– В какой день? – спросил я.
– Завтра. В среду. Чем быстрей добудешь информацию, тем быстрей мы тебе заплатим. Встречаемся здесь в половине девятого, отдашь мне папки. Я доставлю их своей команде, и если там будет то, что мы ищем, в четверг после обеда я привезу тебе славную кругленькую тысячу фунтов.
Последние несколько фраз меня ошеломили. Мозг отказывался их воспринимать.
– Завтра? Серьезно? Завтра? Так скоро?
Клэр вгляделась в мое остолбенелое лицо.
– Естественно, я зайду в полицейский участок и заберу жалобу на тебя. Сразу же. – Она встала из-за стола и придвинула папку ко мне. – Ничего не бери с собой завтра, кроме ключа. Заучи инструкции наизусть, а потом уничтожь.
– Ты не останешься выпить?
– Нет. Надо вернуть папе машину. Увидимся здесь завтра в половине девятого, – бросила она через плечо, распахнув дверь и едва не столкнувшись с Мелким Фредди, стоявшим на пороге.
– Ух ты, – вместо приветствия выдохнул он. – Она тебя бросила?
– Конечно же нет, – ответил я с натянутым смешком. – Она девушка занятая. Заехала назначить свидание на завтрашний вечер. Выпьешь со мной?
Я определенно нуждался в еще одном пиве, чтобы утихомирить разгулявшиеся нервы.
Подходя к барной стойке, я заметил, как Дженни крепче прижалась к своему добросердечному ухажеру. Она бросила на меня взгляд, смысл которого я не смог разгадать, после чего впилась поцелуем в его грязную шею. Ощущение я помнил. Но нисколько не завидовал. С чего бы? В конце концов, очень скоро я стану миллионером.
И тогда будет очередь Дженни жалеть.
Часть II
Второе убийство
27
Рассказ Алин
Среда, 10 января 1973, раннее утро
Первый час среды я провела, наблюдая за двором Джорди Стюарта из окна Памелы. Я едва не задохнулась от вони духов и едва не заснула от мерного похрапывания из кровати. Минут через двадцать свет в гараже погас и появились Джорди с Джимми Кроули. Хозяин запер ворота на цепь с навесным замком, после чего они разошлись в противоположных направлениях.
Я продолжила следить за двором. Если Браун там, его только что заперли внутри. Если его там нет, его только что заперли снаружи, лишив доступа к «Остину». Или существует другой способ попасть во двор? Вряд ли он достаточно отчаянный, чтобы пройти по железнодорожным путям за гаражом, подумала я. С другой стороны, это безопасно, потому что поезд слышно за полмили и всегда можно отступить в сторону. Я напрасно теряла время.
Ветер тряс рассохшиеся рамы в комнате Памелы, по полу тянуло сквозняком. Я набросала в блокноте рапорт, объясняющий, где я провела этот час. Доложить правду – что я преследовала убийцу – было нельзя; мальчишка-детектив из Скотланд-Ярда уже от меня отмахнулся. Мне не хотелось выслушивать еще одну лекцию о том, что не следует вмешиваться в дела уголовного розыска. Я выдумала пьяную драку возле жилого квартала на Корпорейшн-роуд и скромно прибавила, что не побоялась вмешаться и разнять дерущихся – здоровенных мужиков. Конечно, читать мой рапорт никто не станет, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Последние машины проехали по Тауэр-роуд, последние пьяницы разбрелись по домам и улеглись в провонявшие потом постели, когда я увидела кого-то… не пьяницу и не того, кого ожидала. По Тауэр-роуд шагал полисмен. По походке я сразу узнала Джека Грейторикса. Либо ему надоело лизать сапоги скотланд-ярдовцам, либо он получил приказ возвращаться к своим прямым обязанностям, то есть патрулированию. Если он продолжит двигаться обычным маршрутом, рано или поздно мы столкнемся.
Предупрежден, значит вооружен. Буду остерегаться его и перемещаться окольными путями, чтобы избежать встречи.
Я отошла от окна. Вроде бы успела, прежде чем он меня заметил. Джек остановился, поднял голову и уставился на наши окна. Он был в черных перчатках и внезапно потер руки, как обжора при виде накрытого стола. Я поежилась – но не от холода в комнате Памелы. Минуту спустя Грейторикс развернулся и медленно двинулся обратно, периодически оглядываясь. Придется всю ночь бегать от него.
