Она – совершенная, моя сорок четвертая по счету картина. Мой первый и единственный шедевр.
Я не в силах согнать с лица странную влюбленную улыбку.
Джерард Блейк
I can hear the sound of a heartbeat before it goes out
Won’t ever leave my memory of bloodshed all around
And I can see a tear on my father’s face before it falls out
Oh, my enemy, how could I have ever let you down?
Ramsey – Goodbye
Тело Аманды Гласс нашли на следующее утро. Очередная жертва подражателя, как до сих пор пишут в газетах, найдена прямо в центральном парке города. Новость мгновенно стала сенсацией и разлетелась не только среди взволнованных нападениями студентов Калифорнийского института искусств, но и среди многих жителей Лос-Анджелеса.
Большинство из них тревожит страх, и вовсе не перед искусством.
Я, единственный, кого вызвали на опознание тела Аманды, не смог держать себя в руках, когда оказался в морге. От одного вида к горлу подступила тошнота. Я не представлял, у кого рука поднялась сотворить подобное с молодой девушкой. Для чего?
Этим вопросом я задавался еще несколько дней. В течение последних восьми лет один за другим погибла вся семья Гласс: сначала жертвой серийного убийцы стала Эвелин, потом Рейнард, а теперь и Аманда. Что и как привело их к такому плачевному концу? Вопрос так и останется без ответа.
Похороны посетить я не успел, и теперь, приехав навестить могилы Аманды, а заодно и ее отца, я обнаружил там того самого человека с фотографий, сделанных Адамом Эвансом. Волосы мужчины отросли сильнее, и сейчас, в застегнутом наглухо плаще и солнцезащитных очках, он едва узнается.
Наверное, их с Амандой отношения были не такими и безнадежными, если он заявился к ней даже после смерти.
– Соболезную. – Мы не знакомы лично, но я все равно проявляю уважение. Взгляд падает на могильный камень, и от выбранной для надгробия фотографии у меня по позвоночнику пробегают мурашки – на ней глаза Аманды нездорово блестят, а ухмылка напоминает звериный оскал. – Я знаю, что вы были близки.
Мужчина даже не поворачивается, все так же пристально разглядывает могилу. Со дня ее смерти прошло больше недели, и мне интересно, как часто этот человек сюда приходит. На могиле лежат будто только-только срезанные лилии. Точно такие же лилии, с какими нашли в центральном парке тело Аманды.
Становится не по себе.
– Не стоит, – наконец откликается мужчина и оборачивается ко мне. Его глаз не видно за темными линзами, но под ними – я уверен – взгляд холодный и мрачный.
– Я думал, что она была вам дорога, несмотря на… особенности ваших отношений.
Слышу, как он ухмыляется, но ответа от него так и не дожидаюсь. Кажется, его вовсе не интересует наш диалог, он словно погружен в собственные мысли и пришел сюда скорее подумать, нежели поскорбеть. Или же он не настроен говорить с незнакомцами.
Не уверен, что Аманда стала бы упоминать обо мне. Я всего лишь давний друг семьи. К сожалению, уже несуществующей.
– Как вы думаете, что его в них привлекло? Или их. Уж не знаю, сколько на самом деле этих убийц.
– Глаза. – Мужчина улыбается. – В ней меня привлекали глаза.
Наверняка он неверно расслышал вопрос и ответил невпопад. Так ведь? Я стараюсь выбросить из головы непрошеные выводы.
Не может быть, чтобы убил Аманду именно он.
– Я же не о вас. – Я позволяю себе добродушно улыбнуться. Сердце у меня не на месте, однако я себе не изменяю: хочется видеть в людях лучшее. – С вами и так все ясно, вы наверняка тяжело переживаете потерю. Аманда все-таки была замечательной девушкой.
– Вы не представляете, насколько.
И все же от его улыбки мороз по коже. Есть в ней нечто странное, будто бы и не человеческое даже. Точно такое же ощущение сложилось у меня в прошлый раз, когда я просматривал фотографии, но тогда его подчеркивали еще и холодные, жестокие глаза.
– При всем уважении, мы с ней были знакомы куда дольше.
– Вы уверены, что именно с ней? – Ухмылка у мужчины еще более неприятная.
– Послушайте… – Я запинаюсь, вспоминаю, какой разной казалась Аманда в четырнадцать и двадцать лет. Быть может, он и прав, утверждая, что знаком я был совсем с другой Амандой. Я поджимаю губы. – Простите, не стоит заводить такие разговоры на кладбище. Я совсем не помню вашего имени, мистер…
– Роудс. Лоуренс Роудс.
На мгновение я замираю, пораженный ответом. Нет, это и звучит-то глупо. Они могут быть сколь угодно между собой похожи, но Лоуренс Роудс погиб в тюрьме «Сан-Квентин» больше четырех лет назад.
Вспоминаются моменты, когда Аманда громко и заливисто, на грани настоящей истерики смеялась.
«Даже в том случае, если бы мне приспичило упасть в объятия самого Лоуренса, будь он жив». – Тогда она говорила об этом с такой легкостью и весельем, словно знала куда больше, чем я и ее отец, вместе взятые. Неужели?..
Я резко поднимаю взгляд и собираюсь уже высказаться, но рядом с могилой Аманды никого нет. У надгробия так и лежит пышный букет паучьих лилий, перетянутый красной лентой, на влажной после дождя земле видны следы обуви, однако вокруг лишь деревья – и никакого мужчины в плаще.
Удивленно моргнув, я мотаю головой. Всю последнюю неделю я спал в лучшем случае по паре часов. Мог ли этот мужчина оказаться галлюцинацией? Мне так хочется узнать, кто же одного за другим убил всех членов семьи Гласс, что мозг ищет самое простое и очевидное оправдание.
Легко свалить всю вину на того, кто давно умер. Я качаю головой, оставляю свой букет из белых ромашек на могиле Аманды и направляюсь прочь с кладбища.
Лоуренс
Я наблюдаю за своим шедевром из-под раскинувшегося неподалеку от могил семейства Гласс дерева. Меня, закутанного в длинный черный плащ, почти не видно в тени этого огромного дуба.
Аманда совершенна даже сейчас. И, запечатленная в одном прекрасном моменте, наконец-то по-настоящему свободна.
Она единственная меня поняла. Она единственная меня не отвергла.
Джей Тодд Скотт
Цветы молнии
J. Todd Scott
SCAR THE SKY
Copyright © 2025 by Jeffrey Todd Scott All rights reserved.
© 2025 by Jeffrey Todd Scott All rights reserved
© Патрина А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Посвящается Дельсии
Добро пожаловать домой…
Вопреки расхожему мифу, молния может дважды ударить – и ударяет – в одно и то же место.
National Geographic
Гром средь ясного неба
На небе нет ни облачка, а в Энди Эллис вдруг ударяет смертоносный разряд молнии.
В десяти милях от Дюпона, в Баррентоне, идет мелкий дождь, из-за тяжелых свинцово-серых туч, обложивших все небо и плывущих на запад, почти не пробивается свет. Зато в Дюпоне, где рядом с полем для хоккея на траве стоит Энди, совсем ясно, и в зенит вошло жаркое августовское солнце, такое яркое, что без темных очков никак.
Голубые глаза прячутся за новыми стильными очками в роговой оправе и с бутылочно-зелеными стеклами, а сама Энди улыбается и смеется, хотя ее мучает легкое похмелье после вчерашнего забега по барам: спонтанно решили отпраздновать ее день рождения. Ей исполнилось двадцать шесть.
