– Черт, ты гений! Точно!
Алис взяла кухонную перчатку и открыла духовку. Пахло просто умопомрачительно. Она зачерпнула немного жидкости и полила утку. Кое-как приладила сверху кусок фольги.
– Да. Ладно, кому не понравится, – она угрожающе оскалилась, – тому придется обойтись ветчиной!
Потом поднялась и начала носить в гостиную закуски для аперитива. Канапе и тарталетки со свежим сыром и травами, муссом из лосося и паштетом. Маленькие блинчики с разнообразными соусами, порезанный на миниатюрные кусочки киш, орешки и оливки.
Да, вероятно, это было слишком. Скорее всего. Но ей так хотелось настоящего праздника. Так хотелось гостей. Так хотелось побыть радушной хозяйкой дома. Их с Марком общего дома. Так хотелось… отвлечься, забыть все, что произошло.
Конечно, Алис знала, что полностью забыть не удастся, – и врач говорил, что это будет возвращаться. Но не надо пытаться подавить воспоминания. Надо просто отметить их и дать им пройти, как потоку, сквозь себя, ничего не задевая. Надо дышать. Ощущать свое тело здесь и сейчас. Все это было, но ничего этого уже нет.
Дело закрыли. Ренара нашли мертвым снаружи возле того дома с медицинским кабинетом и подвалом, в котором он ее держал. Официальное заключение – внезапная остановка сердца. Алис видела фотографии. Искаженное от ужаса лицо. Положение тела такое, словно он упал во время бега. И едва заметные ветвящиеся узоры на груди и на шее.
«Вы его подозреваете?» – спросила она комиссара Клеман, когда той наконец разрешили поговорить с Марком.
«Деккера? В том, что он может швыряться молниями и убивать ими на расстоянии? – фыркнула Клеман. – Нет. Его следов рядом с телом не обнаружили. Он вообще не контактировал с Ренаром физически. Криминалисты ничего не нашли. А они искали хорошо, поверьте. Впрочем, как раз в том районе в это время была гроза. Редкость для декабря, но все же… М-да, странная история».
Сам Марк не помнил ничего, что произошло после взрыва. Только чернота. Провал. И врачи это подтвердили. «Кома неясной этиологии при отсутствии физических повреждений, интоксикации и сопутствующих заболеваний». Кома, из которой он вышел очень быстро. И так же поразительно быстро пошел на поправку.
Да, дело закрыли. Точнее, несколько дел. Исчезновение Пати Сапутры и Одри Ламбер. Даже исчезновение Ле Моля. Захоронение нашли в лесу уже позже, после того как вскрыли и обыскали тот дом: великолепная работа криминалистов и следственной группы.
Алис не жалела, что идентифицировать кости пришлось не ей. Эти погибшие девушки как будто стали уже частью ее личной истории, и после всего, что случилось, снова соприкасаться с чудовищем и тем, что он делал…
Да и потом, все равно она была на больничном. Может быть, после рождественских каникул… Но она не загадывала. Жить так, как можешь, а не так, как считается нормальным, – вот что она все время себе повторяла. Так что пусть будет наконец просто теплый дружеский ужин, утка, закуски, гости – все то, чего ей так давно хотелось.
В дверь позвонили. Наскоро вытерев руки полотенцем, Алис побежала открывать.
На пороге стояла Кристин с букетом цветов и бутылкой.
– Решила прийти пораньше, мало ли. Помощь нужна?
– Потыкать вилкой в утку и сказать, сколько ей еще печься?
– Не, это не точно не ко мне, – расхохоталась Кристин. – Как шеф?
– Отлично. Проходите.
Они прошли в гостиную, и Алис в очередной раз довольно окинула взглядом украшенную елку: она наряжала ее все утро, а Марк сидел рядом и отпускал дурацкие комментарии о том, куда именно и как глубоко надо вставлять пимпочку по завету Эвы.
– Выпьете что-нибудь? Шампанское? Или смешать коктейль? А может, виски?
– Начнем, пожалуй, с шампанского, – улыбнулась Кристин и взглянула на вошедшего в гостиную Марка: – Добрый вечер, шеф, рада вас видеть.
– А я вас.
Он сел в кресло, и Алис, быстро наполнив бокалы – шампанское Кристин, немного белого вина себе и Марку, – устроилась рядом с ним на подлокотнике.
