Купленные незадолго до войны складные кресла с потускневшей хромированной арматурой и оранжевыми брезентовыми сиденьями были беспорядочно расставлены по крыше. Там же находился столик с оранжевым верхом – того же цвета, что и навес над входной дверью. На крыше лежали два пляжных зонтика в ожидании, когда их установят. Г. М. с недовольным видом окинул все это взглядом.
Подул легкий ветерок. Чуть вдалеке за дорогой виднелись три фронтона «Лежбища дракона», а на небольшом возвышении за ним раскинулось широкое поле и Черная чаща. К северу, на приличном от Флит-Хауса расстоянии, полукругом поднималась глухая стена тюрьмы Пентикост. В ее маленьких оконцах света не было, и даже отсюда она казалась мрачной, пугающей.
Г. М. уперся кулаками в бедра и развернулся:
– Эй, сынок!
– Да, сэр? – На вытянутом лице Рики заиграли желваки, он угрюмо стукнул ногой по крыше.
– Не позволяйте Джеку Стэннарду выводить вас из себя. – Г. М. замялся. Его лицо как будто раздулось, он смущенно скосил глаза. – Послушайте, вы действительно так любили вашего старика?
– Я бы так не сказал, – махнул рукой Ричард. – У меня остались о нем довольно смутные воспоминания. Недостатков у него было немало, и порол он меня, что называется, от души. Но…
– Но?
– Он никогда не возмущался, если я приходил домой весь грязный или после драки. Стоило мне проявить интерес к какой-нибудь игре, он покупал ее, прежде чем я успевал ему рассказать. – Рики как будто отмахнулся от своих мыслей. – Нет, я переживаю за маму. Этот наглый адвокат, наверное, что-то ей сказал… А впрочем, нет! Рут утверждает, что он ее не огорчал, а Рут честна как Английский банк. Но это не важно. Что вы хотели узнать?
– Я хочу знать, – проворчал Г. М., – какого цвета были пляжные кресла.
Тут дверь, ведущая на крышу, открылась, старший инспектор Мастерс возник на пороге в шляпе-котелке и с портфелем в руках и услышал последние слова.
– Господи боже мой! – тихо и устало проговорил он.
– Кстати, – сказал Г. М. Рики, – это тот самый пройдоха – старший инспектор, о котором я вам говорил. Не обращайте на него внимания.
Ричард, на которого появление инспектора Скотленд-Ярда произвело куда большее впечатление, чем знакомство с Г. М., все же повернулся снова к сэру Генри.
– Вы имели в виду, какого цвета они были тогда?
– Да! Я не про эти складные кресла из хрома. Вы помните?
– Ха! Помню! – фыркнул Ричард. – Та старая мебель стояла здесь, пока я не поступил в Кембридж.
– Ну? И какого она была цвета?
– Шезлонги – полосатыми, черно-зелеными. Еще был небольшой диванчик и плетеные стулья с полосатой обивкой.
– А что насчет пола?
– Его покрасили в тускло-серый цвет, как те трубы.
– И ничего розового?
– Розового? Нет, если только кто-то не принес плащ или что-нибудь еще.
Лицо Г. М. стало убийственно мрачным.
– Послушайте, сынок. Я не ставлю под сомнение ваши слова, но это было так давно. Кто-то может подтвердить то, что вы сейчас сказали?
Ричард задумался.
– Мисс Аптон? Нет, она уволилась через пару лет, и мы ей потом еще платили пенсию. Макэндрюс – садовник и разнорабочий? Нет. Кроши! Кроши работал у нас дворецким. В наши дни никто уже не держит дворецких, кроме бабушки Брейл. Но он все еще живет в Ридинге. Мама может дать вам адрес. Только не говорите ей всю правду!
– Как интересно, сэр, – с сарказмом заметил Мастерс, не обращаясь ни к кому из них конкретно. – Неужели мы наконец-то выясним природу розовой вспышки?
Г. М. какое-то время стоял молча и моргал. Затем развернулся, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, прошел по крыше и остановился на самом краю. Мастерс со своего места видел, что никто не смог бы незаметно напасть на сэра Джорджа на этом участке голого бетона площадью в пятьдесят квадратных футов.
Г. М. смотрел вперед, широко расставив ноги и поблескивая лысиной. Затем он развернулся и открыл рот.
– Каким же я был сумасшедшим! – глухо произнес он. – Провалиться мне на месте! Круглый идиот!
