Тут Беккет опускает голову, закрывает лицо ладонями и тихо стонет.
А я продолжаю:
– Конечно, я понимала, что ты не появишься на том собрании. Ты вообще никогда не приходила на собрания в ратушу. Но я надеялась, я так надеялась, что, возможно, в этот раз все будет по-другому.
А потом мы с Каем стали чуть ли не каждый день тусоваться. И в общем, как-то случайно стали парой. Мы ведь практически были неразлучны, ну, как члены одного книжного клуба, понимаешь? Но говорили мы не только о твоих книжках. Мы говорили о том, как сможем вернуть тебя в Хэвипорт.
– Н-нет, нет, нет… – мычит Беккет, не отрывая ладони от лица. – Прошу, не надо…
– И знаешь, тебя ведь было очень непросто найти. Ты не появлялась на разных там ваших мероприятиях, тебя не было в соцсетях. Мы с Каем начали терять терпение и в итоге поняли, что если хотим снова тебя увидеть, то должны заставить тебя вернуться в город.
Беккет опускает руки. Лицо у нее белое как мел.
– Что?
Я ловлю себя на том, что снова улыбаюсь. Эта самая лучшая часть моей истории.
– Линн, ты меня пугаешь…
– Решение убить Гарольда далось нам легко.
Беккет начинает тихо поскуливать. Ей тяжко будет это выслушать, но без этого никак. Все, что я сделала, я сделала ради нее.
– Твой отец был настоящим злодеем, он сам напросился. Но на деле наша затея была очень рискованной, действовать надо было крайне осторожно. К счастью, от нашей полиции в Хэвипорте вообще никакого толку. Моя мать годами воровала в одних и тех же четырех магазинах, а ей даже предупреждения ни разу не вынесли. В общем, я сказала Каю, что если он будет соблюдать осторожность, то ему за это ничего не будет.
Беккет начинает очень часто дышать, как будто у нее случилась паническая атака.
– Это… это неправда… Я не верю… Ты все выдумала…
Крепко сжимаю ее руку.
– Я бы никогда не стала тебя обманывать, Беккет Райан. Понимаешь меня?
Она пытается от меня вырваться, но я очень хорошо ее держу.
Я никогда ее не отпущу.
– Кай подружился с твоей мамой, это было просто, ведь он такой обаятельный парень… Даже тебя сумел подкупить. Он стал помогать ей по дому, ходил за покупками, присматривал за Гарольдом, когда сиделки уходили. А я, естественно, оставалась в стороне, твоя мама могла меня узнать, и тогда весь наш план коту под хвост. И вообще, я не могла по глупости загреметь в тюрьму. Ведь я должна всегда быть рядом. Все только ради тебя.
Беккет пытается встать с кровати, но у нее подкашиваются ноги. Она плачет.
– Прекрати. Я не могу это слушать…
– А твой отец, он слабел с каждым днем. У Дианы уже сил не хватало на то, чтобы за ним приглядывать. И Кай говорил ей, чтобы она пораньше шла спать, мол, сам за ним приглядит. Но на деле он оставался с Гарольдом в темной спальне и нашептывал ему на ухо разные страшные истории. Рассказывал твоему злобному папаше истории о том, как он за все содеянное попадет в ад и там черти будут рвать его на части, будут сдирать с него кожу горячими длинными пальцами, а потом сделают из нее себе платья и будут в них отплясывать и хохотать, обдавая его своим вонючим дьявольским дыханием. И твоему отцу становилось все хуже. Любой бы сказал, что он потерял связь с реальностью. И это действительно так и было. Кай доводил его до безумия, пугал до смерти. Воздавал по заслугам. А потом, где-то спустя неделю, твой папаша не выдержал, его хватил удар, и он отправился на тот свет.
У Беккет глаза блестят от слез, она яростно мотает головой.
– Перестань… Прошу тебя… замолчи…
– Умно, правда? Да, очень умно придумано. – Я отпускаю ее руку, и в этот раз она даже не пытается встать с кровати. – Но этого было недостаточно.
– Прошу…
– Ведь смерть Гарольда не могла вернуть тебя домой, да? Ты ненавидела его за все то, что он с тобой делал, так почему тебе было возвращаться на его похороны? Так что одного родителя было недостаточно.
Беккет издает какой-то жуткий звериный звук, и по ее щекам текут слезы.
