– Мартен, значит, все-таки… чтоб его! Я знала, что с ним все непросто!
– Он пока под следствием. Уверяет, что ничего не знал про связь с террористами, а просто… в общем, хотел выслужиться. И заодно подгадить мне, так, из принципа. Жан склоняется к мысли, что он не врет. Просто сам себе подложил свинью в итоге.
Алис взяла его за руку, переплела вместе их пальцы.
– Все хорошо?
Марк взглянул на нее сверху вниз, обнял и улыбнулся.
– Вместе с тобой – всегда.
Она успокоенно вздохнула, на мгновение прижавшись щекой к его плечу. Он прав. Что бы с ними ни случилось, что бы ни происходило в прошлом, настоящем и будущем, но, пока Марк с ней, а она с ним… все хорошо.
– Алис! – раздался из гостиной голос Эвы. – Хватит уже целоваться с инспектором в холле! Вы же хозяйка вечера! Можете это делать прямо в гостиной! Никто не посмеет возражать! Впрочем, даже и не подумает – мы все с удовольствием и даже нетерпением…
«Вот ведь сводня!»
– Алис, дорогая, может быть, что-то принести с кухни? – тут же бросилась спасать положение Жанна.
И снова шутки, смех, звон бокалов, восторги по поводу удавшейся утки, возгласы «ах, все совершенно как у Беатрис», и тут же «о нет, не надо сравнивать, наша Алис прекрасна сама по себе», и зажигательные истории Кристофа, и снова шутки, и намеки, и взгляды уже подвыпивших гостей на нее и на Марка, и, конечно, Брель в воздетой вверх руке Эвы – словно бубен шамана.
– Пора танцевать! Инспектор! Вы должны пригласить Алис на вальс!
– Какой вальс! – замахала руками Жанна. – Ему нельзя напрягаться!
– Бедные крошки, – хихикнула Эва, уже благоухающая алкоголем больше, чем духами, – что, совсем-совсем нельзя? И как долго?
Алис закатила глаза.
А Марк вдруг встал и протянул ей руку. И она вложила в нее свою.
Une valse à mille temps
Offre seule aux amants
Trois cent trente-trois fois le temps
De bâtir un roman [130].
Эпилог
– Нет, ну почему!
– Ну ты же смотрела фото?
– На них было лучше! Казалось, что там… больше. Хотя бы кусок настоящего лабиринта. И можно где-то пройти. Хотя бы эта ванная с дельфинами! На фото выглядит так, будто там вход в самое интересное, а оказывается, можно только в щелочку посмотреть снаружи! И сфотографироваться с пифосом. И это… все. – Алис растерянно развела руками. – Мы сюда по аллее шли дольше от входа, чем здесь погулять можем.
Марк обвел взглядом несколько сооружений, разбросанных по огороженной забором территории, между которыми тянулись тропки с блуждающими туристами. Особого впечатления эти камни действительно не производили, на фото все выглядело больше и внушительней.
– Ну на самом деле, хорошо хоть, что это сохранилось, – вздохнул он. – В путеводителе пишут, что в то время, когда Кносский дворец решили откопать, еще не так бережно относились к развалинам. Склеили кое-как… скорее, как больше нравилось и как соответствовало представлениям о загадочном лабиринте. Потом уже позже попытались переделать и восстановить, но вышло, конечно, не очень. И вообще, посмотри на это с другой стороны. Разрушенный лабиринт, от которого мало что осталось. Это символично! И оптимистично.
Алис улыбнулась, поправив шляпку, быстро его поцеловала:
– Ты прав! – Она достала телефон. – Давай сделаем селфи на фоне, раз уж это символично. Так, держи ты, у тебя руки длиннее.
Они встали, обнявшись, жмурясь от яркого солнца.
– Нет, наклони, чтоб хоть как-то видно было эти красные колонны. И чтоб мы влезли. Ага, вот так. Хотя все равно непонятно, что это…
Марк ткнул в экран, увековечив еще один момент их невероятного путешествия.
– Дай посмотрю, – Алис взяла у него телефон. – Черт, глаза закрыты. Давай еще раз. И почему ты никогда не улыбаешься на селфи, а?
