– Ты так говоришь, как будто мы тут сидим, как в курятнике, и только и делаем, что перемываем всем косточки, – хихикает Диди. – Вообще-то мы работаем.
– Конечно, прямо плечом к плечу, – тоже смеется Терри и выразительно обводит глазами пустые полки и тихие, залитые солнцем залы. – Де́ржите оборону от наступающих книжных червей.
Линнея не может не согласиться. Библиотека Порт-Гибсона располагается в красивом, новом, почти необжитом здании, где до сих пор ощущается запах ремонта и свежей краски. Заведению не чужды и современные веяния: шесть компьютеров для посетителей стоят без дела.
Компьютеры и…
– Камеры, – выдыхает Линнея. Им очень не повезло: снаружи никаких камер нет, но… – Они здесь работают?
Она показывает за спину – на темный глазок объектива на дальней стене, смотрящий на дверь и лучащиеся солнцем окна.
– Да, ну, то есть у нас стоит несколько штук… – Диди следит за ее взглядом. – Я не знаю, куда передаются видео и как до них добраться, – морщится она и теребит очки. – Честно говоря, миз Рен, я даже не уверена, что эти штуковины подключены к сети и к компьютерам. Они не всегда работают.
– Мы ведь можем проверить?
– Ну да, можем, – поколебавшись, соглашается Диди.
– Отлично, – кивает Ломакс. – Пока мы разбираемся с видео, расскажешь, как живешь с тех пор, как вернулась сюда. Как вообще дела, – заговорщицки шепчет он, наклонившись к девушке, как будто они во всем здании не одни и кто-то может подслушать. – А если от наших поисков будет толк и мы найдем что-то полезное миз Рен, то отметим вечером в «Макси».
Диди серьезно смотрит на него из-за темных стекол очков.
– Приглашаете на свидание, мистер Ломакс?
Он косится на Линнею и снова поворачивается к Диди Картер, одаривая ту милейшей улыбкой.
– Сто процентов.
Глава 51
ТУСОН, АРИЗОНА
Рио помнит, как впервые встретился с Линнеей.
Он проработал в ФБР всего три года, когда попал в пятый отдел поведенческого анализа – тот относился к подразделению поддержки расследований и операций группы реагирования на чрезвычайные происшествия. Рио приняли туда не благодаря великому сыщицкому опыту или раскрытому громкому делу, а потому, что он ждал перевода в тактическую команду по спасению заложников и параллельно проходил контртеррористическую подготовку в ОПА–1.
У него уже был допуск к секретным документам, а также слава блестящего тактика и стратега, поэтому Адан прекрасно справился бы с работой по спасению заложников. К тому же он свободно говорил на трех языках: английском, немецком и испанском, отлично стрелял и легко общался с людьми.
Все его любили.
Все, кроме Линнеи Рен.
К тому моменту, как они пересеклись в ОПА, она уже слыла городской легендой – детектив из Нью-Йорка, которая сделала себе имя, помогая участкам по всей стране раскрывать пропажи без вести и убийства. Подход у нее был необычный, нетривиальный, неповторимый, но почти всегда беспроигрышный. Несколькими годами ранее она прошла обучение под эгидой ФБР и с тех пор стала этаким радаром бюро, а потом кто-то в столице решил пригласить ее консультантом на полставки в ОПА – впрочем, такому повороту обрадовались не все.
Проблема заключалась в том, что Линнея не любила работать в командах, да и вообще с людьми, поэтому, когда Рио встретил ее в рейгановском аэропорту, он ей тоже не понравился.
В тот день в Вирджинии было влажно и липко, как в южноамериканских джунглях. После изнуряющего перелета из Покипси Линнея выглядела неважно, и Рио дежурно спросил, не хочет ли она сначала заехать в служебное жилье, прежде чем отправиться в штаб ОПА в Куантико. Это была большая ошибка.
Линнея не хотела.
– Простите, агент Рио, я оценила, как вежливо вы намекнули мне, что я паршиво выгляжу, но, если не возражаете, я лучше сразу приступлю к работе.
Он рассмеялся – и вызвал у нее еще большее недовольство.
– Смотрю, вам весело, – процедила Линнея. – Похоже, вам выпал несчастливый жребий приехать сюда и познакомиться со мной первым. Я понимаю, среди вас, агентов, полно тех, кто считает мое присутствие в лучшем случае блажью начальства, а в худшем – угрозой их так называемой работе в поле.