Мастерсу уже доводилось слышать, как Г. М. говорит подобным тоном. Поэтому, несмотря на решительный настрой, он невольно вздрогнул. Мастерс и Рики подошли к самому краю и остановились рядом с Г. М.
– Что вы имеете в виду?
– Нет, черт возьми, нет! Пока я ничего не выяснил. Но забыл о двух важных моментах. Скажите, было ли на крыше что-нибудь белое?
Мастерс и Ричард переглянулись.
– Нет, – ответил последний, – разве что…
– Разве что, как и в предыдущем случае, кто-нибудь не принес белый предмет, – проворчал Мастерс.
– Видите ли, я совсем забыл, что небо в тот день было ярко-красным, хотя все упоминали об этом. Из-за этого белый предмет мог показаться розовым, если… – И снова Г. М. сделал паузу. – Впрочем, – упрямо продолжил он, – складывается впечатление, что последовательность событий в этой истории немного перепутана. Тем не менее я по-прежнему считаю, что это неосуществимое преступление. Впрочем, взгляните лучше на паб!
– Ага, и что же?
– Наш свидетель по имени Саймон Фрю сидел на центральном фронтоне с мощным биноклем. Это как раз напротив нас. У Артура Пакстона была подзорная труба… Кстати, где он находился?
Мастерс указал налево:
– На северном фронтоне. Там!
– Все верно. Значит, он смотрел немного сбоку. Сбоку. – Г. М. задумался и задвигал челюстью, словно великан-людоед, пережевывающий кость. – А на южном фронтоне никого не было. И… знаете, Мастерс, я не очень-то доверяю показаниям Пакстона. Он ведь тоже недолюбливал Джорджа Флита.
Мастерс с досадой взмахнул портфелем:
– Я же говорил, не стоит обращать на это внимания. Сэр Джордж считал унизительным, что напротив его поместья находится паб, к тому же он закрывал обзор. Но сэр Джордж даже не смог добиться от местных властей, чтобы те аннулировали лицензию Пакстона, и уж тем более ему не удалось бы отнять у него землю в ходе какого-нибудь судебного…
– Хм, судебного?
– Возможно, вы что-то слышали об этом, сэр?
– Да, немного. Так вот зачем этот Стэннард приезжал сюда в тот день, когда все случилось! Теперь все стало ясно, как божий день! – Г. М. задумчиво кивнул. – И наконец, можете что-нибудь еще рассказать о бинокле Джорджа Флита?
– Я в последний раз говорю вам, – с трудом сдерживаясь, ответил Мастерс, – с тем биноклем все было в порядке! Он упал на траву и даже не разбился. Констебль Берт Хартшорн принес его в дом вскоре после падения джентльмена. Никакого хитроумного устройства в нем не было. Ничего…
Г. М. обратился к Рики:
– А вы что скажете?
– Я не видел бинокля, – ответил Рики. – Я… – Он быстро повторил то же, что уже рассказывал Мартину и Дженни. – Все эти годы случившееся казалось мне таким простым. Но теперь вы все так запутали, что я уже сам ничего не понимаю. Например, эту историю с биноклем.
– А еще те розовые вспышки, – добавил Мастерс. – И скелет в часах! Сущая правда!
– Я хочу знать, что так расстроило маму, – продолжал стоять на своем Рики. Его лицо так напряглось, что стали особенно заметны складки, которые тянулись от ноздрей к уголкам губ. Он спрятал сильные руки в карманы спортивной куртки и сжал их в кулаки. – Теперь я освободился от брачных обязательств… По крайней мере, очень надеюсь. Но так ли это на самом деле? Да еще эта экскурсия в тюрьму сегодня ночью…
– Что еще за экскурсия в тюрьму? – тут же спросил Г. М.
Все трое инстинктивно отступили от края к середине крыши и, словно по наитию, переместились к пляжным креслам из потускневшего хрома и оранжевого брезента.
Дверь на крышу снова открылась, и Мартин с вытянутым лицом, но блестящими глазами быстро подошел к ним. Рики махнул ему рукой, словно спрашивая: «Узнали что-нибудь?» «Потом расскажу», – так же жестом ответил ему Мартин.
– Вы, – Г. М. наставил на Мартина указательный палец, – насколько я помню, несли какую-то околесицу про место для проведения казней. Что вы сегодня замышляете?
