И вот теперь я – Фауст. Да, у меня было пятьдесят лет, а не двадцать четыре. И договор у меня не с дьяволом, а с бизнесменом по фамилии Браун.
Разница между Фаустом и мной в том, что я не провел жизнь в обидах и разочаровании. Я не глупец, требовавший поцелуя Елены Троянской, который ощущает на губах вкус пепла. Я сделал великолепную карьеру – после долгих лет упорной работы переключился с плохо оплачиваемых детских книжек на детективы и стал успешным автором.
Наверняка такое совпадение – автор детективов оказывается жертвой убийства – привлечет массу внимания, и продажи моих книг взлетят. Как вы понимаете, меня уже не будет на свете, чтобы этим насладиться, но мой агент Оли наверняка порадуется. (Розмари давным-давно умерла.) Я умру не зря – Оли разбогатеет, притом ему не придется брать на себя и пятнадцати процентов моих страданий.
Давайте смотреть правде в глаза – я заслужил свою судьбу. Грабеж принес мне деньги, которыми было оплачено убийство констебля Грейторикса. Так что, если подумать, на самом деле я убийца.
Клэр тоже успокоится, когда Браун исполнит свою миссию и прикончит меня. Она уже на пенсии, но по-прежнему остается в десятке богатейших женщин Великобритании по версии «Сандей таймс» с состоянием около пяти миллиардов фунтов. Ей не придется опасаться, что ее разоблачат в пособничестве грабежу и промышленном шпионаже.
О чем я говорил? Ах да, о моем агенте. В общем, я поднялся на много социальных слоев выше моей двухкомнатной квартирки, в которой обитал в 1973 году, когда оказался втянут в дьявольский пакт. И сижу сейчас в уютном кабинете в очаровательном особняке. Кабинете, где было создано столько шедевров – да-да, шедевров, ведь издатель повторяет это слово всякий раз, когда я передаю ему рукопись. (Он тоже будет в восторге от взлета продаж.)
Я в уютной комнате моего очаровательного загородного коттеджа, в камине тихонько потрескивают дрова, и деревья для них были спилены на моих четырех акрах земли. Я наедине с моими воспоминаниями – Фауст ожидает дьявола.
Дешевого вина больше нет, но я вспоминаю о бутылке великолепного односолодового виски, которое издатель всегда присылает мне на Рождество. Знаю, Браун откажется разделить со мной прощальный глоток. Профессионал до конца… моего конца.
Я прошел через годы злоупотребления алкоголем и сейчас редко прикасаюсь к крепким напиткам. В отличие от Фауста, я вполне могу отпраздновать хорошо прожитую жизнь. Притом отпраздновать с двумя старыми знакомыми. Пожалуй, я мог бы даже назвать их друзьями. Алин Джеймс, Джон Браун и я объединены совместными воспоминаниями, оставшимися с момента нашей первой встречи. Той невероятной первой встречи. Когда он потряс меня оброненным вскользь: «На самом деле я убийца».
Я вижу перед собой двух пожилых людей, сидящих в моей гостиной. Оба состарились красиво. У Джона стало меньше волос, и он отказался от своего обширного арсенала париков – использует их только для маскировки.
А вот и Алин. Седая шевелюра коротко подстрижена, спина прямая, как у солдата. Я улыбаюсь моим гостям. Показываю на декантер. Алин кивает и поднимает хрустальный бокал:
– Твое здоровье! – У нее на губах улыбка.
– Здоровье? Зачем оно мне теперь? – ворчу ей в ответ.
Однако улыбка теплая и искренняя. Лицо Джона похоже на греческую маску – но не трагическую, а скорее комическую.
Большую часть моей жизни как актер, а потом как писатель я пытался заставить людей улыбаться. Наверное, легкомыслие сейчас не к месту, но, черт (как сказал бы Фауст), все когда-то подходит к концу.
Алин делает глоток, и ее улыбка становится задумчивой. Она переводит взгляд на Джона на стуле с жесткой спинкой. Потом резко встает и идет к двери.
– Тони, мой старый друг, – говорит она, – хочу познакомить тебя с еще одним другом, – и распахивает створки. Гибкая леди лет семидесяти входит и встает с пистолетом в руке и усмешкой на физиономии.
