Пытаясь представить, как бы побыстрее сбежать отсюда, я огляделась и наткнулась взглядом на «Феррари» Фелисити. Значит, она уже была здесь… Интересно, а нас двоих кто-то заметил? Скорее всего да, в такое время в толпе полно наших.
– Думаю, нас видели, – произнесла я.
– Да мне уже насрать, – жестко ответил Рэй.
Он шагал так уверенно и чеканно, как будто каждый шаг был аргументом в нашем молчаливом споре. Правда, спорил сейчас только он – я просто перебирала ногами у него за спиной. Тоже мне «настоящий генеральный директор». Дюймов семь, максимум – восемь [20].
Когда Рэй остановился, я едва не врезалась ему в спину, но успела затормозить. Он порылся в кармане, достал ключи от машины и так же сурово, не меняя выражения лица, повернулся ко мне.
– Вот, – протянул ключи он. – Твоя.
– Что моя?
– Вот. Твоя. Машина.
Я забрала ключи, опуская взгляд на свои руки, совершенно не понимая, что именно происходит. Он что‑что сказал?
– Это просто ключи, – подняла голову я.
У Рэя вспыхнули глаза, и он похлопал по капоту крохотного «Мини Купера» мятного цвета, около которого мы, оказывается, остановились.
– Твоя. Машина, – еще яростнее повторил он.
Вот теперь до меня наконец дошло! Я осторожно нажала кнопку на ключах, и фары «Мини Купера» загорелись. Фейерверк чистого незамутненного изумления в моей голове искрил разноцветными всполохами, и, кажется, я даже открыла рот и стояла так довольно долго.
– Ты купил мне машину? – наконец смогла выдавить из себя я.
У меня были права, но машины никогда не было – в Лондоне проблемы с парковкой чаще всего сводили на нет удовольствие от вождения, а в Норидже я больше не жила. А когда мастерски осваиваешь метро и устричку [21], все остальное…
У меня была машина!!!
Эта мысль заставила взвизгнуть, но Рэй только больше посуровел.
– Сядь за руль.
– Ты купил мне машину? – повторила я, как идиотка.
– Угнал, – мрачно пошутил он. – Сядь за руль, я сказал.
Приказ был настолько жестким, что у меня не осталось ни единого шанса ослушаться. Я прошла вперед, открыла дверь машины и со скрипом в прямой спине опустилась на водительское сиденье. Рэй сел на пассажирское.
– Так, документы, – достал он папку из бардачка, – сертификат, инвойс, страховка. Полный пакет, просто берешь свои права, прикладываешь сюда и едешь.
– Рэй…
– А теперь послушай меня. – Он яростно закинул папку обратно. – Не хочу больше видеть, как ты заигрываешь с этими двумя дебилами. И с любыми другими дебилами тоже!
– Я хотела сказать…
– Сейчас говорю я. Новый договор: у тебя есть машина. Да, это не «Феррари», но…
– Ноль претензий.
– …но это хорошая машина для города. И здесь твое парковочное место. То есть оно мое, но раз место пустует, запомни номер, теперь оно твое. В обмен я хочу никогда не видеть, как ты потакаешь заигрываниям. Никакий шушуканий, никаких объятий, рюкзаков, вообще никого в офисе не трогай, глазами не стреляй!
Он… ревновал? От того, насколько это на самом деле было мило, я едва не расплакалась. Вчера вечером, перед сном, сегодня утром – все время я переживала, что наговорила себе на смерть, а Рэй… купил мне машину.
– Уна, мне просто нужно немного спокойствия. С тех пор, как мы начали спать вместе, я воспринимаю тебя по-другому, и при всех наших осознанных договоренностях, которые, бесспорно, уважаю, все еще не готов видеть, как тебя касаются другие люди. Поэтому вы можете дружить, но, пожалуйста, держи дистанцию, как это делает Фелисити.
– А ее можно обнимать? – расплываясь в улыбке, брякнула я.
– Да. – Терпение Рэя явно висело на тонкой ниточке последнего нерва.
Он повернулся ко мне, и я больше не могла держать эмоции в себе. Схватила его за галстук, подтянула поближе и сама поцеловала.
