После обработки дверной ручки Терезе дали зеленый свет, и она, распахнув дверь ногой, осторожно зашла, держа пистолет наготове. Изнутри дом выглядел так же, как и снаружи: перевернутый кофейный столик, на полу – мусор, на протертом до дыр диване – пульт от телевизора, а рядом – бонг. Тереза чуть опустила пистолет. Не может так выглядеть дом человека, который поставил на уши весь город. Да он, вероятно, даже мусор по вторникам выкинуть забывает. Тереза вспомнила, за что изначально посадили Мадригала. Он слал в полицию и «Реджистер» угрозы, каких только ужасов ни сулил, а в итоге едва ли сумел поджечь библиотеку.
Тереза осторожно продвигалась вперед, за ней стройными рядами шла фаланга ботаников. Она осмотрела кухню, но не нашла там ничего страшнее бактерий столбняка. Спальню Мадригала можно было смело назвать этюдом в убогих тонах. Голый матрас был весь в пятнах мочи. Фотография в разбитой рамке, где Мадригал обнимает маленькую светловолосую девочку лет шести. Сам Мадригал на фото немного моложе, чисто выбрит, взгляд ясен и чист.
За спиной у Терезы замелькали фонари, и она пошла дальше по убитому коридору. В ванной с туалетом была плесень и следы экскрементов. В тесном пространстве между ванной и гаражом хранилось всякое барахло. У входа в гараж Тереза заметила башню из коробок, пожелтевших и потрепанных от долгого хранения на открытом воздухе. Правой рукой в перчатке она аккуратно взялась за дверь и, потянув на себя, просунула в темный проем пистолет. Левой рукой нащупала на стене выключатель, но щелчок не произвел никакого эффекта, поэтому пришлось снять с пояса карманный фонарик и направить его в проем вместе с пистолетом.
Гараж в жилье Мадригал не превратил. Вместо грязного дивана и раздолбанного телевизора Тереза увидела пустой пол – чистым, однако, его было не назвать. Она посветила на стены, но обнаружила лишь торчащие провода да прекрасный узор паутины. Под ногами заскрипели сломанные коробки – того же цвета и возраста, что и сваленные снаружи. Луч фонаря обежал почти полный круг и вдруг в дальнем углу помещения наткнулся на лужицу. Она напоминала масло – густое, темное, небрежно размазанное по неровному бетону. Но тут в мозгу у Терезы что-то щелкнуло, и она еще раз посветила на лужицу, которая оказалась явно багрового цвета.
Она подошла к растекшейся по полу крови: пистолет наготове, взгляд напряжен, а фонарик мечется по стенам. Ее переполняла смесь ужаса с перевозбуждением, сердце забилось чаще. Тут она услышала зловещий шлепок – упала капля.
Тереза посветила фонарем на деревянные балки под потолком. На гнилых брусьях лежало нечто, формой и размером напоминавшее человеческое тело, наспех завернутое в грязный целлофан. Изнутри проглядывала бледно-розовая обнаженная плоть, чуть прикрытая локонами светлых волос. Только светлые волосы, бледно-розовая кожа и стекающие зигзагом ручейки темно-красной крови.
Глава 32
По дороге на гору Соледад Элай разобрал, почистил и снова собрал прибор ночного видения фирмы «Бушнелл», полицейский электрошокер, телескопическую дубинку и самозарядный «Зиг Зауэр». Все это находилось в его черной брезентовой сумке вместе с баллончиком камуфляжной краски, двумя черными балаклавами и ножом с устрашающей костяной рукояткой. Заметив пистолет, Бобби дал Элаю его дочистить и съехал на обочину.
– Никаких пушек, – предупредил он.
– Просто в сумке лежит. Использовать я не планировал. Можешь забрать.
Бобби сунул пистолет себе под сиденье и ощутил прилив адреналина.
Элай засыпал его вопросами о Терри Аббатисте, и Бобби пришлось рассказать все про их встречи. Он воспроизвел каждый разговор – как личный, так и телефонный. Перед выездом Элай даже потребовал у Бобби сделать набросок треугольного дома.
На горе они миновали вышки сотовой связи и свернули на улицу Аббатисты, где оказались в настоящей фантасмагории. Дом светился, как какой-нибудь фейерверк-фонтан. Вся улица была уставлена «теслами», «порше», «мерседесами», «ауди», «мазератти», «БМВ». Скромную «Тойоту-Камри» Элай загнал на одно из последних свободных парковочных мест – с одной стороны их поджимал настоящий армейский «хаммер», а с другой – «Ленд-Ровер-Дефендер».
