Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

В ушах все еще звенит от громкости выстрела, когда вдруг в комнату вбегает Рассел. Первое, что он делает – зажимает рот рукой. Я лишь надеюсь, что он не заблеет весь пол, потому что этого тут точно быть не должно, когда приедет полиция.

– Ты сделала это, – задыхается он. – Не могу поверить, что ты это сделала.

– Я сделала это, – спокойно отвечаю, вставая с дивана. Бросаю пистолет на журнальный столик и снимаю резиновые перчатки. – И, если не хочешь сесть в тюрьму, советую уходить отсюда немедленно.

Рассел всё ещё пытается взять под контроль дыхание.

– Ты правда думаешь, что сможешь свалить всё на Милли?

Я смотрю ему в глаза, холодно и решительно:

– А ты в этом сомневаешься? – отвечаю ему я.

Часть 3. Глава 59.

Милли

У меня не перестаёт кружиться голова. Я выключаю телевизор и закрываю глаза на минуту. Прошёл всего день с тех пор, как я застрелила человека в пентхаусе в Верхнем Вест–Сайде, но то, что я только что увидела, изменило всё.

Я пытаюсь представить себе Дугласа Гаррика. Я отчётливо вижу его зачесанные назад волосы, глубоко посаженные карие глаза, выдающиеся скулы. Я видела его бесчисленное количество раз за последние пару месяцев. Но тот человек в телевизионном репортаже – это не он.

По крайней мере, мне так кажется.

Я достаю телефон и открываю интернет. Раньше я искала информацию о Дугласе Гаррике – и получала статьи о его должности генерального директора Coinstock, но фотографий никогда не было. Сейчас же экран заполняют десятки ссылок, и в каждой – тот же самый портрет Дугласа Гаррика.

Я всматриваюсь в фотографию на экране. Этот человек отдалённо похож на того, кого я знаю, но это не он. Мужчина на фото весит как минимум на двадцать–тридцать фунтов больше того, с кем я была знакома. Его левый резец кривее, а черты лица – нос, губы, небольшой двойной подбородок – слегка другие. Конечно, люди иногда выглядят иначе на фото – может, его сильно ретушируют?

Может, это все же один и тот же человек. Так должно быть, верно? Иначе всё это – полный абсурд.

О боже, кажется, я схожу с ума.

Может, я и правда схожу с ума. Может, у меня был тайный роман с Дугласом Гарриком. Этот детектив, похоже, имел много доказательств. И, судя по всему, Венди Гаррик сказала, что это правда.

Но я не ночевала в том отеле с Дугласом (или кем бы там ни был тот человек, которого я знала как Дугласа). И я могу это доказать. Потому что после того, как высадила Венди, поехала обратно в город – у меня есть свидетель.

Энцо Аккарди.

Я не хотела связываться с Энцо, но у меня нет выбора. Мой парень бросил меня – что не было удивительно, но всё равно разбило мне сердце. Я ужасно сближалась с людьми за последние четыре года, боясь, что они узнают о моём прошлом. И я была права. В ту же секунду, как Брок узнал о моём тюремном досье, он исчез из моей жизни. Так что вот я теперь здесь, и никого нет в моём углу. Никого, кто верит в меня.

Кроме Энцо. Он поверит.

А если нет – тогда у меня действительно проблемы.

Я нахожу имя Энцо в контактах. Он, как всегда, ждёт меня. Колеблюсь долю секунды, затем нажимаю на звонок.

Едва я слышу первый гудок, как он уже взял трубку. Я чуть не расплакалась, услышав его знакомый голос.

– Милли?

– Энцо, – выдавливаю я. – У меня большие проблемы.

– Да, я видел новости. Твой босс умер.

– Так, эм... – я кашляю в руку. – Есть ли возможность, чтобы ты приехал?

– Дай мне пять минут.

Глава 60.

Четыре минуты спустя я открываю Энцо дверь.

– Спасибо, – говорю, когда он заходит в мою маленькую квартиру. – Я... не знала, кому ещё позвонить.

– А как же Брокколи? Он не поспешил тебе помочь? – усмехается Энцо.

Я опускаю глаза.

– Нет. Между нами все кончено.

Его лицо вытягивается.

– Мне жаль. Я знаю, он тебе нравился.

