Мартин приоткрыл глаза, и на ум тут же пришли мысли, которые пару раз посещали его во время войны. А именно: «Ну вот я и очнулся. Что, черт возьми, случилось на этот раз? – Далее следовала пауза для долгих размышлений. – Непонятно, было это что-то серьезное или нет, ведь я ничего не чувствую. О, какая умная мысль! И я не лежу плашмя на спине, мне что-то подоткнули под голову!»
Мартин тихонько пошевелился, его глаза по-прежнему оставались лишь слегка приоткрытыми. Он чувствовал напряжение и сильное волнение, но движений ничто не сковывало. Правое плечо и правая сторона груди болели, однако на левой руке не оказалось ни бинтов, ни шины, и он свободно двигал ею. Немного болела голова, Мартин нащупал на ней только нечто похожее на маленькую узкую продолговатую повязку.
И в этот момент память вернулась к нему, словно удар электрического тока.
Он не на войне. Кто-то сильно толкнул его в спину, он перелетел через парапет и нырнул головой вниз в туман, в его ушах звонил колокол, а в груди нарастала паника. И все же он остался жив. Эта мысль так потрясла Мартина, что он сразу же окончательно пришел в себя и с диким видом огляделся по сторонам.
Около постели справа он увидел широкое квадратное морщинистое лицо с орлиным носом и проницательными серыми глазами.
– Капитан Дрейк, – сказала вдовствующая графиня Брейл.
Мартин зажмурился, а затем снова открыл глаза.
«О прекрасная мадонна! Почему, после того как меня подняли с плитки у входа и каким-то чудом заново собрали в единое целое, в первую очередь мне суждено увидеть вовсе не Дженни. И даже не какую-нибудь хорошенькую медсестру. А именно вас!» – подумал он.
– Капитан Дрейк, – продолжала леди Брейл, – я сейчас кратко расскажу вам обо всем, что вы хотите знать. Во-первых, вы находитесь в комнате покойного сэра Джорджа Флита. Во-вторых, сейчас воскресенье, почти десять вечера. В-третьих, доктор Лорье наложил вам на голову пять швов. Еще у вас серьезные ушибы, но в остальном вы не пострадали.
Мартин приподнялся на локтях и с недоверием уставился на нее.
– Не пострадали, – размеренным голосом повторила леди Брейл, особенно подчеркивая эту фразу. – Доктор Лорье дал вам снотворного, чтобы вы не проснулись до вечера, из опасений, что пережитое потрясение даст о себе знать. Я думала, что в этом нет необходимости. И судя по всему, – она смерила его пристальным взглядом, – оказалась права.
Мартин откинулся на подушку и задумался об услышанном. Голова по-прежнему болела. Затем он снова приподнялся.
– Давайте разберемся во всем по порядку, – умоляющим голосом начал он. – Я упал с высоты сорок с лишним футов на плитку? И отделался несколькими синяками и пятью швами на голове? Но как такое возможно?
– Вы обязаны жизнью Провидению. Не забудьте отблагодарить его сегодня вечером в ваших молитвах, капитан Дрейк.
– Да, но в чем именно заключалась помощь Провидения?
Леди Брейл поджала губы.
– А еще, – добавила она, отводя в сторону взгляд, – я полагаю, что в случившемся определенную роль сыграл один ваш знакомый – несносный Мерривейл.
– Старина Г. М.? Что он сделал?
– Не знаю, обратили вы внимание или нет, – сказала леди Брейл, – на большой оранжевый навес над входной дверью. Обычно ткань лежит свернутой на железном каркасе.
– Ого!
– Что, прошу прощения?
Мартин хорошо запомнил этот оранжевый навес. Вчера Г. М. стоял посреди посыпанной гравием дорожки, упершись кулаками в бедра, и со злорадным видом глядел на этот навес над головами Мартина и Рут Каллис.
– Что касается Генри, – продолжала леди Брейл, прикладывая к губам носовой платок, – то иногда у меня закрадывается подозрение, не выжил ли он из ума. Горничная Филлис сказала, что он дал садовнику деньги…
– Знаю! Я был там, когда она об этом говорила.
