Бен принял душ и оделся меньше чем за десять минут.
Потом отправился на кухню и взялся за то, что, как он вчера сказал Аманде, уже сделал раньше. Бутылку за бутылкой выливал алкоголь в канализацию, а пустые емкости расставлял на кухонном островке, выстраивая их по двенадцать штук в ряд. Двадцать семь бутылок спустя – половина из них пряталась в самых разных уголках дома – Бен наконец принялся опустошать последнюю. Это был «Олд Сэм» пятнадцатилетней выдержки, который он берег для особого случая.
В раковину уже утекла, шипя, как что-то живое, половина темного, янтарного цвета виски, когда он резко остановился. Достал из шкафчика стакан и налил себе немного, только чтобы успокоить нервы.
– Всего один, – сказал он вслух.
– Налей на двоих, – раздался за его спиной молодой женский голос.
Бен обернулся и увидел Дженнифер. Их бывшая няня стояла по другую сторону кухонного острова.
Глава 28
Миллз сидел на диване, разложив перед собой на кофейном столике содержимое коробки – как кусочки пазла, который следовало собрать.
На мягком сиденье рядом с ним стояла еще одна коробка, только что вытащенная из множества других в его домашнем кабинете. Больше десяти лет назад он написал полузасохшим черным маркером на ее верхнем клапане слова «Девон Букмен». Обычно все документы по делу хранились в полицейском участке, самые старые – в холодном стерильном помещении, которое они прозвали Погребом, однако Миллз за десятилетия службы успел либо скопировать, либо просто вынести оттуда все, что счел нужным. Это были его дела, а потому он считал связанные с ними документы своими. То, что Линда вечно называла кабинетным бардаком, он называл делом всей жизни, хотя ему подчас и казалось – особенно сильно в последнее время, – что занятие это нередко подкидывает очень уж странные случаи.
Начиная с его первого дела, связанного с Люциусом Освальдом, которое они окрестили «Догоню Джимми», вплоть до десятого – с Лу Энн Логджем, прозванной ими Ведьмой за привычку добавлять крошечные дозы крысиного яда в печенье, ежедневно раздаваемое во время ланча ее ученикам-первоклассникам, и дальше, до этих самых Пугала и Крикуна, в практике Миллза было слишком много случаев, которые казались не просто необычными, но и достаточно жуткими, чтобы подозреваемый в них заработал собственное прозвище. По отдельности они, возможно, не так напрягали своей причудливостью, но если сложить их вместе – после найденной в кроссовке Девона Букмена сережки с Минни-Маус дело Блэр Атчинсон следовало отнести к ним же, – масштаб событий становился очевиден. И все началось с Блэквуда, Роберта Букмена и его многолетней работы с детскими кошмарами.
Работы, особенности которой были Миллзу хорошо известны, поскольку он и сам являлся бывшим пациентом Роберта Букмена.
Сейчас Миллз искал рисунки, которые детектив Уиллард Блу нашел в ящике стола Бена тем летом в Блэквуде. Конечно, не оригиналы, поскольку Бен тогда наотрез отказался их отдавать, а у них не было толковых оснований, кроме разве что собственного любопытства, чтобы их изъять. Однако пока мальчика не было в комнате, Уиллард успел их все сфотографировать, прежде чем положить обратно в стол, где Миллз их нашел. Фотографии хранились в папке из плотной бумаги, на самом дне коробки с документами по делу Девона Букмена. Рисунки до сих пор потрясали воображение не меньше, чем при первом осмотре. Не столько сами зловещие картинки, сколько тот факт, что их нарисовал подросток. Изображения пыток и убийств. Отрубленные конечности. Демоны в лужах крови. Крампус, откусывающий головы детям в рождественскую ночь. Оборотни, вампиры и снова кровь. Баба-яга, подвешивающая над дверью своей избушки человеческие кости вместо ветряных колокольчиков. Монстры из фольклора. Твари из ночных кошмаров. Мары, оседлавшие грудь беспокойно спящих людей. Грубые наброски лиц серийных убийц – Дамера, Банди, Джона Уэйна Гейси и прочих – с записанными ниже фактами о них.
Миллз просмотрел все рисунки и выбрал два из них.
