У меня начинает трястись голова, как будто я маленькая девочка в кабинете у доктора и этот доктор вот-вот всадит в меня шприц с длиннющей, толстенной иглой.
– Нет. Нет, нет…
Кай подносит палец к моим губам, и я сразу умолкаю.
– Мы продадим Чарнел-хаус и твою лондонскую квартиру, ты переедешь сюда, ко мне, а потом мы поженимся, нарожаем прекрасных детишек и заживем нормальной счастливой жизнью. И мы забудем наших отцов, этих ублюдков, мы их забудем, а значит, победим, потому что не позволим им испортить нам жизнь. Понимаешь? Мы их победим.
И в этот момент, как бы жутко и странно это ни прозвучало, но в эту секунду я чувствую к нему влечение, пусть скоротечное, но вполне похожее на то, что я испытала при нашей первой встрече в «Рекерс».
В результате во рту появляется привкус желчи.
Я тяжело сглатываю.
– Нет. Я не стану… Ты должен меня отпустить…
– Но, Бек, у тебя больше никого нет. – Кай улыбается, как будто щерится, и я понимаю, что терпение у него на исходе. – Твои родители умерли, – говорит он, едва ли не касаясь губами моей щеки. – О дружбе с Линн после того, что случилось, можешь забыть. Так что у тебя остался только я, я тебе нужен.
Отворачиваюсь, но сбежать не могу; теперь его мускусный запах вызывает у меня отвращение, а то, как твердеет его член, – тем более.
Его голос понижается до шепота:
– Годы назад, темными ночами, когда тебе было страшно и мерещилось всякое, я был там. Был рядом, под кроватью, на кровати, я обнимал тебя. – Теперь кончики его пальцев пробегают вверх по моему бедру, словно лапки безволосого тарантула. – Ближе меня у тебя никого нет, я – твоя семья.
Кровь шумит в ушах, едва слышу свой сдавленный всхлип.
Я не могу с ним здесь остаться. Ни за что. Даже если он действительно настроен переслать мою работу Надии, даже если он меня разорит и я все потеряю. Но что же мне делать? Попробовать ему подыграть, а потом бежать со всех ног? Или лучше подождать, пока он уснет, и только после этого попытаться ускользнуть из дома?
Оставаться здесь нельзя хотя бы потому, что я ему больше не верю. Да, он сказал, что не причинит мне боли, но это неправда… потому что это сидит в нем. Это заложено в его ДНК. Я уверена, ведь прошлым вечером сама это почувствовала, когда, сжав кулаки, стояла на коленях над Пейдж и жаждала ее крови. Я хотела причинить ей боль, заставить страдать.
Грехи наших отцов.
– Время ложиться спать, Бек, – говорит Кай и крепко сжимает мои пальцы. – Не против, если мы запрем все двери и окна… просто на всякий случай?
Стою на пороге спальни Кая и чувствую за спиной его присутствие.
Первым делом смотрю на прикроватный столик.
– А где… мой телефон?
Он дышит мне в затылок.
– Тебе сейчас телефон не нужен. – Он жестко нажимает кончиками пальцев мне на позвоночник. – Входи уже.
Шаркая, иду к кровати, Кай подталкивает меня, и я чуть ли не падаю на матрас. Вцепляюсь в простыни, перемещаюсь к дальнему краю и там замираю полусидя-полулежа, совсем как испуганная несовершеннолетняя невеста.
– Не хочешь снять халат? – предлагает Кай, расстегивая джинсы.
Я хватаюсь за узел на пояске халата.
– Так теплее…
– Ну, как знаешь. – Кай отбрасывает свою одежду в угол комнаты, связку ключей прячет под подушку, а сам проскальзывает под одеяло. Кровать стонет под его весом. – И конечно, если захочешь согреться, для этого есть один очень эффективный способ.
Несколько раз сглатываю, чтобы побороть панику, потом с притворной небрежностью пожимаю плечами.
– Может, утром? Я слишком устала.
В полумраке вижу, как он щурится.
– Ага. Утром.
Опускаю голову на подушку; не хочу менять положение, боюсь даже случайно к нему прикоснуться.
– Приятных снов, – говорит Кай и закрывает глаза.
– И тебе.
Спустя еще пару минут его дыхание замедляется, становится ровным и спокойным. Сама лежу на спине и смотрю широко открытыми глазами в потолок, на котором пляшут тени раскачивающихся в своем ночном танце деревьев.
