Пальба Терезы привела в движение всю группу «Скорпионов». Краем глаза она заметила, как из контейнера выскакивают спецназовцы, а дула их винтовок шарят по воздуху в поисках стрелка, будто собачьи носы. Тереза уже оказалась на краю пирса. Все пять ее чувств чрезвычайно обострились, но рассчитывала она, в основном, на шестое. Куда прилетит следующая пуля? В какую сторону прыгнуть? Где спрятаться? Контейнеров поблизости нет, а значит и укрыться негде. В панике она приняла самое очевидное решение и бросилась в воду. Терезе показалось, что ее полет длился вечность – все это время она явственно представляла, как кто-то целится ей в неприкрытую спину и шею. Она летела в ледяную синеву и ждала, когда смертоносная пуля разорвет ей сухожилия и перебьет позвоночник. Но ничего подобного не случилось. Тереза неуклюже плюхнулась в холодные воды Тихого океана.
* * *
Бобби слетел с помоста спиной вниз: это Тимур заехал бамбуковой палкой ему в грудь пониже шеи. Соперник оказался слишком быстр. И ловок. Припав на колено, он увернулся от выпада Бобби и молниеносно контратаковал.
Мягкая обмотка на палке смягчила удар, и от него пострадало лишь самолюбие Бобби. Подняв фонтан брызг, он плюхнулся в теплый бассейн. В двух футах слева от него русалкой плескалась Астра. Лучезарно улыбнувшись, она проворно нырнула, как только он протянул к ней руки. Бобби поплыл за ней. Вынырнула Астра у бортика с западной стороны, где открывался вид на раскинувшийся внизу океан, темный песок, на который нежно набегали волны, и усыпанный фонарями склон. Астра перевернулась на спину и, зацепившись ногой за металлические перила, легла головой на синюю плитку. Второй ногой она чуть подгребала, чтобы держаться на плаву, ее грудь поднималась над водой, а промокший тонкий лифчик изо всех сил пытался удержаться на положенном для него месте. Бобби положил руку ей на живот и подтащил к себе. Растянувшись на воде между перилами и Бобби, Астра глядела вверх на серое небо.
За спиной у Бобби возник слуга с серебряным подносом, где стояла только что открытая бутылка пива «Пасифико» и свежая «Маргарита». Бобби оставил пиво себе, а «Маргариту» передал Астре. Она взяла бокал левой рукой – так небрежно, что чуть не утопила его в бассейне.
– А здесь неплохо, – признала Астра.
– Если только тебя не смущает эта фигня Петосириса.
– И вся остальная священная геометрия, – добавила Астра. – Что вполне совпадает с его интересом к Кеплеру. Очень подозрительно. Но вовсе не означает, что он автор гороскопов.
Бобби лег на спину и уставился на небо. Его светло-русые волосы расплывались вокруг головы; из-за легких волн уши оказывались то под водой, то над водой, а потому он поочередно слышал то гул насоса на дне, то шуточную перебранку Терри с Тимуром на дальнем бортике бассейна. Бобби приложил к губам бутылку и сделал большой глоток, смакуя горьковатую смесь мексиканского пива с лаймом и привкуса хлорки.
Загадка гороскопов казалась уже не столь значимой.
– То облако похоже на моржа, – сказала Астра. – Видишь бивни?
– Не-а, – ответил Бобби; его рука уже лежала у нее на талии.
– А что ты видишь, Бобби?
– Ночные облака, – сказал он. И лениво отхлебнул еще пива.
Его рука спустилась ниже – к ее бедрам. Он нащупал мокрый шелк ее трусиков. Астра убрала его руку и поплыла на другой край бассейна.
– Подожди. Я все-таки вижу моржа, – крикнул он вслед.
Через несколько минут он вылез из кристальной синевы бассейна и тут же ощутил морозное дыхание берегового бриза. Он стоял на лужайке на заднем дворе Аббатисты, его тело остывало, руки и грудь покрывались гусиной кожей. Ее появление он принял с благодарностью и развернулся к ветру грудью, чтобы еще больше понизить температуру тела. Он явно чувствовал сексуальное возбуждение. Такое ни с чем не спутать.
На платформе Петосириса каждый из них отыграл по два раунда. Свой второй поединок Рона и Астра начали уже совсем мокрые. Бобби не мог не пожирать глазами их тела: каждый изгиб, мускул, изящное девичье сухожилие.