Мой план отлично сработал; я прошла до северного конца патрульной территории, к мосту, где погиб Дельмонт, и свернула на крутой склон, ведущий к верфям. Там у складов разгружались и загружались грузовики. Докеры перекрикивались между собой, водители обменивались грубоватыми шуточками, таская тяжеленные ящики.
– Доброго утречка, милашка! – крикнул мне водитель из кабины, пока подъемник ставил ему в кузов очередной контейнер. – Заблудилась? – спросил он и рассмеялся собственной шутке. Я двинулась в его сторону; он открыл дверцу и присел на порожек, сворачивая самокрутку.
– Если ищешь контрабандное курево, сходи лучше в Южный док, – ухмыльнулся он. – У нас тут полиции делать нечего. На этой стороне только легальный бизнес.
– Наверное, в понедельник полиции тут хватало. Когда убили того парня, – сказала я.
– Ты о попрыгунчике? Ну да, копы на пару часов перекрыли движение, а потом все улеглось. – Внезапно он вспомнил. – Правда, один легавый, совсем молокосос, приходил вчера, задавал вопросы.
– Вопросы?
– Ну, не видел ли кто чего.
– А видел?
– Так, по мелочи, – ответил он, глубоко затянувшись сигаретой. – Но кто ж ему скажет! Это ж придется тащиться в полицию, давать показания, все в этом роде. А у нас, дорогуша, почасовка, знаешь ли. Не можем мы просиживать в участке, пить ваш мерзкий чай и отвечать на вопросы. К тому же парням не понравился этот заносчивый мелкий ублюдок, пусть он и из Лондона.
– Так что же «по мелочи» вы видели? – поинтересовалась я.
Он наклонился вперед и выдохнул табачный дым мне в лицо.
– Парня, который там был в то время, когда ему там быть не полагалось, – сказал шофер.
– Вы видели его лично?
– Нет, но мы же общаемся, сама понимаешь.
– Так расскажите мне, – сказала я.
Он наклонился еще ближе.
– В понедельник – днем, еще до происшествия, – один рабочий с верфей сказал, что видел вертлявого коротышку, который наговорил ему кучу вранья насчет того, почему тут бродит. Притом ездил этот коротышка на маленькой серой машине. Мы ничего бы не подумали, но один из шоферов, Фрэнки Грэм, вспомнил, что он тоже видел парня на серой машине ночью – сразу после того, как труп выловили из реки. По словам Фрэнки, он заблокировал серую машину, которую коротышка припарковал между складами… где ему не полагалось находиться. А еще коротышка что-то сильно волновался.
– Вы знаете, как зовут того рабочего с верфей?
Он пожал плечами, отчего складки жира на них заходили туда-сюда.
– Не. Он же не из наших. Старый такой. В шарфе Сандерленда. Всех зовет «паря». «Паря» означает…
– Я знаю, что это означает, – перебила его я. – Где мне его найти?
– Он всегда обедает в одном и том же пабе. «Доксайд».
– А Фрэнки Грэма вы мне покажете?
– Он сегодня в дальнем рейсе. Но в офисе тебе подскажут.
– Как ваше имя? – спросила я, вытаскивая блокнот.
– Зачем оно тебе? Я ниче не видел и ниче не знаю, – отрезал он и полез обратно в кабину. Жестянка с табаком упала с его колен на дорогу.
Я подняла ее и показала водителю.
– Пожалуй, стоит проверить происхождение этого табака.
– Проверить чего?
– Откуда он, – объяснила я, крутя банку перед собой. – Конечно, я всегда могу обратиться в офис и узнать, как вас зовут. Так что скрывать его не имеет смысла.
Табак был в каком-то дюйме от его пальцев-сосисок.
Он назвал свое имя, и жестянка вернулась к нему.
Его жизнерадостную физиономию словно затянуло тучами; моя же, напротив, сияла, как облака, когда видишь их с самолета. Вот так-то, Браун! Я тебя поймала. В тюрьме, кажется, шьют мешки для почты, но я добьюсь для тебя спецзаказа: сшить мне сержантские погоны,– думала я.– У меня твоя машина и твои ключи. Я знаю, где были ты и твой «Остин» перед смертью Дельмонта и как ты оценивал будущее место преступления. Тебя и твою машину видели рядом с мостом, с которого Дельмонт упал. Как ни банально звучит, я держу тебя, Браун, за задницу.
