Хозяйка мотыльков - Сергиенко Евгения Павловна

Я смотрю на мыльный овал и убегающие струи воды, но вижу только ствол дерева и красное пятно. Закрываю глаза, открываю, умываю лицо. И снова ствол, пятно… и больше ничего.

Глава 19

Гер

На первом этаже универа, в толпе студентов, выискиваю глазами Рафа.

Хотя его и выискивать не надо, вон, идет – вечно в ярком, всегда взъерошенный и вальяжный. Видно издалека.

Он даже не догадывается, что произошло.

А я не спал всю ночь. Воображение рисовало страшные и мерзкие до тошноты картины.

Теплится надежда, что увиденное мной – совпадение или какая-то случайная глупость, но разорванное белье на земле больно впечаталось в память и раскромсало мои мысли.

Вернувшись на вечеринку, Рафа я там уже не застал. Куда он уехал, никто не знал, трубку Рафаэль не брал.

Астра тоже не ответила ни на одно сообщение, и тогда я вернулся на темную улицу, подобрал с земли белье, засунул его в карман.

– Эй, что случилось? – Раф приземляется рядом со мной и приветственно впечатывает кулак в плечо. – Пугаешь с самого утра.

– Скажи мне, какого цвета… – начинаю говорить, но тут же запинаюсь. Перевожу дух. Почему-то произнести это очень сложно.

– Какого цвета что, утро субботы? Блевотно-зеленого. – Раф криво улыбается, роется в кармане, достает жвачку; одну пластинку закидывает себе в рот, другую протягивает мне.

– Белье. – Смотрю в глаза, чтоб не схитрил, не соврал. – Белье у Астры какого цвета было? Ты же, наверное, видел вчера?

– Бро, – Раф опускает глаза, – слушай, у нас ничего не было, честно, эта твоя Астра – истеричка, оказывается, увидела, что веселья ей подсыпаю, и сбежала.

– Я не об этом спросил…

– Не парься, – он перебивает меня, – может, в ней реально что-то такое есть, да и я не должен был подкатывать тебе назло, не сдержался просто, азарт, ты же знаешь меня…

– Ты можешь заткнуться, – резко обрываю монолог, пластинку жвачки швыряю на пол, – и просто сказать, какого цвета было ее белье?

– Вот ты докопался! Ну красное, и что?

Укол под ребра.

Воздух становится тугим и плотным.

Но ведь я так и думал, ожидал именно этого ответа, так почему же так больно?

– Такое? – вытягиваю из кармана лямку. Надежда теплится до конца. Может быть, Раф ошибся, или путает красный с розовым или бордовым…

– Да, точно! – он громко присвистывает и тянет руку к лямке, но я прячу ее в карман. – Ну ты красавчик!

– Можешь не орать?

– Не могу! Мой друг половой гигант! – Раф с размаха хлопает меня по плечу, тянется обнять. – Повелитель секса!

– Заткнись, – рычу и уворачиваюсь от его руки. – Ты вообще не о том подумал.

– Вот сучка Астра, – Раф не унимается, – а мне ведь не дала, приличную из себя состроила, первый раз со мной такое, а ты, Гер – мужик, горжусь…

Чем больше он говорит, тем противнее мне становится.

Пока мой друг орет на весь этаж и ржет как идиот, Астра страдает, мучается, пытается пережить случившееся.

Если только…

Новый укол боли.

А с чего я решил, что она вчера добралась домой, что она в безопасности, что она вообще села в такси?

Да, я видел уезжающую машину, но была ли она в ней?

В приложении стоит отметка о завершении заказа, но ведь водитель мог поставить ее, не дождавшись клиента, чтобы не терять деньги.

А если ее уже нет – вообще нет, – а я последний, кто ее видел, и сижу здесь, ничего не предпринимая? Боль сменяется ужасом.

Срываюсь с места, Раф кричит что-то вслед, но я не слушаю. Бегу в аудиторию, где в восемь утра начнется пара архитектуры у всего потока.

Нужно узнать, здесь ли Астра. А если нет – мчаться по намертво запомненному адресу. Пушкинская, четыре. Только выспросить у ее подруг номер квартиры.

Глава 20

Гер

Точно этот дом?

