– Простите, – не удержался я, – так нам нужна история или современность?
Кто-то из девушек подавил смешок. Пустое лицо продюсера омрачилось – наверняка он записал меня в возмутители спокойствия. Как говорила мама, «на тебе черная метка, сынок».
Он сделал глубокий вдох.
– После вчерашнего тема стала еще актуальней. Большей остроты и желать нельзя.
Актеры, удивленные, переглянулись.
– А что произошло? – спросила та, что хихикала.
Продюсер зловеще улыбнулся.
– Вы что, не читали утренних газет?
Крис с важным видом объяснил:
– Мы рано пришли в репетиционный зал. Читали книги по драматургии.
Боже, этот унылый зануда хочет пробиться в старосты класса!
–Вы не расскажете нам, о чем сообщает четвертая власть? [229]
Продюсер наклонился вперед.
–Один из старших советников Эдварда Хита… старших, обратите внимание… был замечен в отеле в Сандерленде. Говорят, он ведет переговоры с нашими скандинавскими друзьями… ловит рыбу в мутной воде… законодательства о рыбной ловле.
– Ловит рыбу в законах о рыбной ловле? Потрясающая метафора, – пробормотал я.
Но Крис меня перебил:
– Нашим новым европейским партнерам это не понравится.
Продюсер подхватил, заметно оживившись:
– Французы уже в ярости.
– Ну, тут нет ничего нового, – фыркнул я.
Продюсер театральным жестом хлопнул ладонью по свернутой газете:
– Вот вам актуальный конфликт! Стычка между сторонниками и противниками. Полиция присылает подкрепление, чтобы не допустить кровопролития. Правительство винят в провокации. Правительство, – хлопок, – на самом, – хлопок, – высшем, – хлопок, – уровне, – хлопок.
Крис охнул:
– Предательство! Прямо как у барда. Вижу подлинный шекспировский размах.
– Вот только никто не умер, – буркнул я. И почему я не умею держать свой болтливый рот на замке!
Вторую половину дня мы репетировали сцену конфронтации между предателями и преданными. Идея была тупиковой, потому что в любом случае противная сторона пыталась поубивать соперников. Крис вздыхал:
– Не забывайте, что это спектакль для младшей школы. Нам нужно бескровное решение.
– Кажется, у меня есть идея, – тихо произнес я. Выход из тупика требовался всем, поэтому остальные навострили уши.
Крис, похоже, испытал не меньшее облегчение от перспективы продвинуться хоть куда-нибудь.
– А какую ты предлагаешь мотивацию для… – начал он.
– Уже пять часов. Официально – конец рабочего дня. Давайте-ка я еще поработаю над этим до завтра, – взмолился я.
Все мы устали, но никто не стремился уйти больше, чем я. К несчастью, я по доброй воле получил «домашнюю работу» на тот самый вечер, когда планировал свидание.
Уходя с репетиции, согретый одобрением товарищей, я был уверен, что свидание с Клэр закончится успехом. Мне хватало денег угостить ее парой коктейлей и горячим сэндвичем в «Розочке». Я умею ухаживать за девушками. Тогда я еще не знал, что на самом деле представляет из себя Клэр с ее наивными глазками и пухлыми губками, как у Мэрилин Монро.
Мне предстоял вечер шантажа и угроз, за которыми последовали кража и убийство. Как я мог это предвидеть?
«Любовь приятна невероятно…» Ну, вы поняли.
9
Рассказ Алин
Понедельник, 8 января 1973, утро
После стычки перед «Сиберн-Инном» ночь прошла спокойно. Спецназ (если его можно так назвать) убрался кто в участок, кто по домам. Джек Грейторикс, расхаживавший петухом, напоследок оскалился в мою сторону, как голодная пиранья:
– Увидимся завтра на дежурстве, милашка.
Единственное, что мне оставалось, – коротко кивнуть. Фургон уехал, протестовавшие разбрелись по своим теплым постелям, а репортеров менеджер отеля пригласил внутрь – погреться кофе с сандвичами за счет заведения. Пусть лучше посидят в лобби, чем толкаться снаружи, навлекая всеобщее неодобрение. Некоторые отправились проявлять снимки и отсылать в свои газеты, другие выстроились в очереди к отельным телефонам, продиктовать репортаж.
