Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн

Так что, если бы меня не предостерегли, я, возможно, считал бы Додда чудесным парнем. Он знал свое дело и не помыкал мной. Я подстраховался тем, что завел рабочий журнал, записывая в него все распоряжения, которые он мне отдавал.

Как только Рэймонды обустроились, Додд пригласил меня к ним на семейный обед, на котором присутствовали его жена и мать. Вот так меня начали впутывать в жизни Додда и Нэнси Рэймонд. Если бы не Додд и не то обстоятельство, что он был парнем из этого города, причем совсем не простого происхождения, я, наверное, никогда не познакомился бы с Мэри Олан, уж не говоря о том, что не потерпел бы фиаско в мотеле, а позднее и не нашел бы ее тела в стенном шкафу. Это Додд свел меня с Мэри Олан, потому что нуждался в моей помощи.

Итак, заметив меня на пляже, Додд подошел. В сером костюме и галстуке, он выглядел слишком уж разряженным для Смит-Лейк.

— Привет, Мэрилин, Клинт! Здесь сегодня просто сказка. А в городе начинается адская жарища. Клинт, могу я поговорить с вами минутку?

В его вопросе присутствовал более выраженный начальственный оттенок, чем мне хотелось бы, но все-таки я извинился перед Мэрилин и отошел с ним к ближайшей лодочной станции.

— Что происходит?

— Да ничего. О Мэри нет ничего нового. Но, Клинт, я действительно за нее волнуюсь. Это на нее не похоже. Она пригласила сюда столько людей!

— По-моему, все прекрасно проводят время.

— Мэри вела себя нормально, когда высадила вас?

— Она была в лучшем виде, Додд. Как я и сообщил полиции, которую вы на меня напустили.

— Господи, да хватит вам! Черт возьми, меня они тоже спрашивали. Мне пришлось им сказать о вас.

— Вы совсем разнервничались...

— Мэри — мой добрый друг. Вы это знаете.

Ну конечно! Добрый друг! Он думал, что вводит в заблуждение Нэнси, устроив дело так, что Мэри отправлялась на свидание со мной и из нас получалась развеселая четверка. Но я-то, в отличие от него, знал, что ему ни в коей мере не удалось одурачить Нэнси. Вот Мэри, та на свой манер дурачила Додда Рэймонда. Возможно, она действительно в нем нуждалась. А возможно, всего лишь сводила счеты за его немыслимую неверность — за то, что женился на нездешней, не испросив у нее разрешения. Я так и не сумел разобраться, что именно между ними было. Знал только, что он нуждался в Мэри Олан, а я был удобным орудием для того, чтобы держать ее в пределах досягаемости. Мэри была на семь лет моложе Додда. Но они хорошо знали друг друга еще до того, как он уехал из Уоррена. Насколько хорошо — мог только догадываться.

— А как Нэнси это восприняла? — коварно поинтересовался я.

— Разумеется, она тоже расстроена. Я высадил ее у маминой дачи. Но давайте пока не приплетать сюда мою жену, хорошо? Похоже, вам нет никакого дела до Мэри, Клинт?

— Она появится, — отозвался я.

— Почему бы вам не подъехать к даче, когда вы оденетесь? Мама будет рада вас видеть. Мы можем выпить и обговорить это дело.

Я пообещал подъехать. По крайней мере, будет приятно повидаться с Нэнси. И когда солнце меня подсушило, попрощался с Мэрилин, которая на меня надулась за мой уход. Больше прощаться ни с кем было не нужно.

Я проехал по дороге вдоль берега озера до бронзового указателя на дереве: «РЭЙМОНД». Каждый год, как только погода становилась достаточно теплой, мать Додда вместе со своей сиделкой переезжала в маленький, уютный дачный домик на озере. Нынешним летом она оставила свой большой дом в городе Додду с Нэнси, вместо того чтобы его закрыть. Нетрудно догадаться, каким это стало облегчением для Нэнси — получить дом в свое распоряжение. Миссис Рэймонд была представительной, каменнолицей, седовласой дамой шестидесяти с чем-то лет, прикованной артритом к инвалидному креслу. Свое мнение она обычно высказывала безапелляционно, достигнув путем репетиций удивительной выразительности. По шкале ценностей миссис Рэймонд, тот факт, что я работал на Додда, ставил меня почти на одну ступеньку социальной лестницы с дюжей ирландской сиделкой, которая усаживала ее в инвалидное кресло и вытаскивала из него.

