Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

– В шкафу, прямо у плиты, – отвечаю я. – Где же ему ещё быть?

Марта коротко кивает и возвращается на кухню. Но мне всё ещё немного не по себе. Даже если Энцо хочет, чтобы у нас была горничная, необязательно, чтобы это была Марта. Я бы предпочла кого–то, кто не пялится на меня без конца.

С другой стороны, она уже здесь работает. Если искать кого–то другого – придётся её уволить. А я никогда в жизни никого не увольняла. И не хочу начинать.

Может, всё наладится. В конце концов, теперь она знает, где чистящее средство для духовок, и, по словам Энцо, её расценки вполне разумны. Дом Сюзетт безупречно чист, значит, Марта действительно мастер своего дела.

И, как сказал Энцо, я этого заслуживаю.

Глава 11.

Сегодня у Нико запланирована игровая встреча со Спенсером – мальчиком, который живёт в доме номер 13 по Локаст–стрит.

Организовать эту встречу оказалось почти невозможно. Мы живём здесь уже две недели, и это первая представившаяся возможность. Дженис настояла, чтобы я предоставила копию карты вакцинации Нико – без шуток. Удивительно, что ей не потребовались анализы крови и мочи.

Но оно того стоило. Нико по выходным просто сходит с ума от скуки, а здесь у него пока нет такой компании, как в старой квартире. Игровая встреча назначена на три часа дня в воскресенье, но после обеда он каждые пятнадцать минут спрашивает, не пора ли уже идти. Доходит до того, что каждый раз, когда он произносит «мама», мне хочется кричать.

– Мама, – говорит он без пятнадцати три. – Можно я возьму Малыша Киви к Спенсеру?

Энцо и Нико решили не ждать, пока яйцо богомола вылупится, и все малыши пожрут друг друга, и вместо этого купили детёныша богомола. Он прибыл в прошлый понедельник. Нико назвал его Малыш Киви – странно, но трогательно, как дань уважения одному из своих любимых фруктов.

– Нет, – отвечаю я. – Если хочешь, чтобы тебя пригласили снова, то пойдешь без Киви.

Нико задумывается.

– А можно мне взять бейсбольный мяч и биту?

Отборочные испытания в бейсбол для младшей лиги прошли неделю назад, и Нико попал в команду. Это здорово: ещё один способ завести друзей и выплеснуть энергию. Но теперь он стал просто одержим бейсболом. Энцо каждый вечер перебрасывается с ним мячом. Смотреть на это – одно удовольствие: Энцо комментирует каждое движение, будто у них настоящий матч.

– Он подходит к базе… замахивается… есть удар! Он бежит на первую, на вторую! – кричит мой муж, будто перед телевизором.

– Хорошо, – соглашаюсь я, хотя немного переживаю, что Нико кинет мяч и разобьёт окно. Тогда у Дженис случится сердечный приступ. Замах у него хороший, но с контролем пока не всё идеально.

Наконец–то – три часа. Мы можем отправиться на игровую встречу.

Ада растянулась на диване с книгой, её блестящие чёрные волосы рассыпались по спине. Я снова ловлю себя на мысли, какая она красавица. Кажется, она даже не догадывается об этом. Да поможет нам всем Бог, когда она это осознает.

– Ада, – говорю я, – хочешь пойти с нами?

Она поднимает взгляд и смотрит на меня так, будто я потеряла рассудок:

– Нет, спасибо.

– Может, у тебя есть подружки, с которыми ты хотела бы поиграть? – спрашиваю я. – Я бы с радостью тебя подвезла.

Она качает головой.

Я надеюсь, что она найдёт друзей в новой школе. Ада не такая общительная, как Нико, но раньше у неё была своя небольшая компания. Начинать всё сначала в пятом классе – тяжело. Но она не из тех, кто жалуется. Может, стоит предложить ей сходить со мной на девичник, просто мы вдвоём.

Я подумываю позвать Энцо, но понимаю, что не видела его весь день. Должно быть, он на работе. У него ещё много клиентов в городе, хотя он старается перевести бизнес на остров. Он спешит, переживает, хватит ли нам на ипотеку. Я это ценю, но всё же хотелось бы, чтобы он проводил больше времени дома.

В итоге мы идём вдвоём с Нико. Я хватаю сумочку, и мы направляемся по тупику к дому номер 13 на Локаст–стрит – дому, который, по слухам, когда–то был домом для прислуги.

