Когда мы закончили, пришлось отойти в уборную, чтобы нормально вымыть руки и проверить помаду: она держалась, как последний солдат на поле боя. Адекватность и здравый смысл давно покинули меня, зато красные губы не размазались, символизируя одновременно и приоритеты, и мою главную проблему. Не очень умная, но очень красивая. Стоило отправить помадному бренду благодарственное письмо.
Чай помог смыть послевкусие, но когда официант появился еще раз, у него в руках снова была какая-то еда.
– Больше не смогу, – откинулась на спинку дивана я. – Ни одного кусочка не влезет.
Рэй склонился надо мной, провел пальцем по щеке и коварно прищурился.
– Думаю, ты могла бы отказать мне. Но не сможешь отказать пахлаве.
Когда его ладонь скользнула ниже, к моей шее, рецепторы взорвались сотней ощущений, и моя психика окончательно превратилась в бомбу с догорающим фитилем. Еще одно его движение…
– Я же знаю, что ты сладкоежка, – низким тоном произнес Рэй.
Терпение закончилось. Я перехватила его руку и сжала ее изо всех сил, отводя от своей шеи.
– Хватит, – жестко попросила я. – Это переходит все границы.
Рэй отстранился и удивленно смотрел на меня, словно ожидая объяснений. Как будто это я должна была что-то объяснять!
– Если ты еще раз тронешь меня, чтобы просто повеселиться, я сломаю тебе пальцы.
…Если смогу. В этом у меня были большие сомнения, но если уж угрожать, то по-взрослому. Что еще я могла использовать в качестве аргумента? «Не трогай меня, а то я буду плохо работать»?
– Прости, – вдруг ответил Рэй. – Я не думал, что тебе не нравятся мои прикосновения. Более того, был уверен в обратном.
– Мне не нравится, что они ни к чему не ведут. Ты просто дразнишься, намеренно возбуждая меня, чтобы потом уйти. Проходили уже. Не нужно, спасибо!
Кажется, я сказала это слишком громко. Все люди в ресторане – и турки, и дамочки с пивом – разом повернулись к нам.
– Мне поддержать спектакль? – тихо ответил Рэй. – Или ты серьезно?
От его раняще холодного взгляда я невольно начала успокаиваться. Теперь, когда мы находились достаточно далеко друг от друга, чтобы снова получалось думать, казалось, что можно было сделать все помягче.
Но Рэй ведь был неправ. Каждый раз он трогал меня за подбородок, касался щеки, шеи, пальцев – и всегда между нами пробегала искра. Но ему будто было выгодно держать меня на расстоянии и постоянно балансировать на границе страсти и льда.
– Абсолютно серьезно, – сказала я так же тихо, как он. – Не стоит касаться эрогенных зон девушки, с которой не собираешься трахаться. Это подло.
– Мы ведь обсуждали: тебе не понравится.
– Будто ты что-то знаешь о том, как мне нравится. Хоть бы спросил, прежде чем делать выводы.
– Туше.
Рэй поднялся, протянул мне руку и помог одеться. Под любопытные взгляды мы вышли из ресторана, так и не притронувшись к пахлаве, но теперь на сладкое был сам Рэй Блэк. Иначе, если он не собирался сейчас везти меня в уединенное место, я отказывалась выходить на работу после каникул. Моих сбережений хватило бы на переезд куда-нибудь далеко. На Северные острова. Смотрителем маяка.
Его машина была припаркована неподалеку, и Рэй молча открыл мне дверь, а когда сам оказался внутри, задумчиво посмотрел вперед и поджал губы.
Стало неловко. Во-первых, я только что вынудила его с собой спать, и такой удар по самооценке неспособна была отразить никакая красная помада. Во-вторых, Рэй, кажется, вообще ничего такого не планировал. Намечалась самая странная ночь в моей жизни.
– А знаешь, – вспомнила я, – когда была дома, в Норидже, нашла тебе подарок.
В сумке лежал брелок с котом, упакованный наспех и немного неряшливо. Мой стиль.
– Спасибо, – напряженно ответил Рэй. – Не стоило, но…
– «Спасибо» будет достаточно, – перебила я.
Он медленно развернул упаковку и, как только достал брелок, уставился на него округлившимися глазами.
– Это угроза, Уна? Или ты так о чем-то предупреждаешь?