– У вас репутация профессионала, детектив Рен, – возразил Рио. – Видите ли, я и сам новенький в группе реагирования, меня даже не перевели в ОПА–5. Я прохожу обучение в ОПА–1 и просто предложил подсобить. Не было никакого жребия. Я слишком мало знаю, чтобы судить вас или кого-либо еще. Сегодня я обычный водитель.
Она окидывает его долгим цепким взглядом, к которому Адан в отличие от многих коллег успеет за годы привыкнуть. Позже он поймет, что Линнея оценивала его, впервые всматривалась в него, пытаясь разгадать, кем он был раньше и что успел повидать.
– Вы когда-нибудь расследовали убийство, агент Рио?
– Нет, – честно отвечает тот. – Ни разу.
– А на чем специализируетесь? Чем обычно занимаетесь?
Ему не хотелось увядать под ее взглядом, поэтому Рио ответил вопросом на вопрос:
– Мне сказали, что вы пятнадцать лет проработали полицейской. Вы хоть раз использовали оружие на службе? Стреляли в живого подозреваемого?
Линнея сникла и растерянно заморгала.
– Нет.
– Вот на этом я и специализируюсь, детектив Рен, – припечатывает Адан и, не давая ей опомниться, добавляет: – Если вы считаете нас всех неумехами, зачем тогда приезжать сюда и работать с другими агентами?
– Затем, что у меня есть дар, какого нет почти ни у кого, и если я сумею спасти хоть одну жизнь – оно того стоит.
– Вот и славно. Но… вы вроде не из таких.
– В смысле?
– Мне вас описывали как холодную, бездушную стерву. Похоже, насчет бездушной народ ошибся.
Всю дорогу до Куантико Линнея молчала. Рио тоже.
Через неделю она пригласила его на обед и рассказала о первой в своей практике жертве серийника, молоденькой Эрин Берн, и о человеке, который ту убил, – Брайане Уоллесе Мершоне.
Еще через две недели Рио попросил перевести его в ОПА–5, чтобы работать в паре с Линнеей Рен.
* * *
– Мне очень жаль, – говорит Линнея, когда Рио открывает глаза. – Так жаль, что ты и представить себе не можешь.
Он косится в окно, пытаясь оценить, какое время суток, который час, как долго он опять пролежал без сознания и сколько уже напарница сидит возле его кровати. Все будто смешалось, Адан то просыпается, то опять отключается, а закатное солнце бросает лучи на постель и пол. Вчера или позавчера заходил Швайгер. Они говорили о Линнее и их серий-нике.
– Тебе ведь нужно было поехать домой…
– Я и поехала – потому что ты, зараза, заставил дать тебе слово! Помнишь?
Он не помнит, но ему приятно, что она его послушала.
– Вообще-то ты и сейчас должна быть дома. – Рио пытается сесть.
– Прости, что бросила тебя здесь, и не только за это. За Стейнс тоже… Я не… я не смогла тебе помочь. Меня парализовало от страха. Я ничего не предприняла. – Линнея хватает его за руку и так крепко сжимает, что Рио морщится. – Больше никогда не оставлю тебя одного!
Линнея наклоняется и целует его в лоб – быстро, мимолетно и прохладно. Выглядит она и уставшей, и отдохнувшей, и даже по-своему обновленной, хотя мотается туда-сюда по стране. Ей было полезно заскочить домой.
– Мы слишком долбанутые, чтобы работать с кем-то еще, – продолжает Линнея.
– Точно, – улыбается Адан. Откидывает ей волосы через плечо и замечает, что на шее у нее по-прежнему покачивается фульгуритовый кулон Тассы Линскотт. – Как там Дэн?
– Злится на меня, и на полном основании, – но он понимает. Тоже волнуется за тебя и рад, что ты в порядке. Когда закончим, я его задобрю. Когда мы оба закончим с этим делом.
Рио пытается приподнять руки; они такие тяжелые, будто замурованы в бетонные плиты.
– Быстро я ничего не закончу.
– Три стакана текилы, и ты свеж как огурчик.
Упоминание о свежести навевает мысли о Стейнсе, о громе и молнии… о крови и боли… а боль Рио не забывает никогда.
