– Что еще за Человек-кошмар?
– Всего лишь одна из историй, которые любил рассказывать нам дедушка Роберт. О том, что со времен, когда людям впервые начали сниться сны, всегда был кто-то, кто по ночам сеял в головах детей семена. И что у детей в мозгу есть нечто, называемое лощиной. Именно там и зарождаются кошмары. Там начинают прорастать семена. Глубоко в лощине.
– Блэквудская лощина, – произнесла Блу. – Ущелье за лечебницей Освальд.
– Да. Я несколько месяцев ее обшаривал. А прошлой ночью решил копнуть глубже.
– Тот, кто прислал вам эту коробку, очевидно, хорошо вас знает.
– Или он слышал ту же историю. Полагаю, это один из бывших пациентов моего дедушки.
Раздался стук в дверь, и они оба подскочили от неожиданности.
– Войдите, – сказала детектив Блу, не сводя глаз с Бена.
В дверь просунулась голова офицера Максвелл.
– К тебе пришли, Блу. Это срочно.
– Кто там?
– Жена Джепсона Хипа. Сказала, что теперь, когда его поймали, она готова поговорить.
– Как она узнала, что Пугало поймали?
– Это было во всех новостях.
– Откуда?
Максвелл кивнула в сторону Бена.
– Спроси лучше его, ведь репортаж вела его жена. Ей даже восьмой месяц беременности не помеха.
Глава 26
Миллз проснулся на диване от того, что ему в глаза лезло солнце.
Пытаясь прийти в себя и сообразить, кто он и где, с минуту не двигался, а когда наконец сел, то ощутил, что все тело болит, словно после автомобильной аварии. Арест Рояла Блейкли прошлой ночью обошелся без особых физических напрягов, однако в его возрасте и такой нагрузки хватило, чтобы теперь чувствовать себя разбитым. К тому же он, похоже, словил сердечный приступ – пусть и незначительный, – хотя сам Миллз не сомневался: это было довольно серьезно. Он потер лицо, смутно припоминая, как вернулся домой: Блу вела машину и пытала его вопросами о том, как он спит, что ест и насколько физически активен, а потом чуть ли не на себе тащила его до двери, до дивана и укрывала одеялом.
На кофейном столике рядом с коричневой коробкой лежала написанная рукой Блу записка.
Черепаха советует тебе отдохнуть и ни о чем не волноваться. Гивенс, наверное, надерет мне за это задницу, но я оставляю тебе найденную в ящике стола Бена Букмена коробку с игрушками, которую самовольно вынесла из хранилища вещдоков. Посмотрим, сумеешь ли ты в этом разобраться. И даже не пытайся куда-нибудь поехать. Я забрала ключи от твоей машины, как и припрятанный в банке для печенья запасной комплект. В банке еще лежала пара печений с арахисовым маслом, которые остались с тех времен, когда мама была жива. Их я тоже взяла. Они совсем высохли. Созвонимся. Сэм.
Внизу еще имелась приписка:
P. S. Черепаха собирается к вечеру составить для тебя список полезных для здоровья упражнений и считает, что тебе следует проконсультироваться у психолога по поводу стресса и начать есть больше фруктов и бобовых.
Миллз скомкал записку и отбросил ее в сторону. Жиртрест, вот он кто в их глазах. Попробовал вбить в поисковик слово «бобовые», и когда на экране появились фотографии гороха и сушеной фасоли, отбросил еще и телефон.
Все равно там от зарядки остался всего один процент.
Солнечный свет приятно грел лицо, когда он склонился к коробке. Внутри обнаружился с десяток предметов, аккуратно упакованных каждый в свой пакет и снабженных специальными бирками. Самым большим из них была кроссовка Девона Букмена, ранее считавшаяся утраченной и на вид точно соответствовавшая той, что хранилась в участке с давних времен. Дело Пугала стало едва ли не самым неприятным за всю карьеру Миллза, однако ничто не могло сравниться с пропажей детей.
