Мастерс теперь заговорил спокойным, почти вкрадчивым голосом:
– Нет, сэр. Ее не изнасиловали, если вы об этом. И похоже, даже не пытались. Преступление мог совершить любой. Любой… – В этот момент Мартину показалось, что старший инспектор собирался добавить «любой – как мужчина, так и женщина», но сдержался. – Любой, у кого есть садистские наклонности. Сейчас так любят разглагольствовать на эту тему! – добавил он.
– Где ее нашли?
– Вот! Тут мы переходим к главному. – Распрямив спину, Мастерс с удивленным видом повернулся к Рут и Стэннарду и мрачно поприветствовал их: – Добрый вечер, мисс! Добрый вечер, сэр! – Он говорил так, словно только что их заметил. – Не разглядел вас в темноте. Если не возражаете, я буду рад немного побеседовать с вами обоими.
– Да, конечно, – ответила Рут, не сводя глаз с Мартина. Она резко сорвалась с места, пробежала по комнате и схватила его за руки: – Ты жив и здоров! – Она окинула взглядом его лицо и лоб и с укором добавила: – Но выглядишь ты, Мартин, ужасно.
– Это не страшнее похмелья. Честное слово! – улыбнулся он.
Стэннард медленно подошел к ним. Г. М. говорил, что он пережил потрясение, и это было похоже на правду. Какая-то частица неуемной жизненной энергии как будто покинула его. Черные глаза уже не блестели, улыбка выглядела натянутой. Кроме того, подходя к ним, он оперся рукой о большое темно-красное кресло, словно пытаясь облегчить боль в лодыжке.
Что Стэннард увидел прошлой ночью в помещении для казни?
Рут тоже выглядела не очень хорошо. Она была, как всегда, нарядно одета, мелкие светло-каштановые кудряшки блестели вокруг круглого лица, зеленое платье плотно облегало фигуру. Но во всем ее облике появилось нечто болезненное. И Мартин начал осознавать, в каком напряжении все провели этот день.
И напряжение только продолжало нарастать. Они не говорили об этом, но тем не менее…
– Мартин, – начала Рут, взяв наконец себя в руки, – говорят, с тобой произошел несчастный случай. Но это ведь не так?
– Нет. Не так. – В этот момент он почти не обращал внимания на Г. М. и Мастерса.
– Что же случилось? – спросила Рут, а затем, так и не дождавшись ответа, как будто боясь его услышать, продолжила: – Я только знаю, что проснулась без четверти пять от звона колокола. А потом услышала грохот…
– Святые угодники! Неужели я так шумно упал?
– Нет, это был поднос с чаем! – ответила Рут и высвободила свои пальцы из его рук с таким укоряющим видом, как будто он ее чем-то оскорбил.
– Какой еще поднос с чаем?
– Дженни несла поднос с чайником из столовой к черной лестнице, – объяснила Рут. – Она услышала, как ты… Она услышала, как рвется навес, а потом что-то стукнулось о плитку. Представляешь? – Рут повернулась к Стэннарду, который, вероятно, уже слышал эту историю с полдюжины раз и кивнул в ответ. – Ты представляешь? Дженни сказала, что входная дверь была приоткрыта и прихожую заволокло туманом. Она просто бросила поднос, выбежала из дома и увидела, что ты лежишь на террасе, а весь лоб у тебя в крови. Тогда Дженни начала кричать. К тому времени я тоже вышла и видела, как Рики сбегает с лестницы в пижаме. Бедняжка Цецилия так устала, что все проспала. К счастью, доктор Лорье оказался в доме.
Стэннард с улыбкой рассматривал свои ногти и полировал их рукавом темно-серого пиджака. Затем лицо его стало серьезным. Слегка прихрамывая, он подошел к Мартину и протянул ему руку.
– Мой дорогой друг, – сказал Стэннард хрипловатым бодрым голосом, – примите мои поздравления с этим счастливым спасением.
«Похоже, что все, кого бы я сегодня ни увидел, – подумал Мартин, – хотят пожать мне руку».
– Это вы звонили в колокол?
Стэннард насмешливо посмотрел на него:
– Да. В расплату за все свои грехи.
Что ж, по крайней мере, одним подозреваемым в покушении на него стало меньше. Мартин уже успел проникнуться симпатией к Стэннарду. И теперь эта симпатия только усилилась. Этот человек точно не был лицемером.
– Но там, на крыше?.. – Рут робко подняла руку.
