– Нет.
– Есть какие-нибудь соображения, кто бы это мог быть?
– Нет. Больше того, я могу поклясться, что крыша рядом со мной была пустой. – Мартин решил не развивать больше эту тему. – Бог с ней, с крышей, – сказал он. – А что там с колоколом? Я слышал его, когда падал. Что произошло?
– Святые угодники, неужели старушка София вам не рассказала?
– Нет! То ли из вредности, то ли она решила, что мне об этом лучше не знать. Со Стэннардом все хорошо? Никогда не прощу себя, если с ним что-нибудь случилось. Где Стэннард?
– Стэннард? – удивленно повторил Г. М. – Стэннард цел и невредим. Однако он пережил небольшое потрясение, – с любопытством в голосе добавил сэр Генри. – Как и вы, только при других обстоятельствах.
– Но если с ним… Что же тогда произошло?
Г. М. взглянул на ковер винного цвета, перекатился с пятки на носок и обратно, покачнувшись всем телом, подождал немного, словно никак не мог решить, что сказать в сложившихся обстоятельствах, а затем снова поднял глаза.
– Убийство, – ответил он.
В этот момент громко застучал дверной молоток.
Глава четырнадцатая
В комнате, элегантно обставленной в матово-красных, белых и темно-золотых тонах, тускло горели светильники, чей приглушенный свет создавал интимную атмосферу и в то же время вызывал ощущение сродни тому, что возникает в церковной тишине. В дальнем углу находился рояль, на его тускло поблескивающей крышке стояла фотография сэра Джорджа Флита в рамке.
Мартин уже собирался засыпать Г. М. вопросами: «Кто убит?», «В какой части тюрьмы?», «Кто?», – но многозначительный взгляд сэра Генри заставил его замолчать. Мартин тяжело опустился на мягкий диван, чувствуя пульсирующую боль под веками. Все увидели, как беззаботная горничная Филлис вальяжной походкой прошла через прихожую и открыла дверь.
– Миледи, это опять копы, – устало сообщила она.
На этот раз под «копами» подразумевался только старший инспектор Мастерс. С коричневой картонной папкой в левой руке и портфелем в правой он смущенно откашлялся в дверях гостиной. Свой котелок Мастерс держал под мышкой.
Тетя Цецилия отреагировала мгновенно. Несмотря на пережитый испуг и потрясение, она, очевидно, уже смирилась с тем, что как-нибудь все обязательно уладится. Она повернулась ко вновь пришедшему, ее ослепительно-белое платье со струящимися рукавами ярко выделялось на фоне бордового ковра.
– Мистер Мастерс! Как же замечательно, что вы пришли!
– Видите ли, – произнес Мастерс, немного ошарашенный тем, что ему как полицейскому оказали такой прием, – я здесь не совсем по делу. Просто зашел за сэром Генри.
– Прошу вас, чувствуйте себя как дома! – сказала тетя Цецилия с такой искренностью, что даже Мастерс поверил ей. – Мне пора ложиться спать, но вы можете располагаться. Филлис, у нас есть «Овалтин»? Какая же ты молодец! И мне нужно с кем-нибудь поговорить, пока я… Филлис! Где леди Брейл?
– Уехала домой, миледи. Давно уже.
Тетя Цецилия вдруг забеспокоилась:
– Как интересно… Мистер Мастерс! Скажите, Рики в «Лежбище дракона»?
– Сейчас уже нет, леди Флит. Бар закрылся полчаса назад.
– Значит, – сказала Цецилия, – он, вероятно, у Сьюзан Харвуд. – И она одарила Мартина Дрейка лучезарной вопросительной улыбкой.
«Будь осторожен! – подумал Дрейк. – Ты ничего про эту Сьюзан не знаешь, кроме того, что Рики хочет на ней жениться, а Рут говорила, что он в нее влюблен. Поэтому не стесняйся продемонстрировать полное невежество. К тому же все эти неприятные вопросы…»
– Сьюзан – милая девушка, – произнесла тетя Цецилия. – Но разумеется, я… – Она неодобрительно усмехнулась. – Понимаете, ее отец – фермер. У них с Рики ничего серьезного, да и какая разница? Ни одна женщина не устоит перед Рики. Я постоянно ему об этом говорю. И должна признать, всегда этим гордилась. – В комнате снова зазвучал ее приятный смех. – Мне казалось, в этом есть и моя заслуга. Что я сейчас собиралась сделать? Ах да! Лечь спать. Разумеется. Пожелайте всем спокойной ночи от моего лица! – Одарив присутствующих своей очаровательной улыбкой и взмахнув длинным рукавом, тетя Цецилия удалилась.