– Мама…
– Она тоже должна была уйти. Уйти, как все те, кто отравлял твою жизнь. И я должна была за этим проследить.
Тут Беккет начинает рыдать. Рыдает по-настоящему. Мне безумно хочется прижать ее к себе и утешить, и я обязательно это сделаю, но сначала закончу свой рассказ.
– И Кай был самым токсичным из всех. Он хотел, чтобы ты принадлежала только ему одному. Я с самого начала об этом знала. Ты не должна была в него влюбляться. Он был нужен только для того, чтобы вернуть тебя домой, он не имел права украсть тебя у меня. Так что я и от него тоже избавилась.
– Ты все лжешь, – захлебываясь от рыданий, выкрикивает Беккет. – Там был оползень. Я видела…
– Я, когда получила твою эсэмэску, побежала к обрыву и увидела его там. Он цеплялся за край обрыва. Рыдал, выл, такой жалкий… Хотел, чтобы я его спасла. Но с чего бы? Он всегда стоял у меня на пути, вечно вел себя так, будто любит тебя больше, чем я. И это притом, что я полюбила тебя раньше, чем он. Гораздо раньше, понимаешь?
Тут я вспоминаю, как он цеплялся за край обрыва, и это воспоминание делает меня по-настоящему живой.
– И я наступила пяткой на его пальцы. Причем сильно, и не раз и не два. И он сорвался… упал в море.
Сначала я решила, что сохраню это в тайне. Просто не была уверена, что ты поймешь. А потом узнала о том, что он с тобой делал, когда мы были еще маленькими девочками. Узнала о том, что в твоей комнате по ночам действительно кто-то прятался.
И тогда я поняла, что те рисунки в дневнике Беккет – это все Кай. А я-то думала, что это она сама рисовала.
Но это был он.
– И тогда я поняла, что поступила правильно и когда-нибудь обязательно тебе об этом расскажу. О том, как спасла тебя, как убила того монстра, который прятался у тебя под кроватью. – Тут у меня даже голос начинает дрожать от волнения. – О том, как я убила всех монстров.
Лицо Беккет становится какого-то неестественного цвета, как кусок бледно-зеленого мыла.
– А теперь остались только ты, я… и ребенок. – Я протягиваю руку к ее животу. – Теперь мы сможем вместе его вырастить.
– Мне… мне плохо…
Она встает с кровати, наверное слишком резко, потому что глаза у нее закатываются и она снова оседает на кровать.
– Мне… мне плохо…
– Все хорошо, Беккет, это просто вино и гормоны. Сейчас ты делишься своей кровью с ребенком.
Она пытается ухватить меня за руку, но сил явно не хватает.
– Линн… прошу…
– Тебе надо отдохнуть. Поспи, хорошо? А я о тебе позабочусь.
Я обнимаю ее и укладываю на кровать. Она лежит на спине, раскинув руки.
– Я никогда тебя не оставлю. Я твоя лучшая подруга. Я всегда была твоей лучшей подругой.
Наклоняюсь и всматриваюсь в ее такое красивое, бледное лицо. Глаза ее наконец закрываются, дыхание становится ровным.
А я смотрю, как она погружается в сон, и глажу, словно куклу, по волосам.
Моя прекрасная фарфоровая кукла.
– Спокойных снов, Беккет Райан. Я присмотрю за тобой.
Благодарности
Я благодарен моей жене Пип, которая сочла эту книгу настолько жуткой, что хотела спрятать ее в морозилке.
Благодарен моему агенту Эду Уилсону за его упорство, за брюки в стиле канин и нюх на негрони.
Благодарен моему редактору Касиму Мохаммеду за то, что он с самого начала горой стоял за эту историю.
И команде Амазон: Лауре, Сэнди, Дженни и всем, кто остался за кадром. Работа с вами – чистое счастье, и вы поспособствовали тому, чтобы из меня вышел неплохой писатель.
Я благодарен моей семье за любовь и поддержку (мам, прости, что иногда позволял себе чертыхаться… это все из-за моих персонажей).
Благодарю Джорджа за то, что он однажды сказал: «Думаю, тебе стоит написать роман».
(Наверное, твоим следующим полезным советом будет такой: «Не сыграть ли тебе в лотерею, у тебя есть шанс выиграть?»)
Огромная благодарность команде «Lightyears» – без вас, ребята, моя жизнь была бы совсем другой.