До истории с Блэр Атчинсон месяц назад Миллз на довольно длительное время умудрился забыть о Девоне Букмене, ведь с момента последнего исчезновения ребенка, Мэтта Джейкобсона, случившегося зимой 2018-го, прошло уже почти четыре года. Случай Блэр, однако, сильно отличался от остальных. Несмотря на схожесть самих событий, любая связь между похищением Блэр и прочих детей казалась надуманной. В то время как другие дети пропадали ночью, Блэр исчезла со своего огороженного заднего двора прямо средь бела дня, и случилось это всего за какие-то пять минут, которые понадобились ее матери, чтобы по-быстрому забежать в дом и проверить, как там в духовке запеканка из зеленой фасоли. Единственное сходство ее дела с другими пропажами детей заключалось в том, что жертвам было меньше двенадцати лет, и все они жили либо рядом с лесом, либо посреди кукурузного поля – впрочем, как и почти все население Крукед Три. До исчезновения Блэр Миллз считал, что с этой историей покончено.
Словно ограничители для книг, сказал он как-то Блу. Девон Букмен стал первым, а Блэр – последней, и их дела оказались единственными, по которым нашлись хоть какие-то улики – кроссовка Девона и сережка, обнаруженная на пне за домом Атчинсонов. Мать Блэр расплакалась, когда увидела на правой ладони Миллза серьгу с Микки-Маусом. С ней даже случилась истерика.
Миллз порылся в коробке и достал пакетик с мертвым мотыльком и еще один – похоже, с тем самым зубом, который Блу упомянула вчера ночью, а точнее, уже сегодня утром. Упомянула только после того, как все собрались в конференц-зале. Он взглянул на часы. Черт, прошло всего-то два часа. Затем Миллз вытащил из коробки пакет с чем-то похожим на древнеримскую монету. Еще один – с острым птичьим когтем. В другом пакете лежало нечто напоминающее лезвие канцелярского ножа. Хотел продолжить осмотр, но на кухне зазвонил телефон. Боль пронзила бедра, когда он встал, чтобы ответить, не выпуская коробку из рук. Снял трубку телефона со стены рядом с холодильником.
– Почему я не могу дозвониться тебе на сотовый?
– Он отключен.
– Ко мне только что приходила Труди Хип. Жена Джепсона Хипа.
Миллз, все еще привязанный к стене телефонным шнуром и продолжающий прижимать к боку коробку с уликами, подошел к кухонному столу и плюхнулся на самое привычное для себя место. В его жизни хватало странных совпадений, чтобы понять: увиденный им сегодня сон о пугале родом из детства Джепсона Хипа был не просто сном.
Он не верил в такие совпадения.
– И что мы узнали?
– Я уже говорила тебе о ловцах снов, развешенных у них на всех окнах. По-видимому, ближе к концу Хипы совсем отчаялись. Но, в отличие от твоих кошмаров, ему всегда снилось одно и то же. Пугало.
– И он эволюционировал, – пробормотал Миллз.
– Что?
– Ничего. Просто предполагаю, что кошмар Джепсона со временем, должно быть, развивался. Становилось все хуже.
На другом конце провода повисла тишина.
– Сэм?
– Откуда ты это знаешь?
– Потому что именно так обычно и происходит с ночными кошмарами. Продолжай лучше. Что еще она сказала?
– Поговорили немного о ловцах снов. У них есть деревянные. Пластиковые. Сплетенные из ивовых прутьев, с перьями и бусами. Они их коллекционировали.
– Индейцы племени оджибва называют ловцы снов словом, означающим «паук», – сказал Миллз. – Они считают такие штуки символом защиты.
– Она несколько раз назвала их Священными обручами.
– Оджибва использовали их как талисманы. Коренные народы верили, что ночной воздух наполнен снами. Хорошими и плохими. Ловцы снов привлекают их и опутывают своей паутиной. Хорошие сны стекают к спящему по перьям и бусинкам.
– А плохие?
– Застревают в паутине. И сгорают при дневном свете. А теперь вернемся к Джепсону.
– В детстве он боялся их семейного пугала. Два его старших брата немало тому поспособствовали. – Миллз об этом уже знал, но не стал прерывать рассказ. – Они двигали пугало по всему дому, даже в спальню Джепсона заносили, чтобы он думал, будто оно оживает по ночам. Кошмары мучили его год или даже больше. До тех пор, пока – можешь в такое поверить? – родители не отвезли его к доктору Роберту Букмену. Всего один визит, и кошмаров как не бывало. Вернулись только год назад. Целых сорок лет Пугало ему не снилось, а потом – бум! – все началось снова.