Проходя мимо дома Сюзетт, я невольно останавливаюсь: с заднего двора доносится шум. Что они там делают?

Когда Дженис открывает дверь, её лицо вытягивается, будто, несмотря на приглашение, она надеялась, что мы не придём.

– О, – говорит она. – Ну… заходите, наверное.

– Спасибо, – отвечаю я.

Мы ступаем на приветственный коврик. Она сразу указывает на наши ноги:

– Снимайте обувь.

Я сбрасываю сандалии с закрытым носком. Нико скидывает кроссовки, и они, к моему ужасу, летят по коридору. Я подхожу, подбираю их и аккуратно ставлю на полку для обуви. Мы сегодня почти не выходили, но кроссовки почему–то в грязи. И носки… такие же грязные. Как это вообще возможно?

– Почему у тебя носки такие грязные? – спрашиваю я сына.

– Я играл на заднем дворе, мама.

– В носках?

Нико пожимает плечами.

В итоге он стягивает носки, и под ними ноги тоже грязные, хоть и не так сильно, как обувь или носки. Сегодня вечером мне придётся буквально окунуть этого ребёнка в отбеливатель.

Спенсер и Нико, кажется, искренне рады видеть друг друга – как будто не виделись годами, хотя всего два дня назад были вместе в школе. Они с визгом вылетают на задний двор, а Дженис кричит им вслед:

– Осторожно!

Она заламывает руки, глядя в сторону двора. Я не уверена, стоит ли предлагать остаться – не уверена, что она хочет, чтобы я была здесь. Похоже, ей не помешало бы что–нибудь покрепче, чтобы немного расслабиться. Наконец она поворачивается ко мне, и я уже готова услышать что–то вроде: «Будешь лимонад? Сыр с крекерами?» – но вместо этого она спрашивает:

– Как часто ты проверяешь Нико на наличие вшей?

У меня буквально отвисает челюсть. Хотелось бы возмутиться, но… у Нико действительно трижды были вши. У Ады – тоже, и с ней было сложнее: восьмилетнюю девочку не побреешь наголо. Хотя, подозреваю, именно это она потом будет описывать как травму детства своему психотерапевту.

Зато с Нико я не церемонилась – просто взяла бритву и побрила. Сначала он протестовал, но, когда Энцо предложил побрить его сам, это превратилось в забаву.

– У него нет вшей, – говорю я спокойно.

Дженис прищуривается.

– Но откуда ты знаешь?

Я моргаю.

– Эм… он не чешется, так что…

– У тебя есть хороший гребень для вычёсывания вшей?

– Хм, да…

– Какая марка?

Я вздыхаю. Не знаю, сколько ещё выдержу этот допрос. Я, как и все нормальные люди, ненавижу вшей, и обсуждать их не хочется.

– Слушай, – говорю я, поднимаясь, – мне пора идти…

– О, – её лицо вытягивается. – Я подумала, может, ты останешься ненадолго. Я выжала немного свежего сока.

В её голосе слышится искреннее разочарование. Несмотря на то, что она была довольно груба, когда узнала, что я не только занимаюсь детьми, но еще и работаю, я все же понимаю – если она весь день сидит дома, ей, наверное, очень одиноко. А я сама никогда не умела легко заводить друзей. Может, всё–таки стоит дать нам шанс. Может, Дженис станет моей первой подругой на Лонг–Айленде.

– Я бы не отказалась от сока, – говорю я.

Она заметно оживляется и ведёт меня на кухню. Неудивительно, что кухня у неё безупречна. Пол чище, чем мои столешницы. На столе – аккуратно разложенные приборы и подставки. Дженис достаёт из холодильника огромный кувшин густой, зернистой, ядовито–зелёной жидкости. Наливает два полных стакана и ставит один передо мной.

– Не забудь использовать подставку под стакан, – говорит она, когда я ставлю стакан на стол.

Я сажусь напротив и смотрю на содержимое. Определенно жидкость. А если точнее, то суспензия.

– Что это такое? – спрашиваю я.

– Сок, – отвечает она с лёгкой укоризной, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

Я хочу спросить, что она туда добавила, если напиток стал такого цвета. Не вспомню ни одного зелёного фрукта, который бы я любила. Ну, разве что медовая дыня, но не уверена, что из нее можно делать сок.