Мартин подумал, что лучше сразу обо всем рассказать, начиная с того момента, как они с Дженни шли сквозь туман, и заканчивая тем, как невидимые руки столкнули его вниз. Он видел, что Мастерс достал черный блокнот и быстро конспектирует услышанное. Г. М. сидел рядом с высоким белым мраморным камином, на котором стояли тусклые золотые часы и такой же тусклый золотой канделябр, выделявшийся на фоне темно-красной стены.
Когда Мартин закончил свою историю, ни Рут, ни Стэннард ничего не сказали. Они вообще мало говорили. Ощущение опасности слишком подавляло их.
Первым заговорил старший инспектор Мастерс.
– Значит, бинокль? – задумчиво сказал он. – Старый полевой бинокль на оранжевом столике на северо-западной стороне крыши.
– Совершенно верно.
– Сэр, вам, вероятно, будет интересно узнать, что остальные свидетели, поднимавшиеся на крышу позже, не нашли там никакого бинокля?
– Ничего не могу с этим поделать. При мне он там был.
– Знаете, Мастерс… – Г. М. махнул рукой. – А не мог ли это быть тот же самый бинокль, которым Джордж Флит пользовался тем судьбоносным днем?
Мастерс начал потихоньку закипать:
– Сэр Генри, я в последний раз…
– Хотите, чтобы я перестал нести чушь про бинокль? Ох, Мастерс, я знаю, что там не было никаких уловок вроде шипов, которые воткнулись ему в глаза! Но, как я понимаю, бинокль не разбился, а отлетел за пределы террасы и упал в траву. Поэтому полицейский поднял его и принес в дом.
– Да!
Держа нераскуренную сигару, Г. М. повернулся в кресле и подмигнул Мартину:
– Скажите-ка мне, сынок. Вот предположим, это тот же самый бинокль. Все ли у него было хорошо с линзами? Легко ли наводился фокус? Не расплывалось ли изображение? – Он сделал паузу. – Так как?
– Я же говорил, – ответил Мартин, – что мало в него смотрел. Но честное слово, он был в отличном состоянии.
– Это хорошая новость, – вздохнул Г. М. – Вы даже не представляете, как вы мне помогли.
Мастерс не мог надвинуть на глаза свой котелок, поскольку он лежал в кресле, но невольный жест выдал его намерение.
– Бинокль, – сказал он, с трудом сдерживая раздражение, – был в очень хорошем состоянии. Без каких-либо серьезных недостатков. И эта информация должна нам серьезно помочь?
– Именно, Мастерс.
– Ну… допустим. – Мастерс снова сосредоточился на записной книжке и Мартине. – Мистер Дрейк, можете добавить еще что-нибудь?
– Вряд ли. – Атмосфера становилась взрывоопасной, и Мартину хотелось ее немного разрядить. – Когда я очнулся, у моей постели сидела леди Брейл. Она злилась на меня, я на нее, поэтому я решил одеться и спуститься вниз. Здесь я обнаружил Г. М., который рассказывал тете… то есть леди Флит о том, что в прошлой жизни он был поэтом-кавалером и дуэлянтом, – усмехнулся Мартин. – Между прочим, сэр, вам стоило бы поговорить с доктором Лорье.
– Зачем это, сынок?
– Доктор Лорье хорошо разбирается в старинном фехтовании. Он вам все расскажет о таких приемах, как «пятьдесят на пятьдесят», «низко-высоко», «тщеславие», и еще много чего. Кстати, он упоминал, что его отец дрался два раза на дуэлях во Франции.
Мастерс злобно хмыкнул, заставляя его вернуться к теме разговора. Но похоже, у Мастерса у самого были претензии к доктору Лорье, поэтому он не сдержался и поделился ими:
– Вчера мы поговорили с этим джентльменом, Лорье, правда, толку от него оказалось мало.
Мартин не стал задавать наводящие вопросы, дав старшему инспектору возможность выговориться.
– Он все время бубнил, – проворчал Мастерс, – как его отец с большой седой бородой, старый и полубезумный, сидел в кресле-качалке перед дьявольскими часами со скелетом, раскачивался и бормотал что-то на французском. Сэр Генри перевел мне эту фразу так: «Разве честный человек совершит такое?» Только вот к убийству отношения он не имел, – добавил Мастерс. – В материалах дела говорится, что он находился в этой самой комнате и разговаривал с дворецким, когда сэр Джордж Флит свалился с крыши. – Мастерс вздрогнул, словно опомнившись. – Ой, простите! Я отклонился от темы. Итак, мистер Дрейк. Я хотел вас спросить… – Но свой вопрос он так и не задал. Взгляд Мастерса упал на Г. М., и после непродолжительной паузы лицо у него стало таким, словно он увидел долгожданное знамение.