Мартин подумал, что, возможно, даже к лучшему, если эта легкомысленная сладкоголосая сирена их покинет. Как только Г. М. и Мастерс сосредоточили друг на друге внимание, атмосфера в комнате снова стала напряженной, а Мартин опять разволновался.
– Принесли все материалы? – спросил Г. М.
– Все, – проворчал Мастерс. – Честно говоря, меня уже тошнит от этих допросов. – Он бросил в кресло шляпу, портфель и папку.
Убийство.
Мартин в первую очередь поблагодарил бабушкино Провидение за то, что жертвой не стала Дженни. Ведь она была с ним весь день, ухаживала за ним, а ее поведение оказалось «недостойным настоящей леди и просто отвратительным». Леди Брейл и тетя Цецилия все еще живы. Как и доктор Лорье, которого он встретил в доме рано утром.
Г. М. и старший инспектор о чем-то разговаривали рядом с ним, но их речь звучала глухо и неразборчиво, словно голоса в толпе. Мастерс указал на Мартина и стал расспрашивать о падении с крыши. Г. М. ворчал, что на теле жертв, похоже, нет никаких улик, отчего у Мастерса снова подскочило давление. Но Мартин не придал этому значения. Он продолжал размышлять: Стэннарда не могли убить. Поскольку Стэннард цел и невредим. Теперь он знал, что это и не Рики, ведь его мать только что интересовалась, не задержался ли он в пабе. Значит, оставалась только…
– Послушайте! – воскликнул Мартин, вскакивая. – Это Рут Каллис?
Оба собеседника развернулись: лицо Мастерса теперь уже стало не просто румяным, а красным, Г. М. вытащил изо рта сигару.
– Черт возьми, сынок, не надо так орать, – возмутился последний, раздраженно замахав руками. – Что с ней такое?
Сердце Мартина забилось быстрее, он почувствовал, как его охватывает глухой ужас.
– Она – жертва? Кто-то убил Рут Каллис? – Да, его голос звучал громко.
В углу северной стены открылась дверь, за которой можно было мельком увидеть бильярдную комнату, соединяющуюся с библиотекой.
Из бильярдной вышла Рут Каллис, за ней – Джон Стэннард. Ни Г. М., ни Мастерс не заметили их. Но Мартин увидел и снова сел.
– Послушайте, – сказал Г. М., подходя поближе к Мартину, – жертва к вам не имеет никакого отношения. И я пытаюсь сейчас втолковать Мастерсу, что она не связана напрямую с этим делом.
– Ха! – усмехнулся Мастерс и фыркнул, словно бык. – Нам буквально под ноги сбрасывают труп, а вы говорите, что он не имеет отношения к делу?
– Если рассуждать о мотивах, то нет, не имеет, – бросил через плечо Г. М. и обернулся к Мартину: – Вы же останавливались в пабе, верно? И встречались с Пакстонами?
– Пакстоны. Так это…
– Да. Отец, мать и дочь.
– Я встречался с Пакстоном и, кажется, видел его жену. Но дочери не помню.
– Энида Пакстон, – сказал с мрачным выражением лица Г. М. – Совсем еще ребенок.
– Да уж, – пробурчал старший инспектор. – Совсем еще ребенок. Как и тогда, двадцать два года назад.
– Она была гордостью и радостью родителей, – медленно и с горечью проговорил Г. М. – Училась в хорошей школе. Никогда никому не причинила вреда.
– Вчера ночью в Пентикосте, – вмешался Мастерс, – ее ударили ножом в сердце, а потом… хм… изуродовали труп. Что еще важно, убили ее, судя по всему, тем самым кинжалом, который вы нашли в камере смертника.
Какое-то время все молчали.
Для Мартина Энида Пакстон была всего лишь именем, он даже не знал, как она выглядела. Но жестокость и чудовищность преступления потрясла его. Однако в этот момент он понял – Мастерс говорил все это не для того, чтобы сообщить информацию, а чтобы произвести определенный эффект. Краем глаза он уже заметил Рут и Стэннарда около двери в бильярдную. Мартин покачал головой, стараясь собраться с мыслями.
– Заколота и изуродована, – повторил он. Затем поднял глаза и спросил: – А ее не…
