– Конечно, объяснение, – продолжил Стэннард, – настолько простое, что может показаться комичным. Я бы назвал это неосознанной мышечной реакцией. Полагаю, вы знаете, как выглядят старые кресла-качалки? И как они двигаются, когда вы в них раскачиваетесь? Вот так я там и оказался. Но меня это привело в чувство. Я отодвинул кресло и затушил сигару. Боль в обожженных пальцах казалась нестерпимой. Было около двух часов ночи. И я решил воплотить идею… Да что там говорить, она возникла у меня с самого начала. Я решил сделать это и избавиться от страха, который она мне внушала.
– Идея? – спросил Мастерс. – Какая идея?
Стэннард поморщился.
– Я решил посмотреть, что случится, – ответил он, – если я опущу рычаг и открою люк.
Глава пятнадцатая
Стэннард попытался изобразить на своем лице улыбку.
– Честно говоря, я мог сделать это намного раньше. Одна из причин моей нерешительности, – задумчиво сказал он, – возможно, связана с тем, что мне не хотелось шуметь. У себя дома по ночам мы ведь тоже стараемся не издавать громких звуков. Мне казалось – вероятно, я почерпнул эту идею из книг, – что обязательно раздастся грохот или треск. Хотя, если следовать логике, подобный люк должен открываться легко и бесшумно. Или, напротив, из-за долгого простоя механизм мог вовсе не сработать. Как бы то ни было, я взялся за рычаг и потянул вниз. Он поддался, но совсем чуть-чуть. Я нажал сильнее. Послышался скрип, исходивший то ли от рычага, то ли от люка. Тогда я, полный решимости довести дело до конца, ухватился за рычаг покрепче обеими руками и навалился на него всем телом. И люк открылся. При удачном стечении обстоятельств он бы только громко заскрипел. Но петли сильно проржавели, правая дверца сорвалась и упала с таким грохотом, словно обвалилась крыша.
Мартин Дрейк на мгновение перенесся в прошлое.
Грохот, достаточно громкий, но слегка приглушенный толстой дубовой дверью и стенами колодца… Так вот что это был за шум, разбудивший его в два часа ночи!
А Стэннард снова заговорил:
– Я ожидал, что будет шумно, но не настолько! Грохот меня ошарашил. Сразу после этого, – он повернулся к Мартину и мельком взглянул на него, – мой друг Дрейк окликнул меня из-за железной двери: «Стэннард!» А потом опять: «Стэннард! С вами все в порядке?» И я крикнул в ответ: «Да! Вполне!» Я боялся, что голос выдаст меня… Впрочем, это уже было не важно. Пока я опускал рычаг, фонарь стоял на полу. Затем, так и не придя в себя от потрясения, я приблизился к открытому люку и наклонил фонарь так, чтобы его луч осветил колодец. Тот был прямоугольный, с кирпичными стенами и значительно больше продолговатого люка. – Стэннард сделал паузу. – Итак, мистер Мастерс, – добавил он затем, – инспектор Дарк, вероятно, рассказал вам, что я там увидел?
– И что же вы увидели? – воскликнул Мартин.
– Совсем юную девушку, – ответил Стэннард. – Она лежала на спине, глаза закатились, и видны были белки. Тело сильно изуродовано, но я воздержусь от подробностей, которые заинтересуют разве что извращенцев. И все же в ту минуту мне показалось, что злые силы, обитавшие в той комнате, слетелись на труп, как мухи. – Стэннард пробормотал под нос извинения и встал. Слегка прихрамывая, он медленно подошел к позолоченному столику восемнадцатого века в центре комнаты. На мраморной крышке стояли графин с виски, сифон и стаканы. Теперь Стэннард оказался лицом к Мартину и Рут, а Мастерсу пришлось развернуться на стуле, чтобы видеть его.
– Энида Пакстон, – сказал Мастерс. – Вот мы и подошли к главному!
Темные глаза Стэннарда снова заблестели. Когда он наливал виски в стакан, его рука слегка дрожала.
– Энида Пакстон, – повторил Мастерс. – Сэр, вы узнали девушку?
– Нет. Я никогда раньше не видел ее.
– Но вы догадались, что ее убили? И совсем недавно?
Стэннард нажал на ручку сифона и смерил Мастерса долгим, почти ласковым взглядом.
– Да, инспектор, – ответил он. – Догадался.
Содовая с шипением полилась в стакан.
