– И так, и не так. Пойди разбери. – Энди косится в сторону комнаты Руби, крошечный силуэт девочки притягивает взгляд как магнит. – Еще до Нью-Корнелии я познакомилась со Стивеном. Он тоже выживший, как и я. До удара молнии у него уровень интеллекта был чуть больше ста, среднестатистический уровень. А сейчас его способности и таланты даже невозможно оценить, невозможно описать мир таким, каким он его видит. Мне кажется, молния перепрошила ему и тело, и душу. – Ей не нравится делиться секретами друга, и у нее нет на это права, но она чувствует, куда ветер дует, и хочет, чтобы Люк ее понял. – То, что с ним, со всеми нами случилось, нельзя свести к медицинскому диагнозу или списку соматических симптомов. Смотри, вот у меня есть шрамы – они не в голове, они прямо на коже, настоящие, я касаюсь их каждый день, хотя никто не способен объяснить, почему они не исчезли. Музыка Стивена, его математические способности, мои отметины… Знаешь, я трогаю часы, и они перестают нормально работать. Как будто… как будто мы тоже колокольчики Франклина. Поймали нечто необычное, что до сих пор в нас искрит.
– Молния рвется наружу.
– Да. Она угодила в нас и переделала.
– Я знал, что ты особенная, не такая, как все. – Люк берет ее за руку и задерживает ее ладонь в своей.
«Не только я», – думает Энди, даже не пытаясь скрыть горечь.
– Да, Макс тоже так говорил. Он был на том поле, видел все.
– Прости, я не хотел задеть. Не хотел повторять его слова. – Люк виновато сжимает ее руку. – Стивен тоже его знал?
– Знал, – кивает Энди. – Он был в Техасе вместе с другими выжившими. Мы организовали сообщество, группу поддержки для таких же бедолаг. Клуб «Черный свет». – Она берет в кулак висящий на шее фульгуритовый кулон. – Нам лишь хотелось понять, что с нами происходит, научиться с этим жить. Нам нужно было место, где не придется никому ничего объяснять, ни перед кем оправдываться и защищаться – сколько ж можно-то? Вот так все и начиналось.
– Но?
– Максу не нравилось, что он выбивается из наших рядов. Думаю, он был бы рад сам подставиться под молнию, чтобы тоже заполучить небесную искру. – Энди колеблется. – Стыдно признаться… В Техасе я сблизилась с парнем по имени Итан, тоже выжившим. А потом на него напали, избили до состояния комы.
– Боже, и где он сейчас?
– Семья увезла его на Восток. Ни его, ни Макса я с тех времен не видела.
Энди решительно не хочет признаваться, что ни разу даже не пыталась связаться с Итаном, чтобы выяснить, поправился ли он. Просто бросила и его, и Макса – всех, чтобы защититься самой и спасти Руби.
Люк обводит глазами трейлер: следов вторжения почти не осталось, однако что-то чужое еще висит в воздухе, как запах дождя перед грозой.
– Так это он пришел сюда с обыском? Макс? Твой продавец громоотводов?
Энди представляет, как темная фигура роется в ее вещах, поджидает ее здесь, в темноте.
– Думаю, да. А кто еще? Стивен знает, что меня давно ищут, даже расспрашивают других выживших в группе поддержки. Макс до сих пор хочет вернуть меня, а еще больше – дочку.
– И что нам делать с этим Максом?
– Я планирую уехать. Просто не могу больше здесь оставаться.
– Ладно, – улыбается Люк, – хорошо, тогда мы завтра уедем.
– Не мы, а только я и Руби. – Энди сжимает его руку.
– Нет уж, это глупо и опасно. – Он явно обижен. – Если Макс нашел вас сейчас, то найдет и потом. Тебе лучше противостоять ему не в одиночку, – Люк пытается перехватить ее взгляд, – а с другом.
– Очень ценю твою поддержку, правда. Но мне неудобно тебя утруждать. Это слишком.
– Я бывший полицейский, Энди. Вся моя работа, вся моя ответственность состояла в том, чтобы рисковать ради спасения людей.
– Вот и мы рискуем, чтобы спастись. Пойми, мы уже давно в бегах. Я многому успела научиться. – Она считает, что посвятила все последние годы одному только выживанию в экстремальных условиях. – Ты не знаешь, на что способен Макс. Да и я тоже не знаю. – Энди обводит рукой комнату: – Это ведь, наверное, только начало.