Надо набраться терпения и ждать.
Буду ждать сколько потребуется, а когда он заснет – сбегу. Я найду выход. Да, он сильнее меня, но у меня будет преимущество, и я буду бежать и не остановлюсь, пока его дом не исчезнет из виду… пока он не исчезнет.
И если это сломает мою жизнь, что ж, так тому и быть.
– Кстати, у меня инсомния [225], – говорит Кай, и я застываю, вытянув руки вдоль боков. – То есть я хочу сказать, когда мы раньше делили кровать, я практически вообще не спал, просто лежал и слушал твое дыхание.
«Все спят, – в отчаянии думаю я. – Он все равно уснет, и тогда я…»
– И даже когда сплю, – продолжает Кай и чуть меняет положение, – просыпаюсь при малейшем звуке. При малейшем… звуке…
Я не отрываясь смотрю на раскачивающиеся на потолке тени, и мне почему-то кажется, что они раскачиваются все быстрее, словно подстраиваются под мой участившийся пульс.
– А теперь спи спокойно, Бек, – говорит Кай и похлопывает по простыне рядом с собой.
Не знаю, как долго лежу без сна.
Время идет, но у меня нет телефона, а в комнате нет часов, во всяком случае, я их нигде не вижу. Знаю только, что в доме темно, а на улице тихо.
Дыхание Кая спокойное, я бы даже сказала – умиротворенное, и, когда я к нему поворачиваюсь, чувствую, как меня изнутри согревает конкретно на него нацеленный гнев.
Не такой уж ты инсомник, как я погляжу.
Да, у меня появился шанс, и надо попробовать им воспользоваться.
Вытягиваю руку вперед, чтобы сохранить равновесие, и медленно поднимаюсь, будто разводной мост. Но прежде чем успеваю выпрямиться, Кай хватает меня за халат, и я тут же замираю.
– Мы прекрасно проведем время, – довольным сонным голосом говорит он.
Я поворачиваю голову, смотрю на него выпученными глазами, а он как будто усиливает хватку, и у меня мурашки бегут по коже.
Глаза у него закрыты, он безмятежно и сладко улыбается.
– Она танцует на солнце, – монотонно продолжает Кай и тихо хихикает. – Красуется перед другими мужчинами…
Это он во сне разговаривает?
– Мы прекрасно проведем время, – повторяет Кай.
Я, скованная его железной хваткой, снова ложусь рядом с ним, и глаза мои наполняются холодными, лишенными всяких эмоций слезами.
Мне от него не сбежать.
Я не могу сбежать из этого дома.
34
Мои глаза открыты.
Надо мной нависает его бледное лицо, и все мышцы от ужаса сводит судорога.
Не делай мне больно. Прошу, только не бей.
Но когда мой мозг просыпается, я понимаю, что лежу на боку лицом к Каю, и плечи сразу расслабляются.
Глаза его закрыты, дыхание спокойное, горловое.
Похоже, мы оба в какой-то момент заснули.
Мочевой пузырь у меня переполнен до рези в паху. Смотрю за Кая на открытую дверь в спальню. Туалет прямо за стенкой.
Миллиметр за миллиметром сдвигаю ноги к краю матраса, стараюсь двигаться так, чтобы случайно не натянуть одеяло, и постоянно поглядываю на Кая. Он неподвижен, и лицо у него безжизненное, как восковая маска.
Как только ступни касаются холодного пола, встаю и осматриваюсь по сторонам в поисках телефона. Который час, я не знаю, но кто-то же в этом городе может еще бодрствовать? Линн или Надия. Полиция.
Прищурившись в синеватом полумраке, оглядываю прикроватный столик и стеллажи. Кай, наверное, спрятал оба наших телефона, когда я сама пряталась в чулане. Наверняка он уже тогда понял, что я ему не доверяю. Но куда же он их спрятал?
Здесь внизу темно, Беккет.
Перевожу взгляд на кровать, вернее, на пол у кровати.
Годы назад, когда тебе было страшно… я был там… под кроватью…
Не сводя глаз с Кая, опускаюсь на колени, упираюсь руками в пол и становлюсь на четвереньки. Теперь Кая не видно, но делать нечего. Приподнимаю край прохладного одеяла.