Нас с Уиллом тоже позвали в лобби, чтобы не смущать ранних пташек, гуляющих с собачками, и угостили заслуженным кофе. Ночной персонал нервно слонялся вокруг, настроенный ни в коем случае не допустить, чтобы хоть что-нибудь еще помешало Эдварду Дельмонту в переговорах с его шведскими приятелями.
Уилл оказался отличной компанией. Но когда дежурство закончилось и мы в шесть утра отправились обратно в участок, он поверг меня в первый за тот день шок.
«Панду» он вел на предельной скорости и, похоже, наслаждался этим.
– Очень неплохо для человека, окончившего университет, – пошутила я. – Похоже, ты не все время сидел уткнувшись носом в учебники.
– Боже, нет! Мы много пили и много гоняли. Конечно, не одновременно.
– Точно?
– Ни в коем случае. По дорожному законодательству от 1967 года установлен максимальный предел алкоголя у водителя в крови. Ну а уж новые алкотестеры быстро положат пьяному вождению конец.
Дорожное законодательство? Алкотестеры? Я уже была выбита из колеи.
– А ты умный парень, – заметила я. – Далеко пойдешь.
Он кивнул, пролетая по мосту через Уир, и круто свернул к полицейскому участку.
– На следующей неделе.
– Что на следующей неделе?
– Далеко пойду. Я же тебе говорил вчера, нет? Я на программе ускоренного повышения для сотрудников с высшим образованием. Стану инспектором за три года.
Я охнула, и не только потому, что он резко свернул к гаражу за участком.
– Я ничего о ней не слышала.
Он сделал смущенное лицо.
– Она может вызвать недовольство рядового состава, если слишком о ней трубить, – констеблей, отработавших в патруле, обходят недоросли, всего лишь из-за диплома по истории или литературе.
– Тогда почему ты мне сказал?
Уилл пожал плечами.
– Ты девушка. Тебя это не касается. Только мужчин, рассчитывающих на повышение.
Я сделала глубокий вдох и досчитала до десяти. Ладно, до пяти. А ведь Уилл уже начинал мне нравиться! Теперь он стал мне врагом, которого следовало бы закопать в угольных шахтах Уирмута.
Я подумала о Грейториксе.
– Недовольство рядового состава? Это точно, – пробормотала я. И тут последовал второй шок за это утро.
– Через неделю я сдаю экзамен на сержанта вашего участка, Южный Сандерленд.
Меня замутило. Соперничать с Грейториксом – одно дело; соперничать с тем, кого начальство и так выделяет, – совсем другое. Я сама ощутила горечь, которую должен был чувствовать Грейторикс. И разыграла единственную карту, что имелась на руках.
– Да! Старик Джона уходит на пенсию. Но им нужен кто-то с полевым опытом. Человек, который сможет управляться с двадцатью констеблями и их проблемами.
Уилл пожал плечами.
– Я научусь.
– Да, да, – заверила я его. – Не сомневаюсь, но…
– Но что?
– Я не должна говорить.
– Ну же! Ты уже сказала!
Я заколебалась. Прикусила губу, словно борясь с собой.
– Это неофициально… возможно, даже немного незаконно, но…
– Но?
Я испустила тяжкий вздох.
– Только никому не говори, что я тебя предупредила.
– Не скажу.
– Понимаешь… человек на эту должность уже есть. Победитель известен еще до экзамена. Возмутительно, понимаю, но так уж устроено тут, в Южном Сандерленде.
Невинное личико Уилла сморщилось.
– Так ты говоришь, что я могу пройти экзамен и подать заявление, но меня не возьмут?
Я горестно кивнула.
– Тогда что мне делать?
Я наклонилась к нему и доверительно произнесла:
– Сержант в полицейскому участке – это карьерный тупик. Тебе надо метить в Департамент уголовного розыска, если хочешь стать инспектором за три года. Или, еще лучше…
– Что?
– Переходи в дорожное подразделение. Ты отлично водишь. Запросто сдашь экзамен по вождению повышенной сложности. Умей я так водить, обязательно сдала бы. Дорожное законодательство от 1967-го ты уже знаешь. (Это было преувеличением, но я стремилась пролить как можно больше бальзама на его раненое эго.)