Разве? Он мне нравился, но, честно говоря, каждый раз, когда он говорил, что любит меня, у меня по коже бежали мурашки. Это не то, что ты должен чувствовать по отношению к своей второй половинке. Брок был почти идеален, но я никак не могла понять, что не так – наши отношения казались временными. Я уверена, что он сделает какую–то другую женщину невероятно счастливой, но никак не меня.

– Я в порядке, – наконец говорю я. – У меня сейчас есть проблемы поважнее.

Энцо следует за мной в квартиру, и мы садимся на мой потрёпанный футон. Когда мы жили вместе, наш диван был чуть лучше этого. Но мне пришлось отказаться от той квартиры, потому что одна я не могла оплачивать ее аренду, а как перевезти диван я не могла придумать, поэтому оставила его. Но я стараюсь не думать об этом сейчас. Нет смысла злиться на Энцо, когда он пытается помочь.

– Полиция говорит обо мне всякие безумные вещи, – рассказываю ему. – Венди сказала, что у меня был роман с Дугласом. Это не имеет смысла, но они всё перевернули так, будто я спала с ним.

Энцо медленно кивает.

– Я же говорил, они опасны.

– Ты сказал, что Дуглас Гаррик опасен.

– Это то же самое.

– Это не одно и то же, – говорю я. – На самом деле, когда я только что смотрела новости, кое–что поняла. Человек, который нанял меня, тот, кто называл себя Дугласом Гарриком, – он не тот, кто в новостях. Это совсем другой человек.

Теперь Энцо смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

– Я знаю, звучит безумно, – признаюсь я. – Слышу, как слова вылетают из моих уст, и… Как я уже сказала, это странно. Но в той квартире был другой парень. Я уверена в этом.

Чем больше думаю, тем увереннее себя чувствую. Но если это был не Дуглас – кто тогда? И где был настоящий Дуглас, пока этот парень жил в его доме? Кто тот, кого я убила?

– Итак, расскажу кое–что интересное, – медленно говорит Энцо. – Когда ты рассказала про Гарриков, я собрал информацию. Знаешь что? Тот пентхаус на Манхэттене не их основной адрес.

– Что?

– Да. Эта квартира – просто их недвижимость. Их основное жильё – дом на Лонг–Айленде. Хотя, это, скорее, особняк.

Все начинает приобретать смысл. Если настоящий Дуглас Гаррик жил на Лонг–Айленде, двум другим людям легко было бы притворяться, что они живут в квартире на Манхэттене. Настоящий Дуглас бы ничего не заметил.

– Так ты веришь мне? – спрашиваю я.

Энцо выглядит оскорблённым.

– Конечно, верю!

– Но есть кое–что, что нужно знать, – вытираю потные руки о джинсы. – В ночь, когда убили Дугласа, я видела... Я думала, что он пытался задушить Венди. Я видела, как он её душил и не останавливался. Поэтому я взяла пистолет и... застрелила его. Чтобы он остановился.

Я никогда не была плаксой, но сейчас чувствую, как во второй раз за день меня накрывает водоворот эмоций. Энцо тянется ко мне, и я рыдаю у него на плече. Он держит меня долго, позволяя выплакаться. Когда я отстраняюсь, на его футболке остаётся влажное пятно.

– Извини, я испортила твою рубашку, – говорю я.

Он машет рукой.

– Это просто слёзы. Ничего страшного.

Я опускаю глаза.

– Я не знаю, что делать. Полиция думает, что я убила Дугласа Гаррика. Хотя я знаю – я этого не делала, но я всё равно застрелила кого–то той ночью. Кто–то погиб из–за меня.

– Не факт.

– Конечно, факт!

– Ты думаешь, что убила кого–то, – говорит он, – но после того, как выстрелила, ты ушла домой. А ты проверила – мёртв ли он? Дышит ли? Есть ли пульс?

– Венди сказала, что пульса не было.

– А ты все еще веришь Венди?

Я моргаю.

– Там была кровь, Энцо.

– Но была ли это кровь? Кровь легко подделать.

Я хмурюсь, вспоминая ту ночь. Всё случилось так быстро. Пистолет выстрелил, Дуглас упал, и кровь растеклась под ним. Но я не проверяла его пульс. Я же не врач. После выстрела я только хотела уйти как можно скорее.

Возможно, ничего из этого не было правдой? А если нет…

– Она обманула меня, – задыхаюсь я. – Обманула!