Это был наш первый поцелуй, и Рэй ответил на него не сразу. Плевать: я прижималась к его губам, потому что это были мои чувства, и к его принципам он не имели отно…
Рэй схватил меня за шею, открывая рот и впиваясь так отчаянно, будто выплескивал всю свою ревность. Он одновременно наказывал и поощрял: его губы захватывали мои, требовали, чтобы я была только его.
Только. Его.
Уничтожая весь мир, мою способность дышать и существовать, Рэй действовал жестоко, как садист, которым он и был, – даже в поцелуе. Но в чем смысл существовать, если можно рассыпаться тысячей крохотных Ун-пищалок, чувствуя губы, настойчивые и жадные, его язык, который касался моего.
Даже не знала, что мне этого так не хватало. Словно его ревность и мои бушующие эмоции уравновесили все нездоровое и безумное, что мы творили, и вдруг делали нас нормальными людьми. Уной и Рэем. Теми, кто вместо работы целовался на парковке.
Мир завертелся вокруг нас, и для новой машины нельзя было придумать лучшего крещения, чем наш первый поцелуй. Мне захотелось большего, и я тоже пробралась пальцами вверх по галстуку, к широкой шее… Но Рэй остановился.
– Если ты меня коснешься, я перестану держаться, – произнес он, тяжело дыша. – А нам пора на работу.
– Спасибо за машину.
Я смотрела в прозрачные глаза и впервые за долгое время почувствовала обычное и самое простое человеческое счастье. То самое, которого, оказывается, мне так было нужно.
– Пользуйся на здоровье, – улыбнулся Рэй. – Только выполняй договор.
– Есть, сэр, – прикусила нижнюю губу я.
Его взгляд метнулся – он точно заметил мое движение, – и вернулся к моим глазам.
– В понедельник тебя ждет наказание за это отвратительное поведение.
– Неправда.
– Что ты…
– Это я его жду, мое наказание. С нетерпением жду.
Я шла к лифту, не выпуская из рук свои новые ключи. У меня была машина, боже, вот как это, оказывается, происходило! Просто мужчина давал тебе ключи, папку с документами, свое парковочное место… И для этого даже не нужно было играть несчастную жертву бабушкиной шейки бедра?
Целый год я делала все не так. И сейчас, когда Рэй, куда более расслабленный, шел рядом со мной, схема начала понемногу складываться. Самое удивительное, что оба моих ревнивца выглядели потрясающе, были какими-то суперкрутыми и ни разу не были замечены мной нанюханными! Ничего себе рост по сравнению с карьерой тиндер-аферистки.
– Ты связалась с Чесмором?
– Да. Сказала все, что ты передал.
– Он… держал эти активы? – Рэй очень старался быть аккуратным.
– Нет, но у его клиентов были.
– У него есть клиенты?
– Если честно, я не в курсе его бизнеса. – А вот здесь я немного приврала.
У Эрика были клиенты. Он вел чужие инвестиционные счета так же, как это делала «Рид солюшнс», но в одиночку. Именно поэтому он спал пару часов утром и три вечером и бодрствовал во время работы Лондонской, Нью-Йоркской и Токийской бирж. Не то чтобы в этом была острая необходимость, но, скажем так, Эрик предпочитал держать руку на пульсе. По крайней мере, так он объяснял это мне.
– Можно вопрос? – воспользовалась разговором я. – Зачем вы воюете?
– Я вообще предпочел бы не помнить о его существовании. – Рэй зашел в лифт. – Это он никак не может пережить успех нашей компании.
– Ты так говоришь, как будто вы старые друзья.
– Нет, мы не друзья, – жестко отрезал он. – Все совсем наоборот.
То, что мы вышли из лифта вместе, заставило Сиршу на ресепшене удивленно распахнуть глаза и тут же спрятать их в мониторе.
– Доброе утро, – вызывающе произнес Рэй. – Как началась пятница?
Глаза Сирши стали такими круглыми, что ими можно было играть в боулинг. Она открыла рот, но от стресса из него не вылетало ни звука.
– Привет, – добавила в эту копилку я.
– До-до-доброе…
Рэй ждал, пока она продолжит. Спокойно, терпеливо. Только вчера мы обсуждали, что о нас болтают и не стоит подкидывать дров в костер, а теперь что он делал? Демонстрировал меня на ресепшене? Может, нам еще пройти по кабинетам с плакатом «Ура, мы трахаемся!»?
