Я глянул на пустую полку. Сарказм моей матери всегда отличался особой тонкостью.
– Ну да. Прости уж, ма. Она была в почте, но, наверное, тот почтовый фургон ограбили по дороге.
– О Тони, я всегда говорила, что из тебя выйдет отличный писатель. До чего очаровательная сказка! Почти как та, что ты рассказал в школе про смерть бабушки, чтобы пропустить неделю.
–Но бабушка правда умерла, – сказал я, изобразив возмущение.
– Умерла, – кивнула мама. – За пять лет до того, как ты использовал ее для прикрытия.
– Но я же не лгал! Ну, не совсем. И у меня была записка от тебя в подтверждение.
– Не-е-ет. Ты подделал записку и…
– У тебя найдется чистая рубашка, моя любимая мамочка?
Она подтолкнула ко мне тряпочный мешок.
– Что-нибудь еще, сэр?
– Раз ты спросила, мне не помешает душ. – Я частенько принимал душ у нее, поскольку в общем при моей квартире никогда не было горячей воды.
– Думается, в следующий раз я тебя увижу, когда снова накопится стирка? – поинтересовалась она, когда я спустился вниз, благоухая лавандой.
– Да, будь добра, у меня куча барахла, которое… прости, мам, я имею в виду, я обязательно приеду с тобой повидаться, как только обвыкнусь на новой работе.
– На новой работе? У кого-то хватило глупости тебя нанять? Сколько ты им платишь?
– Очень смешно, мам, но у меня двухмесячный контракт с театральной труппой в Ньюкасле. Сегодня уже начал. Я тебе все расскажу, обещаю.
– Если ты не против, я не стану затаивать дыхание в ожидании этого великого дня. Где дверь, ты знаешь. Постарайся не наступить на кота.
Я по-быстрому чмокнул ее в алебастровую щеку, прежде чем выйти. Она и правда меня любила.
Теперь у меня была спортивная машина, а я сам был в чистом, вымытый и выбритый. Свечка готова приманивать мотыльков.
«Только не подъезжай прямо к дому. Папа тебя не одобрит»,– предупредила Клэр ласково и игриво. Как можно меня не одобрить? – изумлялся я сейчас, глядя в зеркало заднего вида. Определенно папаша Клэр лишен всякого вкуса.
Поначалу я не был уверен, что она придет вовремя: с виду Клэр из тех, кто любит заставлять мужчин ждать. Наверняка ей нравятся такие обидные штучки. Оставалось лишь сидеть и дожидаться в машине в конце ее улицы.
Ноги у меня заледенели, потому что обогреватель был в «MG» дополнительной опцией и в комплектацию не входил. Я уже собирался вылезти пройтись, чтобы согреться, когда показалась Клэр – прекрасная настолько, что захватывало дух. В приталенном пальто из верблюжьей шерсти, явно дорогущем. Клянусь, когда-нибудь и я буду одеваться так же элегантно. Пока же в своем шарфе, тоненькой куртке и поношенной рубашке я чувствовал себя оборванцем, недостойным ее общества. Я открыл дверь и одарил ее своей самой чарующей улыбкой – той, что покорила бы и птиц на деревьях.
– Привет, – сказал я. – Выглядишь аппетитней некуда.
Что вы имели в виду, читатель, пробормотав сейчас «пошлость»? Судите меня за мои слова, а с ними и за аморальность?
Ответ, который она дала, усаживаясь на пассажирское кресло, был совсем не тот, что я ожидал.
– Собрался меня съесть? – ахнула Клэр в притворном ужасе. – Ты каннибал? Как те пассажиры, выжившие в авиакатастрофе на Рождество в Аргентине?
Дело было в Уругвае, но я не собирался портить веселье, поправляя ее [231]. Она повозилась на месте и спросила:
– А чем это пахнет?
– П-пахнет?
– Именно. Выхлопные газы?
Наверное, я уже привык и запаха не замечал.
– О, небольшая утечка из трубы, – ответил я. – Пытался заделать шов заплатой, и, наверное, что-то повредилось.
Она наморщила нос.
– У меня провоняет вся одежда и волосы, – горько вздохнула Клэр.
– Прости. Но ехать все-таки лучше, чем идти, разве нет? – пожал я плечами.
– Идти куда?
– Ну-у… куда угодно.
