– Чудесный вечер, – произнес он.
– Я видел в доме фотографии. У вас есть лошадь?
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто любопытно.
– У меня их три. Все чистокровные. Люси выступала в прошлом августе на Дель-Маре под кличкой Лаки. В этом году снова побежит. Если захочешь, могу прислать тебе билеты.
– Раньше я любил скачки. Один из редких моментов, когда я помню своего отца умиротворенным. Правда, в тринадцать лет он перестал меня водить и все жаловался на допинг. Говорил, «Ласик» убил этот спорт еще в конце шестидесятых.
– «Лазикс». «Ласик» – это операция по коррекции зрения, – поправил Аббатиста.
– А вы даете его лошадям?
– Все дают. Твой отец был наивен. Это просто диуретик. Предотвращает внутреннее кровотечение во время скачки.
– У моего отца много разных черт, зачастую не самых хороших, но наивным я бы его не назвал.
– Что ты хочешь от меня услышать, Бобби? «Лазикс» применяют все.
Бобби быстро кивнул.
– Терри, спасибо вам за прекрасный вечер.
– Уже уходишь?
– Мне нужно закончить статью для газеты. О пропавшей девушке. Ее зовут Стефани Амбросино, – солгал Бобби. Называя имя девушки, он наблюдал за лицом Терри. Но не заметил вообще никаких эмоций.
– Что ж, полагаю, это достойный повод. Позволю тебе уйти при двух условиях.
– Называйте.
– Первое – ты зайдешь еще раз на следующей неделе.
– Договорились.
– Второе – ты забудешь о другой девчонке, твоей замужней подружке, и дашь Астре шанс. Она мировая девушка.
Аббатиста каким-то образом вычислил, что Астра не та, о ком Бобби ему рассказывал.
– Здесь все сложно, Терри, но благодарю за совет.
– Когда находишь потрясающую женщину, и она уделяет тебе время, радуйся этому. Никогда не знаешь, что случится потом. Никогда. Съешь тухлую устрицу, попадешь в ДТП, поскользнешься, сломаешь ногу, оторвется тромб. Даже с одной из этих девушек может случиться что-нибудь ужасное. Ищи любовь там, где можешь ее найти.
– Увидимся, Терри, – сказал Бобби.
– Спасибо, что вернул табличку с Кеплером! – крикнул ему вслед Аббатиста.
Бобби пошел на другой конец лужайки, чтобы забрать Астру. Он прекрасно знал, что такое «Лазикс». Он хорошо разбирался в лошадях и допинге. «Лазикс» не просто диуретик, он используется для маскировки допинга. Выводит из лошади все жидкости, включая вещества, повышающие работоспособность. Крайне сложно обнаружить следы незаконных препаратов, когда животное мочится без продыху.
Тимур с Астрой лежали на шезлонгах и созерцали ночную мглу. Она уже снова надела свое платье. Ноги ей прикрывало мокрое пляжное полотенце, а рядом ползал на корточках Тамба, который пытался разжечь небольшой костерок. Бобби опустился на колени и телом заслонил от ветра огонь, помогая тому разгореться.
– Готова идти? – спросил он у Астры.
– За руль я не сяду, много выпила, – сказала она.
– Я поведу.
Астра вздохнула.
– А мне только начало здесь нравится.
– Позволь даме остаться, если она хочет, – галантно предложил Тимур, похлопав ее по ноге.
– Здесь так красиво, – продолжила Астра.
Бобби протянул ей руку.
– Я уже поблагодарил Терри за прекрасный вечер.
Астра с неохотой позволила поднять себя. Она подошла к столику за шезлонгом и забрала лифчик с трусиками, которые там сушились. Она скрутила их, выжимая до последней капли, а потом сунула в передний карман Бобби.
– Всегда к вашим услугам, – ровным голосом проговорил Бобби. Тимур встал, повернул Астру и притянул к себе за бедра. Поцеловав по разу в каждую щеку, он произнес:
– Ты лучше, чем он заслуживает.
– Думаешь, я сама не знаю? – снова вздохнула Астра.
По дороге к машине Астра неожиданно протрезвела. Она прошептала Бобби на ухо:
– Я что, зря участвовала в этом шоу? Мы же вроде собирались что-то вынюхивать.
– Это он.
– Что? Правда?