– Позвольте представить: Джулия Кинг, – говорит она.
– Добрый вечер, мистер Дэвис, – обращается ко мне новая гостья. – Я большая поклонница ваших книг.
Алин насмешливо фыркает.
– У Джулии ужасный вкус в литературе.
– Помимо того, что я ваша поклонница, я еще и убийца. Больше пятидесяти лет совершала преступления того рода, о которых вы пишете, – объясняет она.
Я замечаю, что Браун сидит неподвижно, с бесстрастным лицом. Возможно, забавляется втихомолку.
– Что же, мисс Кинг, мистер Браун отдал вам свой заказ в субподряд? Вы пришли меня застрелить? – спрашиваю я.
– Ха! – отзывается Браун. – Она бы не попала. Не попала же она в меня тогда, много лет назад.
Джулия с улыбкой отвечает:
– Мистер Дэвис, мне предложили стандартную оплату в восемь тысяч фунтов…
– Скидка на услуги, наем по объявлению, – кривится Браун.
– …восемь тысяч фунтов, чтобы убить находящегося здесь мистера Брауна.
Тот и бровью не ведет. Алин говорит:
– Но Джулия убьет его, только если Браун убьет тебя.
Я киваю, медленно начиная понимать.
– Мексиканский тупик, – говорю я. Немного похоже на то, как я целился из ненастоящего пистолета Брауну в голову, пока он наставлял реальное оружие на Алин перед своим гаражом. С тех пор прошла целая жизнь.
– Я использовал этот прием в «Смерти примадонны», – говорю я.
– О, один из моих любимых романов! – жарко восклицает Джулия.
– Дайте-ка разобраться, – снова вступаю я. – Кто-то предложил вам восемь тысяч долларов, чтобы отомстить, если Браун меня застрелит. Кто же?
– Я, – говорит Алин.
– Ты? Но я тебе не нравлюсь. Ты едва терпела меня эти пятьдесят лет. Ты меня ненавидишь.
–Но я тебе должна, – говорит она. – Ты помог мне совершить праведную месть над убийцей Хелен пятьдесят лет назад.
При упоминании о Хелен по ее лицу пробегает судорога боли. Короткая, но душераздирающая.
– Значит, я тебе должен восемь тысяч фунтов, Алин, – говорю я.
– А мне, – вмешивается Браун, – вы должны пять тысяч. Я обязался вернуть их Клэр Тируолл в случае расторжения контракта.
– Вы принимаете банковские переводы? – спрашиваю я. – Чеками я не пользуюсь уже много лет.
– Я беру только наличными, – бурчит Браун.
– А я готова отказаться от гонорара в восемь тысяч, – жизнерадостно восклицает Джулия Кинг, – но при одном условии.
– Только скажите, – киваю я.
–Мне всегда хотелось иметь книгу, посвященную мне. Но иметь одну из ваших книг, посвященную мне, – это просто мечта.
За пять тысяч наличными – и книгу, посвященную Джулии Кинг, – я могу спасти свою жизнь? Согласился бы Фауст на это? Да, обеими руками.
А вы? Конечно же.
А я? Как по-вашему?
Мы пьем здравицу; Джулия хлопает в ладоши.
– Потрясающе! – стонет она в полном восторге. – И как эта книга будет называться?
Мне даже не приходится думать.
– Она будет называться «На самом деле я убийца».
Закрученный, извилистый, непредсказуемый путь – так можно охарактеризовать этот детектив, потрясающее заключение которого раскрывается целых пятьдесят лет спустя. Меня затянуло в эту мрачную и остроумную историю с такой простой задумкой и такими интригующими персонажами – мне не терпелось ее дочитать, но при этом не хотелось, чтобы она кончалась! Яркая, умная, смешная и захватывающая книга.
Идеальная смесь жуткого и смешного. Прекрасная книга.
Бенджамин Гилмер
Убийство на улице Доброй Надежды
Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать
Посвящается доктору Винсу Гилмеру и всем психически больным заключенным тюрем. Да исцелятся все они.
Об уровне цивилизованности общества можно судить по его тюрьмам.
Федор Достоевский [241]
Benjamin Gilmer
THE OTHER DR. GILMER