Они повернулись к дому.
По тротуару неспешно шагали пары, купаясь в свете изящных фонариков из тонкой бумаги. Бобби заметил, что каждый фонарик представлял собой определенный знак зодиака.
Собиравшиеся на вечеринку гости тоже были одеты в тематические наряды. Рыба шла за руку с быком. У другого мужчины из седых волос торчали бараньи рога, а рядом с ним явно более молодая женщина изображала слепое правосудие с весами в руках. На глазу у нее была черная повязка, в левой руке – аптечные весы, а тело оборачивала модная серая тога, приоткрывая ночному ветерку подтянутый пилатесом животик.
– Ненавижу богатых, – буркнул Элай.
– Это же вечеринка на тему гороскопов, – ответил Бобби. – Терри говорил, что собирается ее провести. В честь того, что о нем написали в газете – я написал. Вход там, – Бобби указал на парадные ворота, которые озарялись светом от зеркального зодиакального круга размером пять на четыре фута. – Ближе нам нельзя. Сегодня здесь двести потенциальных свидетелей и двести телефонов с камерами. – Бобби взглянул на черный вещмешок Элая, набитый снаряжением.
Тут снаружи раздался голос.
– Бобби?
Они стояли на правой стороне улицы, окно Элая выходило на тротуар. Обернувшись на голос, Бобби увидел высокого краба в дизайнерских красных брюках, таком же красном поло «Холлистер», с огромными красными клешнями из пенопласта, крабьими челюстями и усиками. Все это крепилось на несуразно длинном теле Майло Маслоу.
– Бобби Фриндли, а ты что здесь делаешь? Все в порядке? Что у тебя с лицом?
– Привет, Майло.
Тут Майло замолк. А потом спросил, только тон у него из заботливого стал холодным:
– Разве я не приказывал тебе не трогать Аббатисту?
– Кое-что осложнилось.
– Не трогай Аббатисту. Так всем будет лучше. Что мы будем публиковать, а что нет, по-прежнему решаю я. Некоторые люди… – подбирая слово, Майло описал клешнями в воздухе небольшой круг, – неприкасаемые. – Он пристально глядел на Бобби, однако костюм краба придавал его виду некоторую комичность. – Я правильно понимаю, что если позвоню прямо сейчас Яне, она подтвердит, что ты сдал статью, как мы и договаривались? Со сроком в семь вечера? Ту, которой не было, когда я уезжал из офиса?
– Вы определенно не разочаруетесь в моей статье, – ответил Бобби. Умолчав, правда, что она еще не написана. Или что она будет про владельца газеты. – Развлекайтесь, Майло. Мы случайно здесь встретились.
– Многовато случайностей за последнее время, – сказал Майло. Он целую минуту стоял и молча вглядывался внутрь машины. Элай, в свою очередь, глядел на Майло и так же грозно молчал. Бобби терпеливо ждал, когда сцена закончится.
Дважды цокнув языком, Майло еще пристальнее вгляделся в окно и на мгновение задержал взгляд на черной брезентовой сумке на заднем сиденье.
– Я нервничаю, когда вижу, как вы ведете слежку за одним из крупнейших филантропов Сан-Диего. Очень нервничаю. Без шуток. Тот, кто решится навести на Аббатисту камеру своего телефона, должен к этому моменту расследовать всю историю вдоль и поперек. Обнаружить все возможные улики, перепроверить их по двум, а лучше по трем источникам. И даже если этот кто-то будет абсолютно уверен в добытой им информации, он все равно не станет ничего предпринимать, пока мы не обсудим с юристами, – Майло покачал головой. – Помнишь, что сам говорил в первый день? Что-то про культуру полусырых новостей, которые расползаются по миру, принимая все более причудливые формы? Разве не так бы ты сейчас описал эту ситуацию с гороскопами? Мы немного на ней подзаработали, но пришла пора провести нормальное расследование. Отбросить в сторону домыслы, эмоции и воображение, отыскать в этом бедламе настоящего преступника. Журналистика не терпит чуйки, она любит факты. Уж не ты ли сам мне об этом напоминал, – Майло снова цокнул языком. Оба его собеседника молчали, и он, не дождавшись ответа, кивнул им. – Езжайте-ка домой, господа, – сказал он и пошел к воротам. Его красный костюм краба озарился светом от гигантского зеркального зодиакального круга.