Люк отрешенно кивает, будто слушает, но не слышит. Энди понимает, что он тоже все решил – его глаза потемнели, взгляд сделался жестким, каким она его никогда не видела.
Вы знакомы всего-то пару недель, у него припасены еще тысячи взглядов, которых ты никогда не видела.
– С другой стороны, он тоже не в курсе, на что я способен, – возражает наконец Люк, резко встает, подходит к двери и распахивает ее в ночную пустыню. Энди отшатывается от темноты, от неба, от россыпи звезд в проеме, точь-в-точь как у Руби на потолке.
– Нас с напарником вызвали на стрельбу в заброшенном многоквартирном доме, и мы почти сразу же друг друга потеряли, – рассказывает Люк, все еще стоя к Энди спиной. – Глупо, да? Тестостерон бурлит, хочется киношных погонь, поимки особо опасного преступника – героизма. Не успел опомниться, уже бегу, перепрыгивая через ступеньку, и вдруг из открытой наверху двери в меня палят. – Он резко приседает. – Ну и я… среагировал. Прицелился в центр и стрелял, пока на той стороне все не стихло. Я ничего не видел, да и не смотрел толком, не оборачивался, хотя нас вообще-то учили глядеть в оба. Действовал на инстинктах, на автопилоте, и мне было дико страшно. Потом выяснилось, что я выстрелил в Мэтта Монро, в своего напарника. Ему было тридцать один, и за два месяца до того случая у него родился ребенок.
Люк по-прежнему смотрит в пустыню, однако видит там не песок и не кактусы.
– Я смертельно ранил его, но он чудом выжил, и у нас началось внутреннее расследование с анализом гильз, пуль, траекторий… Полгода ковырялись. Я, конечно, сказал, что в меня стреляли и я не видел кто, – так себе отговорка, тем более что преступника мы не нашли. Моих объяснений хватило, чтобы меня оправдать. Все твердили, что мне несказанно повезло, что Мэтт выжил каким-то чудом… – Люк поворачивается и понимающе глядит на Энди. – Предложили уладить дело без суда, но никто в нем нормально не разобрался, а я, несмотря ни на что, чувствовал себя виноватым. Поэтому под шумок уволился. Просто не знал, как еще поступить.
– Мне очень жаль, – вздыхает Энди, встает и подходит к нему.
– До той ночи я пистолет в руки брал от силы два раза, а потом, видишь, попал в напарника и друга. А ведь даже сомневался, что вообще смогу нажать на курок, – перед этой дилеммой рано или поздно встает каждый полицейский. В тот момент я делал то, что должен был, чему меня учили. Получился кошмар, но я знаю, что смогу выстрелить снова. – Люк наконец разворачивается к Энди. – Обещаю, я не позволю ни тому мужику, ни кому-то еще обидеть вас с Руби. Только через мой труп.
– С него станется, – хмыкает она, и Люк прижимает ее к себе.
– Ну-ну, пусть попробует, – грозит он и так крепко обнимает Энди, что ей трудно дышать, но она не сопротивляется.
Глава 30
МЕНА, АРКАНЗАС
Пока Линнея три-четыре часа без перерыва просматривает видео на ускоренной перемотке, Рио читает отчеты коронеров и судмедэкспертов, описания мест преступлений, запротоколированные приехавшими на вызов полицейскими, и характеристики, составленные командами ОПА–5. Затем напарники собираются в комнате Линнеи в отеле, а там сидят перед нагревшимся экраном «Алисы» и дают той голосовые команды, лакомясь едой из ближайшего ресторана. Разговор с ноутбуком – вот странность – до боли похож на общение с живым человеком, другим сыщиком, который никогда не мешкает, не колеблется и не сомневается.
Алгоритмы ИИ, словно прожорливый зверь, проглатывали запросы напарников, тщательно пережевывали, а затем выплевывали отсортированные данные.
«Алиса» находит первую возможную ниточку. Всего за два дня.
Линнея обнаруживает следующую.
Зацепка оказалась погребена под ворохом информации в соцсетях первой, самой молодой жертвы, Уинн Чу, – в посте годичной давности и истории поиска на маркетплейсе.
Ключевые слова: книга, украшения, фульгурит.