– Чтоб тебя!
На первом листе была изображена внутренняя часть амбара. С потолочной балки свисал сшитый из кукурузной шелухи кокон. С его нижней части на пол капала кровь. Стоявшее в тени пугало внимательно разглядывало дело своих рук. Миллз понятия не имел, какую роль в расследовании может сыграть этот рисунок, но шок от увиденного заставил его вскочить с дивана и начать расхаживать по комнате. Похоже, что год назад в Блэквуде Бен Букмен придумал свою книгу о пугале не с нуля. Неизвестно, когда точно сделаны эти наброски, но им явно не меньше тринадцати лет, ведь нарисованы они были еще до исчезновения Девона Букмена. Семена этой истории были посеяны много лет назад.
Следующий рисунок изображал высокого и худого лысого мужчину, идущего по темному лесу, – поза в профиль напоминала застигнутого врасплох снежного человека, повернувшего голову в сторону заснявшей его камеры. На его вытянутом лице виднелись темные глаза и нос, но не было рта. Миллз потер щеки и выдохнул в раскрытые ладони.
– Твою-то мать!
На ум пришел дом, где убили Рейнольдсов, и арахис, разложенный на полу их веранды в форме лица без рта. Миллз понял, что это и был Крикун Бена Букмена. Но еще больше этот человек напоминал мужчину, увиденного Букменом в лесу тринадцать лет назад, чей фоторобот несколько минут назад прислала Саманта.
Просматривая остальные наброски, Миллз задался вопросом, сколько еще этих ужасных образов могло стать персонажами или сценами в других романах Букмена. Впорхнувший в комнату мотылек присел на дальнюю стену, продолжая трепетать крылышками. Миллз тихо встал с дивана и направился к нему, но тот улетел прежде, чем получил удар взятой с кофейного столика мухобойкой.
Детектив уставился на место, где прежде сидело насекомое, как будто на нем остался какой-то отпечаток. Сделал несколько шагов назад, чтобы расширить поле зрения, до тех пор пока не смог охватить взглядом всю стену гостиной, выкрашенную в бежевый цвет. Его вдруг осенила идея. Масштабная, грандиозная идея, и для ее воплощения требовался огромный холст. Миллз начал с того, что снял со стены шесть картин и расставил их вдоль спинки дивана, а затем принес из кухни черный маркер. Линда уже не могла усомниться в его вменяемости, а потому он имел полное право с головой уйти в работу. Ему понадобится как можно больше места – не только для записей, но и чтобы прикрепить к стене нужные документы, фотографии и заметки, чтобы потом связать свои мысли воедино.
Для начала он написал на стене всего одно слово – внушительными буквами размером с собственную ладонь.
«Блэквуд». И ниже: «Доктор Роберт Букмен».
В верхней части стены, под углом в тридцать градусов по диагонали к потолку, он написал: «Пугало», а под ним – «Джепсон Хип» и «Роял Блейкли». Чуть ниже, идущей от центра строкой, напоминающей следующую спицу в колесе, он начертал: «Крикун» и поставил рядом знак вопроса.
Сережка с Минни-Маус по-прежнему сбивала его с толку. Не в силах отказаться от того, что подсказывало ему чутье, он нашел у себя в записях данные родителей Блэр Атчинсон и набрал их номер. Слабо представлял себе, что может им сказать, но понимал: нужно следовать своим инстинктам. После третьего гудка трубку взяла Барбара, мать Блэр, – голос звучал так же безжизненно, как и в первые дни после исчезновения дочери. Однако затем в нем проступила надежда, и Миллз отругал себя за то, что дал ее своим звонком.
– Сожалею, миссис Атчинсон, но нет, я еще не нашел вашу дочь.
– Мне уже звонили.
– Кто?
– Детектив Блу. Хотела предупредить о том, что только что показали в новостях. В Лощине нашли человеческие останки. По мнению полиции, Блэр среди них нет. Вы звоните по тому же поводу, детектив? Или нашли что-нибудь еще?
Остановить себя он не сумел.
– Мы нашли ее пропавшую сережку.
Он ведь позвонил им совсем по другому поводу. Он не собирался сообщать ей эту информацию.
