Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн

Глава 2

На главном шоссе при скорости пятьдесят миль в час каждая секунда удаляла меня от тела Мэри Олан еще почти на семьдесят пять футов. Я говорил себе, что прекрасно себя чувствую и великолепно со всем справился. Убеждал себя, что я невероятно ловкий парень. На самом же деле испытывал стыд, омерзение и тошноту.

Я остановился у придорожного кафе, с обшивкой из аккуратных, правильной формы искусственных бревен, зашел, сел у стойки, посмотрел в заляпанное меню, понюхал жир готовящейся на скорую руку стряпни, и у меня схватило живот. Заказал только горячий черный кофе.

Мне снова и снова виделась Мэри. Прошлым вечером она шла впереди меня, ее плотная, мускулистая попка бойко двигалась под складками белой юбки, черные волосы колыхались на шее. Сейчас ее тело подпирала сосна, и первый же человек, который заглянет в овраг, увидит белую юбку и коричневые ноги — нечто использованное и выброшенное.

Из того, как Мэри запихнули в мой стенной шкаф, следовало, что смерть ее не была достойной, но я чувствовал, что поглумился над ней еще больше. И таким жутким образом вступил в союз с ее убийцей. Мы на пару с ним обобрали Мэри Олан.

Разговор с полицией — телефонный звонок, который я мог бы сделать, — больше не представлялся мне таким уж идиотским. Конечно, они взялись бы за меня круто, но это не продолжалось бы долго. У них есть обученные специалисты, владеющие множеством хитроумных методов. Рано или поздно они обнаружили бы что-нибудь. Маловероятно, что кто-то мог убить ее и подложить в мой стенной шкаф, не оставив при этом важной улики.

Продолжая считать, что действую разумно, логично и эффективно, я постепенно начал осознавать, что на самом деле пребываю в состоянии эмоционального потрясения. И о чем только я думал? Умудрился уничтожить по глупости все возможные зацепки. Выбрался из переделки? Может быть, но зато преподнес настоящему убийце бесценный подарок. Когда тело обнаружат, убийца прекрасно сумеет доказать, что он не мог увезти его на тачке за двадцать пять миль, в лес. Убийца будет чрезвычайно доволен моим сотрудничеством. Понемногу ко мне приходило понимание моей собственной глупости. Мной руководил только страх. Возможно, то, что я сделал, вывело меня из игры, но ведь, возможно, и нет. Если я допустил какую-то ошибку, что-то проглядел, то уничтожил доказательства своей невиновности.

Эта ошибка станет последней. «Господа присяжные, государственное обвинение намерено доказать, что ответчик, Клинтон Сьюэлл, действительно убил покойную Мэри Олан и прятал ее тело в спальне своего дома, в стенном шкафу, до полудня следующего дня, когда под предлогом того, что он отвозит мусор на городскую свалку, положил ее тело, завернутое в брезент, в багажник своей машины, отвез его в безлюдное место на холмах и оставил там. Государственное обвинение намерено доказать, что, избавившись от тела вышеуказанным образом, Сьюэлл проследовал далее на Смит-Лейк и сделал вид, будто ждет, что покойная присоединится к нему там».

Они могут выставить меня монстром. Я весь похолодел. А потом подумал о том, что вызвало у меня еще больший озноб. Допустим, полиция, изучая вопрос мотивации, подберется близко к настоящему убийце. Тот знает, что он сделал с телом, и путем умозаключений догадается, как поступил с телом я. Для него будет самой простой вещью на свете напустить следствие на меня. Например, немного лжи о том, что покойная якобы ему рассказывала обо мне. Это не может быть принято в качестве улики, но будет достаточно, чтобы навести на мой след.

— О да, Мэри говорила мне, что Сьюэлл совсем распоясался. Рассказывала, что он пытался ее задушить, а потом заявил, что это была всего лишь шутка. Она призналась, что немного напугалась, и уже не встречалась с ним после того субботнего вечера...

Я заказал еще кофе. Да, умно я поступил, ничего не скажешь! Ну прямо как тот умник на заводе в Фолл-Ривер, который запомнился мне по первому году работы на Си-пи-пи. Он управлял паровым молотом в кузнечной мастерской. Что-то случилось, и молот перестал опускаться. Тогда он склонился к наковальне, посмотрел на него снизу вверх, конечно же недоумевая, почему молот не опускается, и подергал рычаг. На этот раз молот сработал.

