Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса

– Пробей еще номер счета. – Марк прошелся от доски к столу и обратно. – Узнаем, на что он живет.

– Шеф? – В кабинет вошла Кристин. – Я тут тоже пробила. Короче, табачных лавок, где есть эта смесь, и правда немного. Всего три, и все в Брюсселе. Онлайн-магазины еще пробью на всякий случай, но я склоняюсь к мысли, что он покупал лично, по крайней мере поначалу. Все-таки там надо пробовать, найти свой сорт. В любом случае нужен ордер, иначе нам никто имя клиента не сообщит.

– И мне тоже! – встрял Себастьян. – Ордер. Два.

Марк усмехнулся.

– Отличная работа. Сейчас позвоню судье. – Он достал телефон. – Янссенс, займитесь пока следами крови на пиле. Потом отвезем все на почту.

– Сделаю, – кивнула Алис.

Она упаковала ватную палочку в специальный пакет. Вздохнула. Под ручку пилы действительно натекло немного крови, как она и предполагала. Теперь надо собрать остальные образцы и… не думать о том, что Марк сказал ей в кабинете. Пока не думать. Но мысли постоянно возвращались к этим его словам.

Ты хочешь, чтобы я тебя задушил во время секса?

Это не укладывалось в голове. Словно она наткнулась на взгляд чудовища из тьмы. Показавшегося на мгновение и тут же исчезнувшего.

Алис пыталась отодвинуть, спрятать то, что отозвалось на эти слова в ней самой – так же мгновенно. Потому что это тоже не укладывалось в голове.

Не думать об этом. Не думать о двух детях, которые попали каждый в свой лабиринт и вышли из него вот такими. Поломанными. Измененными. Какие-то раны постоянно будут болеть, какие-то шрамы останутся навсегда. Жить не так, как все, а так, как можешь, после всего, что с тобой было, – тоже нормально. Но дело было в другом: насколько их с Марком поломанность была совместима. У их тяги друг к другу, у этого их удивительного созвучия и понимания была и обратная сторона. Потому что они совпадали во всем. И во тьме тоже. И никто, никто бы не мог сказать, что в них обоих все-таки победит – тяга к жизни и свету или…

Нет, она не хотела об этом думать.

Она хотела думать о другом – о том, что она в это не верила. В монстра, которым он сам себя считал.

Марк так сказал, потому что был убежден, что способен на… это. Он сомневался в том, что может удержаться, не перейти эту черту, отделяющую просто травмированного человека от чудовища. Та история с девушкой из клуба… Марк словно всю жизнь жил в тени этого эпизода. Алис пыталась представить, как это было, что он должен был чувствовать, когда все случилось. Плачущая девушка, следы от его пальцев на ее шее, он сам – ничего не понимающий, не способный вспомнить, что произошло. Ведь ему было всего семнадцать лет. Почти еще подросток. Мальчик с и без того расшатанной психикой. Его это напугало? Ужаснуло до глубины души? Заставило навсегда поверить, что в нем живет монстр?

Алис взглянула на зубцы пилы, на засохшие частички крови, уже упакованные в пакет для лаборатории. Обыденность чудовищного. Которая тоже с трудом укладывалась в голове. Насколько нужно бояться тьмы в себе, чтобы решить, будто способен это сделать? Тропинка из капель крови, протянувшаяся через все эти годы, путь монстра, набирающего силу: от девушки в красных туфлях до… вот этого.

До монстра, которого в нем как раз и хотел видеть Ренар.

Черт! Что, если?..

Алис вскочила, осененная догадкой, но тут дверь распахнулась.

– Ты готова?

Марк прислонился к дверному косяку. Огромный и мрачный. Нет, как будто после той вспышки ярости в кабинете на него накатила усталость. И грусть? Опустошенность. А еще – отстраненность. Словно он взял себя в руки, справился с минутной слабостью, когда прижимал Алис к себе, когда принял ее сочувствие. И она снова остро почувствовала наметившуюся между ними трещину.

– Да, все готово. – Она взяла подготовленные образцы. – Кровь… в общем, есть неплохие шансы, что смогут выделить ДНК. Я упаковала еще волосы Одри, которые сняла с ее одежды. От Пати у меня ничего нет, но мы можем…

– Понятно. – Марк сунул в рот незажженную сигарету. – Я позвоню Мелати, да, она сдаст ДНК. А пока поехали.

Алис закусила губу. Она понимала, что теперь, когда они останутся наедине, нужно заговорить. Что надо ответить ему на тот заданный вопрос. Что это не должно так и остаться висеть в воздухе между ними. Трещина не должна разрастаться, надо хотя бы попробовать ее залатать. И при этом она разрывалась между страхом, сочувствием и желанием на него наорать. Крикнуть, что он не имеет права теперь вот так от нее отгораживаться. Не имеет права не брать протянутую ему нить. Не имеет права!

