кстати, ваша супруга любезно сообщила, что в ту ночь дома вас не было.
Директор возмущенно вскинулся:
– Я его не убивал! Я… да, я был не дома, а… Неважно! Это не относится к делу!
– Неважно? – ухмыльнулся Марк. – Ваше алиби кто-то может подтвердить?
Директор шумно выдохнул, но промолчал, отвернувшись.
– Так я и думал. Мотив есть, возможность есть, а алиби нет. Вы задушили Боумана и имитировали самоубийство. А потом выждали немного и проникли в его дом, чтобы забрать деньги и компромат.
Алис улыбнулась про себя, понимая, к чему он клонит. Она не просто так пришла сюда с бумагами сразу, как только смогла сделать заключение, – Марк должен был узнать, что след на пыльной полке, изъятой сегодня из землянки, скорее всего, принадлежал «Узи». Это давало основания предполагать, что к убийству Боумана причастен именно маньяк, а вовсе не директор. Но напугать сейчас директора тем, что на него повесят более тяжкое преступление, было удобно: так он легче бы признался в нападении на Себастьяна. Он и без того был в панике из-за предполагаемого убийства Пати, а тут еще и это. И как бы он ни пытался скрыть свои, судя по всему, не самые невинные ночные похождения, заговорить ему придется.
– У нас есть доказательство, что вы были в доме Боумана. Где увидели офицера Матье.
Директор отрицательно помотал головой, глядя вниз, на свои руки.
– Его сложно не узнать, – встряла Алис. – Высокий рост, худоба, сутулость, характерная походка. И было вполне светло, вы могли его разглядеть.
– Налицо злой умысел, – кивнул Марк, неожиданно нахмурившись. – И вы уже убивали, так что решиться было не сложно. Умышленное причинение телесных повреждений офицеру полиции.
– Не пытайтесь меня запугать, – нервно фыркнул директор, пальцы у него дрожали. – Это бред! У меня не было… не могло быть никакого умысла! Зачем мне это?
– Хм, запугать? Мы просто разговариваем. Пока что. Пытаемся выяснить, что произошло. Что вас толкнуло на нападение. А вы почему-то упрямитесь и не хотите помочь следствию. Что тоже, как вам наверняка известно, только ухудшает ваше положение.
– Кстати, на ваших кроссовках остались частицы крови, хоть вы ее и смыли. Мы все равно сможем выделить ДНК, – соврала Алис.
– Я его не узнал! – вдруг заорал директор. – Он спиной стоял! Я вообще подумал, что это…
– Что это кто?
– Этот… подельник Боумана! Я услышал, как кто-то вошел. Спрятался. Тут он входит. Высокий, сутулый. Шарф еще! Я решил, что он пришел за мной и тоже… что он меня… что они с Боуманом что-то не поделили. Я защищался!
– Подельник? У Боумана? Не надо врать! – рявкнул Марк.
– Как он выглядел? – мягко спросила Алис.
– Такой высокий… худой и сутулый. Лет пятидесяти, в шарфе. Лицо как будто прятал.
– Вы его видели раньше? Когда и где?
Алис заметила, как Марк вздрогнул, подался вперед; в глазах у него появился хищный блеск.
– Один раз. Давно, не помню… Они разговаривали возле леса. Я приехал чуть раньше, чем мы договаривались. Боуман с ним что-то обсуждал. Потом тот сел в машину и уехал. Они явно о чем-то условились, что-то замышляли, у того был такой вид…
– Машину помните?
– Смутно. Обычная, легковая, ничего примечательного. На номера я, конечно, не смотрел.
– Цвет, марка?
Директор нахмурил брови, явно силясь вспомнить.
– Наверное… нет, не скажу точно.
Марк подтолкнул к нему через стол ручку и бумагу.