– Кстати, можете спать спокойно, никаких долгов за газ у вас нет. Это Ренар организовал тот звонок. Ну, за ваше здоровье! Обоих. – Кристин отпила шампанского, оглядела елку. – Какой у вас тут ежик милый.
– Это Алис выбирала. – Марк погладил Алис по коленке.
– Чем-то напоминает нашего Себастьяна. Ну да, еж – это же почти кактус. Кстати, возможно, вам лично придется ему позвонить, шеф, и сказать, чтобы он уже перестал зубрить в выходные. Что ранг инспектора ему присвоят и так, даже если он завалит тест. По рекомендации самого… – Кристин понизила голос и закатила глаза, намекая на Жана. – Черт, когда нас тогда наверх вызвали, бедняга чуть в обморок не упал. Хотя уже понятно было, что вызвали хвалить, а не ругать. Себастьян вообще звезда! Как он тогда… внезапно, как озарение: «А как вообще Дюмортье оказался там, где нашли его тело»?
– Ну, если бы ему не помогли раскрутить эту мысль, старший инспектор Шмитт… – с нажимом произнес Марк, салютуя бокалом.
Алис улыбнулась. Она слышала это уже много раз, но вспомнить снова было приятно. Как Себастьян и Кристин остались одни, без Марка. Как они мучительно пытались распутать этот клубок и спасти своего шефа и криминалистку от чудовища – они двое, участвовавшие в расследовании с самого начала, потому что Клеман еще не могла так быстро вникнуть в курс дела, а ответ на главный вопрос необходимо было дать немедленно. И как у них получилось. Себастьян, глядя на свою любимую доску, додумался задать вопрос, почему, собственно, Дюмортье оказался мертвым именно в том месте, где оказался. А Кристин предположила, что его тайная лаборатория находилась именно там, рядом с тем самым местом. Что Дюмортье попытался увезти туда Ксавье из клиники. А потом осталось найти связь. Зацепку. И они нашли – старый коттедж на краю леса, когда-то купленный мадам Дюран, в девичестве Ле Моль.
– Там еще была Клеман, конечно, но да, мы с Себастьяном проблистали, не будем скромничать, – улыбнулась Кристин.
Раздался звонок в дверь, и одновременно с этим Алис вспомнила про утку. Полить! Надо же ее полить! И ткнуть вилкой!
– Черт! – Она вскочила. – Кристин!..
Та тоже сразу подскочила:
– Я открою!
И тут все уже пришло в движение, закрутилось в праздничном калейдоскопе. То и дело звенел звонок, хлопала входная дверь, один за другим подходили гости, отчего дом полнился смехом, шумом, суетой и звучал на разные лады.
Эва в розовом боа, размахивая бутылкой своей фирменной настойки, тут же схватила Марка за рукав и начала рассказывать, что раз Вивьен не будет восстанавливать гостиницу, а оставит только бар, то она, Эва… О ее планах так никто, слава богу, и не узнал, потому что появился Себастьян с огромным флорариумом, похожим на таинственную планету в какой-то неизвестной галактике, который он тут же чуть не уронил на пол. А потом – Лоран, деловито выгрузивший из машины пару подносов с разными десертами. Жанна и Кристоф, неожиданно приехавшие на одной машине. Грустная Мелати, заглянувшая только на минутку, чтобы поздравить, но тут же подхваченная Кристофом под руку, – и вот она уже тоже сидела в гостиной с бокалом и даже улыбалась, слушая очередной увлекательный рассказ про гонку.
А потом, когда аперитив почти подошел к концу, появился профессор Морелль.
Алис напряглась, когда открыла дверь и увидела его на пороге. Но позади нее стоял Марк, она глянула на него – он кивнул, и Алис поняла, что лучше оставить их одних.
Сердце все равно было неспокойно: сделав вид, что ей что-то нужно на кухне, она снова прошла через холл – Жан как раз закончил что-то говорить Марку и пошел было к двери.
– Останься.
Голос Марка прозвучал спокойно. И она увидела, как лицо профессора посветлело.
Он направился в гостиную, а Алис подошла к Марку – тот как раз пристраивал пальто Жана на вешалку, и без того уже заваленную топорщащимися во все стороны вещами гостей.
– Что он… тебе сказал?
– Что вычислил крота. Важная шишка, глава аналитического отдела. Что самое смешное, информацию ему сливал в том числе Мартен.