На улице ветрено настолько, что дорожная пыль поднимается вверх серыми неуправляемыми вихрями, кажется, дорога бросает ее в лицо, чтобы я не смог разглядеть номера на табличках домов.

Но я все равно увижу! Найду дом, подъезд, постучусь в дверь, а дальше… Дальше не знаю, будь что будет.

Подхожу ближе, заслоняю лицо от пыли, присматриваюсь.

Ветер треплет воротник рубашки так, что плотная ткань больно бьет по шее и подбородку.

Номер четыре, сообщает резная табличка с маленькими цифрами – нашел!

На всей территории один подъезд, похоже, это малоквартирник или какой-то клубный частный дом. Проезды ухоженные, парковочные места разделены ровными линиями свежей краски, в будке у двери дремлет пожилая консьержка, а сама дверь приоткрыта: видимо, жаркая майская погода и поднявшийся ветер располагают к приятному сквозняку.

Мне любой ценой нужно попасть внутрь и найти двадцать пятую квартиру.

Хоть бы консьержка не проснулась, не начала задавать вопросы – тихо проскальзываю в подъезд, на площадке нахожу глазами лифт; нет, лифт не подходит, шумно, рядом вход на лестницу – то, что нужно. Бегу вверх, перебирая глазами номера квартир на каждом пролете: с первой по пятую, с шестой по десятую, с одиннадцатой по пятнадцатую… Я бегу быстро, но стараясь не нарушать тишину подъезда; кажется, у меня получается. Оказавшись на пятом этаже, замираю лицом к лицу с темной дверью с номером двадцать пять.

Медлить нельзя – стоит задуматься над словами, вопросами, мыслями – и я никогда не осмелюсь нажать на кнопку звонка. Поэтому жму сразу.

Мелодичная короткая трель слышится с той стороны двери.

У нее даже звук дверного звонка приятный – проносится в мыслях. Красивый, как она сама.

Но какого черта я об этом думаю?! Главное, чтобы Астра оказалась дома.

Глава 21

Астра

Сквозь шум воды доносится звук дверного звонка.

Кто-то нажимает на кнопку: сначала мягко, терпеливо ждет. Затем нажимает снова, ждет еще.

Открываю воду сильнее, чтобы не слышать этих звуков – встать и выйти из душа невозможно. Ступить на плитку ванной, накинуть на себя полотенце и стереть капли воды – одна мысль об этом приводит в ужас.

Я трясусь от холода и отвращения.

Я не смогу встать. Я распалась на куски, и собрать себя не в силах.

Все это время я не могу отмыться, избавиться от ощущения чужого присутствия, мое тело в один момент стало не моим. Оно отделилось и прожило несколько ужасных минут без моего согласия, без моего желания, теперь я не хочу и не буду к нему прикасаться!

Звук продолжает пробираться ко мне сквозь воду. Закрываю уши руками. Открываю кран на полную – струи хлещут по лицу, шее, спине, становится трудно дышать под таким напором, но я не убавляю.

Дверной звонок требует внимания.

Наплевать, кто стоит за дверью, кем бы ни был незваный гость – пусть поскорее сваливает отсюда!

Но звук не прекращается.

Через несколько минут некто начинает долбиться в дверь в такт мелодии звонка.

Голова трещит. Хочу спрятаться в потоках воды, но уже не могу.

А что если соседи услышат эту долбежку, разволнуются, начнут звонить в полицию или, еще хуже, родителям?

На трясущихся ногах поднимаюсь, бросаю взгляд на свое тело – все, что ниже живота, в красно-розовых пятнах, я терла кожу мочалкой до ссадин. Еще вчера считала себя милой и даже привлекательной – сегодня вижу, как я ужасна. Почему он выбрал меня? Есть девушки намного красивее. Нет, я не должна так думать. Но думаю.

Хватаюсь за дверцу кабины, чтобы не упасть – каждая мышца откликается болью после долгого сидения в одной позе.

Ступаю на кафельную плитку пола, дотягиваюсь до полотенца, накидываю его на себя.

Иду к двери через удушающее отвращение к этой квартире, этому дню, к самой себе, к человеку за дверью.

Если бы мне представилась возможность прожить заново вчерашний день, я бы даже из дома не вышла, укуталась бы в плед и до ночи просидела за учебниками, даже не подумала бы о Рафаэле, ни в одну мысль не пустила бы его!