Я вежливо отклонил ее просьбу.
Затем я постарался выкинуть все это из головы. Подумал, что, если какое-то время пройдет без происшествий (то есть медвежий спрей не понадобится), мои страхи исчезнут и я примирюсь с призраком своего предшественника.
Мне хотелось верить, что Кэйн-Крик достаточно велик для двух докторов Гилмеров, один из которых надежно застрял в прошлом и остается за решеткой в нескольких сотнях миль отсюда. Я думал, что смогу взять все хорошее, что он сделал в этих местах, и воспользоваться этим, чтобы стать лучше в своем деле и забыть об этом диком случае.
Я был убежден, что смогу отделаться от другого доктора Гилмера и жить своей жизнью.
Но я не смог.
Проходили дни, недели и месяцы, а я никак не мог забыть выражение лица Томми Ледбеттера, с которым он рассказывал о своем друге. Однако и убийство, в котором фигурировал Винс Гилмер, также не выходило из моей головы. Внедорожник, садовый секатор и образ мужчины моего возраста, пристально смотрящего из-за решетки, были перед моими глазами.
Поэтому в один прекрасный день весны 2012 года я перезвонил Саре.
– Наверное, я готов этим заняться, – сказал я. – Мне стало ясно, что призрак Винса Гилмера не покидает Кэйн-Крик и, если я собираюсь когда-то обрести покой, мне нужно узнать об этом человеке как можно больше. Требуется ваша помощь.
– Буду рада, – ответила Сара.
Сара приехала к нам в Эшвилл через пару недель, в наш самый сложный день в году. В этот вечер должен был состояться ежегодный благотворительный музыкальный фестиваль, на котором мы собираем деньги для неправительственной организации «Плечом к плечу», помогающей развивать медицину и общественные проекты в одном из самых бедных регионов Гондураса. Наши студенты-медики вместе со мной и некоторыми другими врачами выезжают туда оказывать медицинскую помощь в местных школах.
На двух гектарах нашего придомового участка собралось несколько сот человек. Взамен на пожертвования они получали бесплатное барбекю и пиво, детский надувной замок, аукцион работ местных художников и живую музыку. Этот год был особенным, потому что у нас выступали Сара Ли Гатри и ее муж Джонни Айрион. Будучи большим поклонником их творчества, я с восторгом отнесся к тому, что на нашем дворе выступают наследники Вуди Гатри.
Сначала я боялся, что Сару удручит царящая вокруг суета. Но с той самой секунды, когда она притормозила у нашего дома, создав облако пыли из-под колес ее арендованной машины, мне стало ясно, что таких проблем не будет.
«Привет, я – Сара», – сказала она, выпрыгивая из машины с уже пристегнутым микрофоном. Я практически ничего не знал о ней, но она казалась олицетворением своего голоса в радиоприемнике: одежда свободного покроя, очки, как у моей учительницы словесности в старших классах, живое и любопытное лицо в обрамлении копны черных кудрей.
Широко улыбнувшись, она уверенно пожала мне руку и воскликнула: «Классная вечеринка!»
Большую часть вечера я был занят: менял пивные бочонки, представлял артистов аудитории, встречал гостей и угощал их напитками, а также раздавал листовки, объясняющие, что можно сделать на небольшую сумму пожертвования. Присматривать за Сарой мне было некогда. Но каждый раз, когда я замечал ее в толпе, видел, что она органично вписалась в тусовку. Судя по всему, она уже начала работать.
Когда Джонни и Сара Ли начали свое выступление, я на минутку присел и задумался. Мы только что вернулись из Гондураса, где приняли с тысячу пациентов. Я собираюсь углубиться в изучение истории жестокого убийцы. На моем дворе собрались две сотни человек, в том числе знаменитая журналистка.
Впервые за много месяцев я ощущал некое подобие умиротворенности. Вся эта суета заглушила мои внутренние монологи, а глядя на Сару в кругу моих друзей и близких, я был спокоен. Скоро мне не придется нести мое бремя в полном одиночестве.
Впредь я не буду только тревожиться по поводу Винса Гилмора, а займусь его историей вплотную.