В устроенном Аббатистой торжестве наготы было все: подобострастный трепет перед обнаженным телом, его использование, потакание скрытым порокам и толика безумства. Но была в нем и некая честность. Там, на лужайке, Бобби чувствовал, как в черепной коробке волнами бьется смешанная с пивом кровь. Он всеми силами старался не думать о том, что скрывается под тонюсенькими клочками ткани на телах двух женщин. Но его воображение прекрасно дополняло пять основных чувств, когда те оказывались неспособны добыть важную информацию. И речь сейчас не только о трактовке гороскопов.
Бобби отошел к обрыву и прошептал так, чтобы никто, кроме него, не слышал: «Боже! Ты создал двух идеальных женщин. С учетом, правда, дополнительных материалов в теле Роны. Ты знаешь, что я слаб. И я знаю, что ты это знаешь. По правде говоря, я бы очень хотел…» – тут Бобби осекся, едва не начав объяснять богу конфликт, который разгорался в этот миг в его воображении. Одно дело – молиться по-своему, по-простому, и совсем другое – откровенно богохульничать. Да и возвращение мужа Сары было не за горами, напоминая Бобби о неотвратимости расплаты за аморальное поведение. «Я бы очень был рад, если б ты помог мне сохранить сегодня способность ясно мыслить», – взмолился Бобби.
Он громко выдохнул и вернулся к небольшой компании. Тимур с полотенцем на поясе разговаривал с Астрой – он праздновал свою победу и, вероятно, вызывал ее на решающий бой. Терри обнимал Рону, соблазняя выпить еще один коктейль, от которого та отказывалась. Дом позади них был наполнен звуками и светом. По комнатам сновала прислуга с охапками мокрых полотенец, пустыми винными бокалами, подносами с недоеденными закусками. Бобби наблюдал, как люди появлялись в освещенном окне, пропадали и возникали уже в следующем. Еще он видел рамку с долларовой купюрой, которая висела по центру стены в теплом белом свете настольной лампы.
Ступая по ухоженной лужайке, Бобби чувствовал, как длинные травинки нежно обвивают его ступни. С него все еще капала вода, и тело медленно охлаждалось. Бобби проскользнул в проем, разделявший крытую и наружную части бассейна, и, подойдя к столу, вытащил из кармана табличку Кеплера. Он положил ее на то место, где она изначально лежала, и перечитал надпись: «Mensus eram coelos, nunc terrae metior umbras. Mens coelestis erat, corporis umbra iacet».
Над столом у Аббатисты висело семь рамок с фотографиями: он в компании юной Марии Шрайвер и не столь юного Рональда Рейгана, он же – с Клинтом Иствудом в расцвете актерской карьеры. Еще две фотографии, как Бобби подметил еще в прошлый раз, были связаны с бизнесом. Оставшиеся три запечатлели события на ипподроме Дель-Мар. Вот Терри стоит рядом с жокеем в зоне награждения. Вот потная лошадь рвется к финишу, из ноздрей ее тонкой струйкой течет кровь. И, наконец, очень молодой Аббатиста в бриджах женского фасона, восседающий на статном жеребце.
Пока Бобби рассматривал фотографии, сзади к нему подошла Рона и взяла за локоть. Он обернулся, но Рона не отстранилась, и их тела оказались прямо друг напротив друга. Она все так же была в нижнем белье и распалена пятью-шестью коктейлями.
– Привет, – сказал Бобби.
Рона в ответ лишь улыбнулась и нежно погладила его бицепс.
– У Терри есть лошади?
– Вроде бы, – ответила Рона.
– А где Тимур? – спросил Бобби.
– Какая нам разница? – махнула свободной рукой Рона.
– Когда ты стоишь так близко, мне это кажется важным.
Она потянулась к нему и, обвив руками шею, поцеловала.
Потрясенный Бобби отпрянул и выскользнул из ее объятий. Вся беда с женщинами в том, подумал он, что слюна у них сладкая и вкусная, как конфета.
– Пойду поговорю с Терри, – сказал он.
– Пожалуйста, – ответила Рона и уселась в рабочее кресло Терри.
Бобби сперва ополоснул лицо водой из бассейна и только потом вернулся на лужайку. Аббатиста, болтая ногами, сидел верхом на платформе Петосириса. Он глядел вниз на бассейн, по которому ветер разгонял рябь. Через пару секунд он поднял глаза на Бобби и улыбнулся.