– Это брелок, мистер Блэк. Милый брелочек ручной работы. Похожий на тебя как две капли воды, даже глаза голубые и морда такая же невозмутимая.
– То есть ты хочешь сказать, что ничего не знала?
– Господь испытывает меня, – не выдержала я, закатывая глаза. – Вообще не понимаю, о чем ты. Если тебе не нравится брелок, отдай обратно.
– Невероятно.
Рэй сжал несчастного кота в ладони и повернулся ко мне с какими-то новыми огоньками в глазах.
– Ты любишь уродцев. Не думал, что у тебя такая интуиция.
– Отлично, еще больше загадок.
– Сейчас все увидишь.
Мы доехали до Канэри-Уорф за шесть минут. На самом деле можно было даже дойти, но я все равно была согласна с выбором взять машину: пешие маршруты в этом районе – безумие. Рэй молчал. Я тоже достаточно наговорила, чтобы никогда в жизни больше не открывать рот.
Сначала показалось, что мы едем в офис. С учетом всех камер, записывавших звук, это было бы одним из самых странных решений. Но Рэй завернул на парковку соседнего здания, и я поняла: он не врал, когда говорил, что живет неподалеку. Ближе было бы только в самом офисе.
– Тебе действительно интересно? – спросил Рэй.
Он припарковался и ожесточенно смотрел перед собой, словно боролся с чем-то внутри.
– Ты напустил столько таинственности, что, если покажешь мне что-то простое вроде ремней и плетки, я даже расстроюсь.
– Хорошо. Тогда идем.
Глава 21 Гребаный блокчейн
Лифт поднялся на двадцать шестой этаж. Мое сердце билось с такой скоростью, что к моменту, когда двери открылись, мы оба устали. Рэй все это время стоял слишком близко, я почти чувствовала его дыхание на своей коже, и это было похоже на сумасшествие.
Он продолжал молчать. И только когда открывал дверь в свою квартиру, я заметила, как крепко он сжимает в ладони злосчастного кота и как напряглись вены на его шее. Что опять было не так, боже? Такой простой жест внимания, почему обязательно раздувать из него конспирологическую теорию?
Ответ встречал меня на пороге квартиры. Спрыгнув с обувницы, лысый кот в сером костюмчике с капюшоном, с цепью на шее и ярко-голубыми глазами тут же потерся о ногу Рэя, едва тот успел ступить внутрь.
– Боже, – выдохнула я. – Обещаю, это совпадение.
– Проходи, – позвал Рэй. – Познакомься с Чаушеску [15].
Он нагнулся, и кот с готовностью запрыгнул ему на руки. Когда они оба повернулись ко мне, стало сложно не рассмеяться в голос: сходство было невероятным. Невозмутимый Чаушеску цеплялся лапой за своего такого же невозмутимого хозяина.
– Так вот как теперь выглядят румынские диктаторы.
– О да, он тот еще тиран.
Рэй погладил Чаушеску по морщинистой голове – кот яростно подставлялся под ласку, и мне тоже захотелось, – и отправил обратно на пол, после чего помог мне снять пальто. Мы оба были напряжены, хотя старое ощущение электричества в воздухе вернулось, стоило нашим пальцам случайно соприкоснуться.
Я не представляла, как сейчас мы сможем заняться сексом – настроение было испорчено всем вот этим… непонятным. Английского языка не хватало, чтобы описать мои ощущения, зато в голове зачем-то крутилось смешное слово «дефенестрация» [16]. Двадцать шестой этаж. Идеальное место для этого действия.
– Тебе нужно расслабиться, – сказал Рэй. – Я сделаю чай.
Вдруг его касания стали другими: оставшись позади меня, он провел ладонями по моим плечам, вниз, к запястьям, и взял мои руки в свои. Я оказалась в самом теплом и нежном объятии, и с таким удовольствием прижалась к Рэю, словно это был единственный человек, способный подарить комфорт.
– Пойдем. – Его голос стал хрипловатым.
Только теперь я смогла обратить внимание на квартиру: она была светлой, просторной, отделанной деревом, с белой мебелью и милыми деталями, наполнявшими интерьер жизнью. Забавная абстракция на полке, репродукция чего-то яркого и современного на стене, кривой вязаный кролик. Только здесь становилось понятно, что Рэй не киборг.