На следующий вечер я приехал к Саре в гостиницу, чтобы подготовиться к предстоящим на следующей неделе изысканиям. Я нервничал и не очень понимал, что нас ждет, но составил список людей, с которыми нужно побеседовать: Терри Уорли, Томми Ледбеттер, детектив Майкл Мартин, чье имя упоминалось в газете Bristol Herald Courier. Мне казалось, что это будет похоже на сериал «Закон и порядок»: пробковая доска, к которой прикреплены листочки с именами, и стрелки, указывающие на связь этих людей с Винсом Гилмером.
Однако Сара отложила мой список в сторону, едва взглянув на него.
– Мы обратимся к ним попозже. А сейчас я хочу услышать эту историю непосредственно от вас, – пояснила Сара.
Она повозилась с парой черных проводков, соединенных с цифровым диктофоном. Я понял, что запись вот-вот начнется.
– Готовы? – спросила Сара, положив палец на кнопку «запись».
Я несколько неуверенно кивнул.
– Отлично, тогда, может быть, начнете с самого начала?
Я не знал, где тут начало. Мое лето в Бротоне, где находился Долтон? Мое бракосочетание неподалеку от места, где Винс выбросил тело? Мой первый день в этой клинике? Времени на обдумывание не было, а инструкций по правилам выступления на национальном радио я в жизни не читал.
Сара видела, что я нервничаю и подбадривающее улыбалась, но оттенок напора в ее голосе давал мне понять, что контролирует ситуацию она.
– Просто рассказывайте о себе, – придала уверенности она подкупающим тоном радиоведущей.
Так я и поступил. Cначала я был нескладен и сбивчив, но со временем воодушевился, усвоил первое правило интервью «будь конкретным», поймал определенный ритм и разошелся вовсю. На протяжении двух часов я повествовал о моих первых днях в клинике, встрече с Беррисом, бессонных ночах у окна, синдроме отказа от СИОЗС, рассказах пациентов о добром докторе… В общем, я рассказал Саре все.
Я удивлялся собственной эмоциональности. Со слезами на глазах я говорил, что что-то здесь не так, что-то не сходится.
Закончив, я откинулся в гостиничном кресле. Только тогда я заметил, насколько прохладно в комнате и как громко жужжит кондиционер.
– Ну как? – спросила Сара.
– Облегчил душу. Я никому не рассказывал эту историю с самого ее начала, – промолвил я.
– Ну что ж, теперь нужно понять, чем она заканчивается, – ответила Сара.
Однако следующая неделя показала, что мы не приблизились и к середине.
С первых минут знакомства я понял, что Сара сразу даст понять, если почувствует лажу. У нее была манера покачивать головой, морщась и улыбаясь, которая стала ассоциироваться у меня со скепсисом. Впервые я увидел это тем вечером в отеле, когда предположил, что идеальное совпадение двух докторов Гилмеров может быть результатом божественного вмешательства. Это же произошло и на следующий день, когда по дороге в Кэйн-Крик я сказал ей, что река Френч-Броад третья по старшинству в мире. «Вот как», – протянула она, покачав головой и прищурившись. Было понятно, что она проверит это в Википедии, но попозже, не у меня на глазах.
Мы очень разные. Я с Юга, она с Восточного побережья. Я мил и приветлив, она остра на язык. Я от природы мягкий человек и за годы работы научился успокаивать нервных пациентов. Сара более прямодушна и конкретна и при всей своей доброжелательности не стесняется задавать неудобные вопросы. Она бесконечно невозмутима.
Наш первый совместный рабочий день мы провели в Кэйн-Крик. По словам Сары, ей хотелось увидеть созданную Винсом клинику и познакомиться с людьми, которых он лечил. Но через некоторое время я сообразил, что на самом деле она наблюдает за мной. Пока мы диагностировали заболевания щитовидки, лечили диабетиков и делали УЗИ, Сара (которую мои пациенты считали местной журналисткой) получала представление о том, как я выгляжу в своей стихии.
Как я догадался, она преследовала две цели: понять, как не задеть меня в последующих беседах с жителями Кэйн-Крик, которые знали Винса, и разобраться, что я за человек. Сара уже говорила мне, что хочет не только достучаться до сути случившегося с Винсом, но еще и показать слушателям мое стремление раскрыть тайну другого доктора Гилмера. Это была история о двух случайно пересекшихся путях, об обоих Гилмерах, а не только о том, который сидит в тюрьме. Под ее пристальным взглядом я чувствовал, что становлюсь персонажем. И в конце дня, проходя мимо заросшего пруда для золотых рыбок, я спросил Сару о ее впечатлениях.