– Да, но вам известно, с какой целью? Садовник должен был встать посреди ночи – заметьте, посреди ночи – и натянуть навес, чтобы затенить террасу! Но эта несусветная глупость, – продолжала леди Брейл, повышая голос, – неожиданно принесла пользу. Знайте, что, когда вы упали, ткань навеса задержала ваше падение. Точно так же делают пожарные с… Не помню, как это называется. Правда, потом ткань порвалась и вы соскользнули на землю. Это поистине удивительное спасение, капитан Дрейк.
– Старый маэстро! – тихо сказал Мартин.
– Боюсь, я вас не понимаю, – заметила леди Брейл.
На прикроватном столике лежали сигареты и его зажигалка. Мартин протянул к ним свою больную правую руку, но потом замер и посмотрел на леди Брейл. Его взгляд словно говорил: «Какой бы план ни вынашивал в своем изощренном уме Г. М., он спас мне жизнь, и вы об этом знаете». Надменный взгляд леди Брейл ответил ему: «Будьте так любезны, воздержитесь от разговоров на неподобающие темы».
Эта немая дуэль оказалась настолько явной, что леди Брейл недовольно скривила губы. Мартин не отвел взгляда. Тогда леди Брейл встала и, передернув плечами, которые выглядели особенно массивными под тяжелой твидовой тканью, начала расхаживать по комнате.
– Я готова признать, – сказала она, – что иногда Генри проявляет довольно грубую смекалку, позволяющую ему обвести преступников вокруг пальца.
– Спасибо вам на добром слове.
– Но он отвратителен, – тяжело вздохнула она.
– Я этого не замечал.
– Водит знакомство с подозрительными личностями. Ему даже не приходит в голову, – с искренним недовольством заметила леди Брейл, – насколько ниже они по своему положению. Из-за ребяческого тщеславия он вообразил себя образцом хороших манер, как лорд Честерфилд. И это просто возмутительно. Я уж не говорю о его гадком характере и склонности к сквернословию. Полагаю, прямо сейчас внизу он рассказывает бедняжке Цецилии, что в прошлой жизни был поэтом-кавалером.
– Леди Брейл, – перебил ее Мартин, – где Дженни?
Леди Брейл как будто даже не заметила смены темы.
– Дженнифер, – поправила она его, – ушла домой по моему особому распоряжению. Ее сегодняшнее поведение недостойно настоящей леди и просто отвратительно. По моим подсчетам, доктор Лорье не меньше двадцати раз заверял ее, что смерть вам не угрожает. И я даже не желаю обсуждать то, что она говорила на ваш счет.
Спальня представляла собой большую прямоугольную комнату с полосатыми обоями на стенах и тяжелой дубовой мебелью. Освещала ее только тусклая лампа на прикроватном столике. В том, что раньше здесь жил мужчина, не оставалось никаких сомнений.
Леди Брейл вдруг остановилась над кроватью Мартина.
– Капитан Дрейк, – сказала она официальным тоном.
Ее голос прозвучал как-то странно. Мартин уже закуривал сигарету, но вдруг погасил зажигалку.
– Да?
Казалось, что леди Брейл изо всех сил безуспешно старается открыть в своей душе какую-то дверь. И эта борьба дается ей с большим трудом.
– Я оказалась сегодня здесь, у вашей кровати, – она снова толкнула невидимую дверь, – с одной особенной целью. Хочу сказать… – Она осеклась. – Судя по тому, что мне стало известно о вашем поведении из определенных источников, вы обладаете качествами, а также некоторыми недостатками, которые считаются не менее важными, чтобы назвать вас истинным джентльменом. – Последовала пауза.
Мартину показалось, что, возможно, сейчас наступит конец их вражде. Но он не доверял старухе ни на йоту, и это недоверие отразилось у него на лице.
– Спасибо, – мрачно произнес он. – Так вы сидели здесь, чтобы сказать мне это?
– Да-да, конечно! – как-то слишком поспешно ответила леди Брейл. – Какие еще у меня могли быть причины?
– Сложно сказать.
– Но теперь, – бросила она, – я уже сомневаюсь в правильности своих выводов. – Ее голос стал совершенно бесцветным. – Мне остается только передать вам распоряжения врача. На столике вы найдете желтую пилюлю. Запейте ее водой из стакана и ложитесь. Завтра будете чувствовать себя замечательно.
Мартин положил сигарету и зажигалку на столик, откинул одеяло и свесил с кровати ноги. На нем оказалась его пижама, а около постели стояли его тапочки.