Я припарковал машину на подъездной дорожке и прошел к воде, туда, где, как я знал, они должны находиться. Берег в этом месте крутой. От патио к пляжу спускается крутая деревянная лестница. Додд переоделся в яркие желтые шорты и держал банку пива в руке. Миссис Рэймонд сидела в своем инвалидном кресле, в тени большого пляжного зонта. Нэнси растянулась на шезлонге с ручками и деревянными колесами. Ее улыбка — вот то, на что я пришел посмотреть.

— Ну что, молодой человек, — произнесла миссис Рэймонд, — полагаю, они все как угорелые носятся кругами по усадьбе Прайоров теперь, когда уже слишком поздно.

Последние два слова заставили меня вздрогнуть.

— Слишком поздно, миссис Рэймонд?

— Конечно, слишком поздно. Торговцы живым товаром...

— Пожалуйста, мама, — вмешался Додд. — Могу я угостить вас пивом, Клинт?

Я кивнул.

— Торговцы живым товаром, — твердо продолжила миссис Рэймонд. — О них не так много слышно. Они стараются не светиться в газетах. Но вот увидите! Даже если они не добрались до нее в этот раз, то доберутся в следующий. Вот увидите.

Додд вернулся из кухни и протянул мне холодное пиво.

— Маме они мерещатся за каждым кустом.

— Можешь язвить сколько угодно. Можешь смеяться надо мной. Но разве корнуоллскую девочку нашли? Нашли? Или хотя бы напали на ее след? Нет, и никогда не найдут. После того, что с ними делают, им стыдно возвращаться домой, — мрачно заключила она.

— Может, Мэри просто решила съездить куда-нибудь, или что-нибудь в этом роде, — предположила Нэнси.

— Ха! — высказалась миссис Рэймонд.

Мнение Нэнси всегда удостаивалось одной и той же ее реакции. Я подозревал, что миссис Рэймонд недолюбливала невестку не только потому, что та вышла замуж за ее единственного сына, но потому, что после шести лет брака ей все еще только предстояло произвести для нее на свет внука или внучку.

Нэнси была одета в узорчатый серый пляжный костюм, с каким-то подобием юбки. Она потянулась и проговорила:

— Ох, что-то меня на солнце разморило. Кто-нибудь хочет пройтись по пляжу? — И бросила на меня многозначительный взгляд. Я попался на крючок:

— А почему бы и нет?

— Идите вдвоем, — беспечно бросил Додд. Чуть излишне беспечно, на мой взгляд.

Мы спустились по крутой деревянной лестнице, Нэнси первой. Она принадлежит к моему любимому типу блондинок с конфетной коробки. Правильные, тонкие черты лица, шелковистые распущенные волосы. У нее нежный голосок маленькой девочки с намеком на шепелявость, излеченную много лет назад. Однако в ее голубых глазах в равной степени угадываются искренность и сообразительность, за счет которых она не кажется пресной. В ее фигуре есть изъян, если это можно считать изъяном. Но у меня нет никаких сомнений в том, что это так, потому что ее одежда и даже пляжный костюм скроены таким образом, чтобы его сглаживать. Дело в том, что у Нэнси очень низкая талия. Ее туловище, различимое через любую одежду, длинное, налитое, мускулистое, совершенной формы. Вы гораздо чаще видите такие туловища в старом мраморе, чем у живых людей. Будь ее ноги ему соразмерны, Нэнси была бы ростом в шесть футов. Но восхитительное туловище покоится на коротких, массивных ногах. Они стройные, однако к этому туловищу не подходят. Поймите, это не то, что сразу бросается в глаза. Прежде всего вы найдете, что эта женщина очень соблазнительна, и только после того, как увидите ее несколько раз, начнете осознавать, что ее пропорции не вполне выдержаны. Потом поймете почему: ее бедра находятся слишком далеко от головы и слишком близко к земле.

Мы прошли к сосновому бревну, лежащему в ста ярдах дальше по пляжу.

— Он очень расстроен, — сказала Нэнси.

— Да.

— Клинт, у тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, что могло произойти?

— Никаких.

— Вот ведь какая странная штука. Я... я надеюсь, что она никогда не вернется, — стыдливо проговорила Нэнси.