На крыльце Марк закурил, глубоко затянулся. Выпустил дым, глядя прямо перед собой. Глаза у него казались непроницаемо черными.

Алис стояла рядом, смотрела на него, словно видела в первый раз. Какой он на самом деле – Марк Деккер? Какой он только с ней, а какой – настоящий?

Вот в чем было дело. Она не знала. Как и не знала до конца про себя. Какой была она, Алис Янссенс? Настоящая? Разумная и правильная девочка, никогда не делающая глупостей? Или та, другая…

Она снова увидела это на мгновение: девушка в красных туфлях бежит от чудовища по темному лесу и ждет, ждет и хочет, чтобы монстр ее догнал.

…задушил во время секса.

Если разумная девочка Алис могла бы протянуть Марку нить спасения, позвать к любви и жизни, то вот эта… она не просто останется с ним во тьме. Она толкнет его к смерти.

Так чего в них обоих окажется больше: света или тьмы? И стоит ли это проверять? И удастся ли так и не проверить…

Они сели в машину. Марк затушил сигарету в выдвижной пепельнице и стартовал с места резко, как в первые дни их знакомства, так что Алис бросило на пристегнутый ремень безопасности.

Вот так, значит. Без прелюдий? Что ж.

– Это был Ренар, – сказала она. – Это он подослал ту девушку из клуба, я уверена. Он знал про твой страх, знал про деда и выбрал именно то, что сработает. Хотел, чтобы ты чувствовал себя монстром. Он придумал это, чтобы ты поверил, что пытался ее задушить. И если ты после этого думаешь, что и со мной…

Она ожидала какой-то реакции, но Марк лишь покачал головой.

– Это неважно, Алис. Ренар или нет. Да, скорее всего, он. Теперь я во всем вижу его. Но дело совсем не в этом, понимаешь?

– Не понимаю! – бросила она резко, чувствуя, что снова начинает злиться. Как будто Марк не хотел ей помочь, хотя она пыталась, честно пыталась хоть как-то начать об этом говорить. – Почему? Если ты всю жизнь думал, что ты способен… что ты монстр…

– Нет, черт подери!

Марк резко дернул машину в сторону, ударил по тормозам и остановился у тротуара. Повернулся к Алис.

– Не в этом дело. Не в Ренаре. Да, он… использовал эту тему, потому что знал, как меня это волнует, потому что я сам рассказывал ему. Про деда, про свои страхи. Да, он внушал мне эту мысль, он хотел вылепить из меня чудовище. Но дело в другом. Чудовище нельзя создать без предпосылок. Насадить человеку в голову идею, которая в нем не отзовется. Не прорастет. Ему… Ренар видел, что есть, на что опереться в реальности. Видел благодатную почву.

Марк замолчал, коротко выдохнул, не глядя на нее.

– То есть… ты действительно хочешь именно этого? Задушить меня? – спокойно спросила Алис.

Марк не ответил, все так же глядя в сторону. И она молчала тоже. Пока наконец он не нарушил тишину.

– Ренар знал… как-то понял, что… В общем, помнишь, я тебе рассказывал, что было в Париже? Туфля в луже крови. Красная, на шпильке. Или красная от крови. Я тогда не стал тебе говорить, не хотел испугать… Я не могу это объяснить, но красные туфли – это какое-то мое личное проклятье. Не знаю почему, но они меня словно преследуют. Понимаешь, в чем беда: я со своими блэкаутами никогда не знаю, что случилось на самом деле, а что мне привиделось в бреду. Так было в истории с клубом: мне казалось, что на той девушке, на Сандрин, были красные туфли. Лицо ее не помню, имя помню только потому, что мать его упоминала, когда улаживала это дело. А туфли – помню. Потом в Париже… тоже красная туфля. Потом… потом у меня был блэкаут уже здесь, как раз когда исчезла Одри. И как будто я тоже очнулся в лесу с красной туфлей в руке. Еще у меня был с собой пистолет. И в нем не хватало нескольких патронов. Я стрелял? Зачем? В кого? Потом эта туфля, кажется, исчезла. Во всяком случае, когда я дошел до дома, то в руках ее уже не оказалось. Она вообще была или мне привиделась? И если не привиделась, то была ли это туфля Одри? Была ли у нее вообще такая обувь? Я не знаю. Мне это снится по ночам, повторяется в кошмарах. Красные туфли – это не только кровь, опасность. Они как будто означают, что я – убийца. Хуже. Изворотливое чудовище, монстр, которого никто не может поймать. Я сам не могу его поймать. Как будто этот красный цвет что-то со мной делает. Этот образ девушки в красных туфлях. Как будто я… перестаю быть собой? Как будто если я увижу его, то сразу превращусь в зверя, побегу на этот зов и… Пойми, Алис, я сам не знаю. Это слишком сложно объяснить.