Она закатила глаза.
–Я имела в виду: куда ты собираешься меня пригласить? Только недалеко, чтобы не пришлось сидеть тут дольше, чем надо, – сказала она, оправляя подол коротенькой юбки.
Я сделал попытку поднять ей настроение:
– Трусишки прятать не обязательно!
И рассмеялся.
– Я их не ношу, – отрезала она. Развеселишь ее, как же! – Ну так куда мы едем?
– В «Розочку», – сказал я.
Клэр фыркнула:
– Надо было догадаться.
В салоне воцарилась тишина… кажется, она ощущалась бы, даже не почини я глушитель. Я въехал на просторную парковку перед пабом, изукрашенным, как рождественская витрина магазина. Воздух на ней вибрировал от музыки и смеха. Клэр изобразила улыбку и вылезла из машины.
Провела пальцем по капоту «Порше», стоявшего рядом с моим «MG»:
– Когда-нибудь у меня тоже такой будет.
– Когда построишь свой персонажный компьютер?
–Персональный. Персональный компьютер, – поправила она, после чего прошипела: – Давай-ка ты воздержишься от упоминаний моей работы, ладно?
Говорят, после плохого старта все может только улучшиться. Свидание началось отвратительно и продолжало ухудшаться. Мы вошли в грохот и сигаретный дым бара, полного пьяного молодняка. Я поздоровался с теми немногими, кого знал – в основном по школе, – и через зал помахал Мелкому Фредди. Он одними губами спросил: «Нормально?» – и я в ответ поднял два больших пальца. Да, с глушителем все было в порядке. Но тут он перевел взгляд на Клэр и сделал неприличный жест в ее сторону… ровно в то мгновение, когда она оглянулась посмотреть, кому я подаю сигналы.
Клэр не улыбнулась. Хуже может стать всегда.
Я думал, что в зимний вечер понедельника в баре будет немноголюдно, но там оказалось больше народу, чем в выходные. Любовное свидание, когда глаза встречаются над бокалом вина? Ха! Там не было даже свободного столика. Мы протиснулись к бару, и я попытался привлечь внимание персонала. С тем же успехом я мог бы быть невидимкой. Наконец вспотевшая девица в барной униформе – белой блузке и черной юбке – буркнула:
– Вам чего?
Видимо, к ее униформе не полагались улыбка и вежливое «Да, сэр, что вам предложить?».
Внезапно я понял, что не знаю.
– Мне пинту светлого, – сказал я и постоял, глядя, как она берет кружку. Потом окликнул Клэр:
– Что будешь пить?
Она протолкнулась ко мне сквозь толпу.
– Бренди с сидром.
Вот уж и правда: на вкус и цвет…
Я передал ее заказ потной барменше – да, в те времена девушек за барной стойкой называли именно так.
– Восемнадцать пенсов за пиво и тридцать пять за бренди с сидром. Всего пятьдесят три.
Один бокал Клэр обходился мне вдвое дороже собственного пива. Я очень надеялся, что она растянет его на подольше. Я протянул мисс В-Поту-и-Мыле пятьдесят пять пенсов и сказал оставить сдачу себе.
– Ну спасибо. Кольцо бриллиантовое куплю, – скривилась она. Как смешно!
Клэр опустошила бокал в два глотка; я успел лишь разок отпить свое пиво. Пустой бокал она протянула мне.
– Так гораздо лучше. Мне надо было выпить. Тяжелый выдался день. Не слезала с телефона с лондонским офисом. Проблемы.
– Заказать еще? – предложил я.
Она покосилась на меня с таким видом, будто я плюнул ей на туфли.
– Естественно, – последовал ответ.
– Естественно, – буркнул я себе под нос. По крайней мере, после коктейля ее лицо перестало быть таким ледяным. Выдержав еще одно сражение у стойки, я раздобыл для Клэр второй бокал и сильно порадовался, когда она стала пить его без спешки и со вкусом.
– Что за проблемы с офисом? – поинтересовался я.
– Стратегическое планирование и все такое.
– Все такое?
Она сделала большой глоток: бедняжке срочно требовалось подкрепить силы.
– Конкуренция.
– За твой персонифицированный компьютер?
Клэр сделала еще один долгий глоток, осушив бокал.
– Закажи мне новый, и я тебе расскажу, – сказала она.
12