– Вы ведь были среди тех, кто, э-э, нашел окровавленный кинжал, причем со свежей кровью, в камере смертника?
– Я увидел кинжал вскоре после того, как его обнаружили, если вы об этом.
– Как раз об этом. И у вас не возникло, хм, предположения о связи между кинжалом и убийством девушки?
– В тот момент, кажется, нет. Но потом, естественно, возникло.
Мастерс принялся забрасывать его вопросами, а Стэннард стоял неподвижно со стаканом в руке и цедил ответы сквозь зубы.
– Мистер Стэннард, вам ведь известно, что нужно делать по закону в случае обнаружения трупа? Постарайтесь отвечать по существу.
– Полагаю, что сообщить в полицию? А вы постарайтесь использовать грамматические конструкции попроще.
– Так! – сказал Мастерс. – Как я понимаю, мистер Мартин Дрейк находился неподалеку и мог слышать вас…
– Я тут вспомнил, – нахмурился Стэннард, – что во второй раз он позвал меня вскоре после того, как я обнаружил труп девушки. Его голос звучал откуда-то издалека, как будто он отошел от двери. Дрейк крикнул: «У вас точно все хорошо?»
– Вы ему ответили?
– Да. Сказал, чтобы он занимался своими делами.
– Значит, вы могли позвать на помощь, но не стали этого делать?
Стэннард перевел взгляд на Рут.
– Инспектор, – с нежностью в голосе сказал он и сделал большой глоток виски с содовой, – я ни за что на свете не стал бы, как вы выразились, звать на помощь.
– И что же вы сделали после этого?
Стэннард сделал еще один большой глоток виски с содовой, осушив стакан.
– Положил фонарь на пол, уперся ладонями в края люка с двух противоположных сторон, где опускались дверцы, и повис на руках, вытянувшись во весь рост. А потом отпустил руки и спрыгнул в лужу крови на полу рядом с мертвой девушкой.
Мастерс резко вздрогнул.
– Вы хотите сказать, что надеялись оказать ей какую-нибудь помощь?
– Мои мотивы не так важны, я просто рассказываю, как поступил.
– Ну хорошо. А потом?
– Я еще раньше заметил, что глубина шахты около десяти футов. – Несмотря на виски, оживленное настроение Стэннарда начало угасать. – Я не смог бы выбраться самостоятельно. И оказался в ловушке. Фонаря у меня не было. Поэтому оставалось только сидеть в углу и ждать, когда рассветет.
– Но зачем же тогда вы это сделали? Если знали, что шахта в десять футов глубиной?
– Старший инспектор! – внезапно перебил его Мартин. И хотя Мастерс бросил на него злобный взгляд, в котором, казалось, таилась угроза тюремного заключения или чего-то похуже, Мартин это проигнорировал. – Если позволите мне задать Стэннарду всего один вопрос, я обещаю, что вы получите ответ на свой. Согласитесь, что моя просьба вполне справедлива?
Мастерс с недовольным видом развел руками, показывая, что сдается. Стэннард оперся обеими руками о мраморную крышку стола и попытался отреагировать весело и непринужденно:
– И что это за вопрос, мой дорогой Дрейк?
Мартин заглянул ему в глаза.
– Вам стало очень страшно, – сказал он, – но вы не сдались. Вы собрались доказать этим молодым наглецам, какие они трусы в сравнении с вами. И специально спрыгнули в шахту, оставив фонарик наверху, чтобы просидеть там в темноте рядом с… этим жутким зрелищем, чтобы в четыре часа выбраться из тюрьмы. Ведь так?
Стало тихо.
– Вы довольно грубо все сформулировали, – сказал наконец Стэннард, – но это так.
Рут выпрямила спину и сцепила руки. Она старалась сдерживаться, но слезы наполнили ее глаза.
– Стэн, вы идиот! – в ярости закричала она. – Абсолютный, круглый, законченный идиот!
Хотя Стэннард, очевидно, совсем не разбирался в женщинах, но даже он почувствовал, как изменилось ее отношение к нему. И не поверил этому.
– Рут, дорогая, – начал он и запнулся. Вид у него снова стал спокойным и серьезным. – Если мое глупое поведение дает вам хотя бы малейший повод для беспокойства, значит оно того стоило.
Пытаясь скрыть охвативший его ужас, Стэннард заковылял обратно к дивану и сел на прежнее место, после чего быстро взял сигару и отрезал кончик резаком, а Мартин протянул ему зажигалку.