– Да. Это он. После нападения тигра я отправился в зоопарк и изучил вольер. Там все было в моче. Стены, подстилка, все.
– И что?
– Тигра чем-то накачали. Вот почему он взбесился и перепрыгнул ограду. Ему что-то вкололи – вероятно, анаболики, – а потом использовали «Лазикс» для прикрытия.
– Бред какой-то.
– Кровь у тигра была ярко-розовой. Видела бы ты, как отличалась она от крови убитого им человека. Я олимпийский спортсмен. Я знаю, как выглядит допинг.
– Бобби, у нас все еще нет мотива. Зачем это все Терри? Он кажется таким милым.
Они снова оказались в комнате для отдыха, у дальней стены рядом с выходом в лобби.
Бобби обернулся и увидел Аббатисту – рассевшись на платформе Петосириса, он глядел им вслед.
Бобби улыбнулся и помахал. Аббатиста показал на Астру и составил вместе кулаки, изображая поцелуй. Бобби улыбнулся и помахал снова. После чего вместе с Астрой они вышли на темную лужайку перед домом.
Глава 24
Тереза Лапейр провела под водой несколько минут. В черной ледяной глубине она обнаружила, что вокруг опор сорок четвертого пирса закреплены большие бетонные блоки. Крепко зажмурив глаза и зажав пальцами нос, она ухватилась за один из блоков и почувствовала, как в ладони впились ракушки. Каждые полминуты она всплывала на поверхность, где на нее тут же накидывались волны, и она, лихорадочно втянув воздух, снова ныряла в глубь. При каждом подъеме она подставляла нос и лоб морозному ветру и вся сжималась от страха. На третьем погружении вместо избытка адреналина Тереза ощутила лютый холод. Она медленно всплыла и стала грести в сторону от побеленных опор, чтобы заглянуть за край пирса. По воде бегали пятна фонарей – ее искали. «Эй, я здесь!» – крикнула она. Ближний к ней луч зигзагом метнулся назад и поймал ее в свой тускловатый круг.
«Нашли!» – услышала она, и кто-то спустил веревочную сетку, которая так долго лежала на пирсе под открытым небом, что покрылась ракушками и грязью. Поднявшись на волне, Тереза схватилась за сеть и почувствовала, как ее неторопливо, но размеренно потащили наверх. Ей открылась следующая картина. Медленно вращая проблесковыми маячками, на пирсе стояли три кареты скорой помощи – на одну больше, чем в начале операции. К Терезе с аптечками в руках неслись медики в бледно-голубых халатах. Еще одна группа медиков заталкивала в кузов носилки.
На носилках лежал какой-то завернутый в одеяло человек с кислородной маской на лице. Когда медики подбежали к Терезе, она отмахнулась, но ее все равно подхватили и попытались усадить на землю.
Тереза схватила главного из них за халат, и тот нервно отпрянул.
– Кто на носилках? – спросила она.
– Нас только что вызвали. Точно не знаю.
– Его подстрелили? Это Майклз? – Тереза трясла и сжимала санитара все сильнее.
– Он сломал лодыжку. Мы точно не знаем, гнался ли он за кем-то или прыгал в укрытие. И кто это – я тоже не знаю.
Тереза отодвинула медика в сторону и бросилась к носилкам сквозь толпу полицейских, многие из которых были все еще переодеты в портовых рабочих.
Пробегая мимо палет, на которых она когда-то сидела, Тереза заметила телефон Консорта. Он лежал в том же месте, где она его бросила, как только начали свистеть пули. Левой рукой Тереза подхватила телефон, но совать в карман не стала – одежда была еще мокрая.
Человеком на носилках оказался не Майклз, поскольку Майклз в это время быстрым и решительным шагом догонял Терезу.
– Тереза, ты как? – спросил он.
– Кто на носилках?
– Один из моих ребят, Бисбас. Лодыжка.
– Стрелка взяли?
– Не совсем. – Майклз показал ей пакет с уликами. Внутри лежала гирлянда из горелых, воняющих серой петард. – Мы полагаем, их кто-то сбросил с эстакады. Приземлились почти тебе на голову.
У Терезы отвисла челюсть. В небе прострекотал полицейский вертолет и исчез во мгле над океаном. Он возник из ниоткуда, появившись с востока, будто гигантская черная птица. Тереза стащила с себя промокшую куртку и накладные плечи, а потом запустила руку под бронежилет.