Постепенно я впал в такую панику, что даже начал подумывать, а не поехать ли мне назад. Забрать брезент, завернуть тело, отвезти его домой, вернуть на место красный пояс и сделать запоздалый телефонный звонок? Но, прокрутив в голове эту идею повторно, отбросил ее. Я уже загнал себя в угол. И теперь единственное, что могу сделать, — это продолжать в том же духе. И молиться. Молиться о том, чтобы не совершить промаха.

Кофе оказался слишком горячим, чтобы его пить. Я поставил чашку. Голова продолжала ныть. Это не походило на головную боль, которую я испытывал когда-либо прежде. И тут меня потрясла новая мысль: а вдруг эта головная боль на что-то указывает? Например, на то, что я и. есть тот самый, кто все это сделал. Возможно, Мэри передумала и пришла ко мне. Судя по тому, что я о ней знал, подобный порыв не был бы ей совсем чужд. И я...

Нет, черт возьми! Память — странная штука, но не настолько же. По крайней мере, моя. Если бы полиция нашла ее в моем стенном шкафу, они быстро установили бы, подверглась ли она нападению, есть ли чья-то кожа под ее острыми коготками... Я когда-то читал, что они могут идентифицировать фрагменты кожи, как кровь.

Неожиданно я стал слишком беспокойным, чтобы продолжать сидеть на одном месте. Кроме того, мне пришло в голову, что не стоит проводить слишком много времени в дороге от дома до Смит-Лейк. Я попросил холодной воды, плеснул ее в чашку, допил кофе и ушел.

Имение Оланов на Смит-Лейк было освоено в те дни, когда в усадьбах на озере ставили дома, а не какие-то хлипкие дачки. Их дом был каменный, двухэтажный с мансардой и такими высоченными потолками, что выглядел трехэтажным. Три, а может, даже четыре поколения детей, живших здесь летом, довели его изначальное великолепие до довольно-таки обшарпанного состояния. Другие имения на озере окружены лесом и кустарниками. Земля Оланов расчищена и засеяна. Обширные зеленые угодья отлого спускаются к берегу озера и лодочным станциям. Рядом с дорогой — конюшня и гаражи.

Поскольку я уже бывал там, то был знаком со всеми представителями этого клана. В течение лета прислуга имения состояла из четырех человек. Железная пожилая шведка по имени миссис Йохансен готовила еду. Ее дочь Рут, застенчивая девица с округлыми формами, убиралась и помогала на кухне. Обе они были из городского дома Прайоров, как и Джон Фидд — угрюмый человек, который пригонял с фермы верховых лошадей и с неохотой ухаживал за садом, явно считая эту работу ниже своего достоинства. Еще один человек из прислуги, Нельс Иггер, — здоровенный, дружелюбный молодой детина из местных — присматривал за лодками и использовался для разовых работ.

При таком полностью укомплектованном штате прислуги Оланы и Прайоры приезжали сюда и уезжали отсюда, когда им заблагорассудится. При наличии многих спален в большом доме и раздевалок с койками на вторых этажах каждой лодочной станции в усадьбе можно было разместить уйму народа. Так тут и происходило. Приглашенные приводили своих собственных друзей и держались вместе, так что в усадьбе вполне можно было провести целый день не повстречавшись с другими гостями. В те два раза, когда я там был, обстановка, царившая в усадьбе, напоминала мне больше, чем что-либо другое, старинный маленький частный клуб, настолько давно учрежденный, что в нем сложились свои традиции и даже особый язык. Никто не предпринимал никаких усилий, чтобы гостей развлечь. Если кому-то не хотелось растрясти жирок, он мог оставаться в уединении.

Припарковываясь, я насчитал возле конюшни восемь машин. Затем достал из бардачка плавки и пошел к дому.

В гостиной был только младший брат Мэри — худой, бледный парень с густыми черными волосами, которые начинались примерно на дюйм выше бровей. Джон — замкнутый, ужасно горделивый парень, соблюдающий определенный стиль. Одет он был в черный свитер с воротником «хомут», белые шорты и сидел вперившись в большую шахматную доску, на которой, очевидно, разворачивалась какая-то партия. Пока я смотрел на него, Джон передвинул фигуру и сделал пометку в блокноте.