– Улыбаюсь внутренне, – ухмыльнулся он. – А то все вокруг ослепнут.
– Так, давай. И еще раз на всякий случай… Готово! Вроде все уже обошли, можно назад. Тогда кофе?
– Да! Поехали, нам еще в Фест надо попасть, ты хотела увидеть этот загадочный нерасшифрованный диск.
Алис посмотрела на него снизу вверх, а потом привстала на цыпочки и поцеловала. И Марк пожалел, что не может сфотографировать этот лучистый взгляд, полный любви и нежности. Но он его запомнит. Навсегда.
* * *
– Ну, не твой «рендж ровер», конечно, – фыркнула Алис.
– Тебе смешно, а я…
Марк отодвинул кресло до предела, но все равно было тесно. Да чтоб тебя!
– В «корсе» было теснее. Мы и так выбрали самую большую из всех, что в прокате были.
– Однозначно. А ехать, кстати, долго. – Он взглянул на карту. – Черт, здоровенный остров, конечно.
– Бедный крокóдилос! Могу сесть за руль, а тебя сложим пополам и засунем на заднее сиденье, – хихикнула она. – Ноги можно в багажник!
Марк ухватил ее за коленку.
– Даже втиснутый в консервную банку крокодилос не теряет своей прыти. О, кафе!
– Боже, аутентичное! – Алис с любопытством выглянула в окно. – Я читала о таких в путеводителе. Там собираются старики с четками. Пойдем?
– Да. Хоть старики с четками, хоть старушки с мумиями крокодилов, мне уже все равно, я хочу кофе. И вылезти из этой пыточной машины.
– Старушки у них по кафе не ходят, – заявила Алис со знанием дела.
– Дискриминация.
– Скорее, наоборот, скрытый матриархат. Выгоняют своих дедов из дома до вечера, чтоб не мешались. А сами делают вид, будто хранительницы очага и все такое.
– А сами, как Эва, пляшут сиртаки в розовых боа!
– Господи, Марк, как теперь это развидеть?
Они вошли в полутемное кафе, пропахшее сигаретным дымом и анисовой водкой. Встрепенувшиеся старики разом обернулись ко входу, и Марк почувствовал нарастающую волну недоумения, недовольства, любопытства и настороженности. Хор, затянувший What the fuck. Интересно, как это звучало бы по-гречески?
Алис в своих коротких розовых шортах, широко улыбаясь, сказала: «Калимера сас» [131], – чем, кажется, ввела всех присутствующих в еще большой ступор. Решительно направилась к стойке – старик с черными глубоко посаженными глазами взглянул на нее, снисходительно выжидая.
– Диа элленика скета, паракало, – заявила она громко и без запинки. – Се пакето [132].
«What the fuck!!!» – грянул хор с новой силой. Марк с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.
Хозяин заведения молча и с достоинством удалился варить кофе, а они устроились на барных стульях у стойки, делая вид, что не замечают обращенных на них взглядов.
– Кажется, нам тут не рады, – прошептала Алис. – А я старалась и учила! Там в блоге столько всего интересного…
– Еще бы не рады! Ты пришла в розовых шортах, говоришь по-гречески и правильно попросила кофе. У них картина мира треснула. Туристы так себя не ведут. Туристам положено тусоваться возле палаток с магнитиками, а не лезть в закрытые мужские клубы.
– Если я еще попрошусь тут в туалет, нас точно убьют.
Марк хотел ответить, что и правда лучше сбегать в оливковую рощу или дождаться заправки, как на стойке перед ними появились два бумажных стакана с кофе.
– Эвхаристо поли [133], – лучезарно улыбнулась Алис и шепнула Марку: – Пошли скорее, а то они сейчас уже свои критские ножи достанут.
«What the fu-u-u-uck…» – тянулось им вслед вместе с запахом аниса и нагретой меди, кажется, до тех пор, пока они не сели в машину.
– Зато аутентично, – фыркнул Марк и хлебнул кофе. – Черт!
– Что такое? – Алис тоже сделала глоток. – Черт!
