Зверь внутри - Хаммер Лотте

Насчет присутствия духа она ошиблась.

Ее хватило всего на несколько минут.

Он же такая крошка… Как можно творить с ней такое?! Полина, застыв от ужаса и тоски, сидела перед экраном, по ее щекам текли слезы. Захлопнув ногой ноутбук, она закрыла глаза, обняла себя и принялась раскачиваться взад-вперед. Цепочка запуталась в мокрых волосах, и она теребила ее, стараясь сосредоточиться на том, чтобы высвободить ее из волос и не думать об увиденном… Внезапно вспомнился тот гладкий сытый тип из кафе, и ужас сменился дикой яростью. Высокое качество. Вот как этот подонок назвал насилие над детьми. Высокое качество! Она смахивала слезы тыльной стороной руки, потом полезла в сумку за салфетками и наткнулась на яблоко, доставшееся ей на матче. Она впилась в яблоко зубами, она вгрызалась в него, пока не поглотила вместе с сердцевиной, а ненависть жгла ее изнутри.

Зазвонил телефон, на дисплее высветилось имя Графини. Полина вскочила, рванула цепочку и бросила ее на пол вместе с прядью волос.

Внезапно мысли стали очень четкими, а разум, освободившись от наплыва эмоций, — ясным и холодным. В пятницу Графиня вынудила ее работать вместе, и она подчинилась, уступив ее напору. Возможно, потому, что завидовала коллеге и ее одаренности, ну а если уж совсем начистоту, — еще и ее роскошной вилле. Интересно, как она ее приобрела? Но это уже другая история… Мысли теснились у нее в голове, и она решила дать себе время подумать.

— Погоди секунду, у меня телефон вот-вот разрядится. Сейчас зарядку достану.

В трудовом коллективе все как в семье — если разногласия слишком велики, значит, надо развестись и найти нового спутника жизни. Она не сказать чтобы одобряла убийства, но во всяком случае считала, что это приемлемый способ наказать негодяев. Графиня с ней никогда не согласится. Дети, изнасилованные родителями, ненавидят их, народ преследует педофилов, и конечно, так и должно быть. Все воскресенье она вкалывала, чтобы восторжествовала справедливость, а гнусный бог на небесах вознаградил ее подарком в виде фильма с изнасилованной крошкой. Ее вера в милосердную любовь к ближнему утонула в глазах пятилетнего ребенка, ей открылась иная, первобытная правда: право простого человека, мнение народа, старая добрая месть.

Она была готова к разговору. Сперва она выслушала Графиню, которая сообщила, что будет через час, поскольку дела ее задержали, а потом без колебаний ответила:

— Поняла. Только я, наверное, спать лягу, так что увидимся утром. Кстати, мужик в спорткомплексе оказался пустышкой. Ничего он не знает.

Полина Берг горько улыбнулась, ей вдруг стало стыдно, будто она испугалась собственной наготы.

Глава 47

Двое мужчин плелись по полю. По-осеннему влажная земля тяжелыми комьями налипала на резиновые сапоги Стига Оге Торсена, а Эрик Мёрк не только испортил напрочь ботинки, но и промок чуть не до колен. Впрочем, сам виноват. Несмотря на моросящий дождь и мрачное небо, это он настоял на прогулке. Фермер уступил и без всяких возражений предоставил ему право определять маршрут.

— Как провел время в Греции?

Стиг помедлил с ответом.

— Мне бы лучше забыть о ней. Там была женщина, но… в общем, не сложилось. Расскажи-ка лучше, как кампания.

Эрик кивнул, радуясь, что ему не придется слушать рассказ о любовном фиаско Стига.

— Все идет более чем удачно. Мы завалены работой. Нас поддерживает вся страна! Кто-то звонит по телефону, кто-то присылает письма по электронке, другие шлют факсы и эсэмэски, некоторые приходят. Тут столько всего произошло… но самое главное — мы создали базу данных на педофилов. На основе выписок из судебных документов и службы регистрации граждан, а также картотеки клиентов, которую Ползунок слямзил в Миддельфарте. Пер Клаусен, видимо, давным-давно начал работу с помощью какого-то знакомого архивариуса. Склонные к рецидиву и компульсивные сексуальные извращенцы — так называется его отчет. Это, конечно, не букбастер, но результат ошеломительный. Кроме того, нам в рекордный срок удалось создать целую сеть. Почти все, что происходит в мире СМИ или в Кристиансберге, через пять минут становится нам известно. А вечером у меня запланирована встреча с одним телепродюсером. Он уже стал легендой для тех, кто создает документальные программы, но я обещал не открывать его имени. Пер Клаусен свел его с одной девушкой — это просто фантастика. При этом она из наших, они готовят ее к интервью.

— Замечательно, прекрасно, но простые-то люди, что они обо всем этом думают?

— Кадры в «Дагбладет» взорвали читательскую аудиторию, а больше всего на людей действуют, без всякого сомнения, признания Тора Грана в педофилии… ну, тебе же известно, что я имею в виду, разве нет?

— Да, конечно, только не напоминай мне об этом.

— Ну вот, так во всем. Вообще кадры на вес золота, и я тебе скажу, что орал от восторга, когда увидел их в первый раз. А слова насчет маленького тролля под третьим номером отложились во многих умах, и наши мирные граждане, наши ленивые гуманисты, не принимающие насилия, внезапно стали… как бы это сказать?.. более гибкими, что ли. С одной стороны, убийство — это, конечно, зло, но в этом случае… Ну ты и сам знаешь.

— Не уверен, ну и хрен бы с ним. Сколько посещений было у тебя на домашней странице?

— На данный момент восемь тысяч, и зуб даю, что к вечеру все двенадцать наберется. Вообще поразительно, сколько народа готово чем-то пожертвовать. Многие готовы пойти на риск, из-за которого могут лишиться работы, другие предлагают деньги. Я, в частности, имел встречу с несколькими весьма приятными господами, которые представляют три крупные американские религиозные организации правого толка. У них денег куры не клюют. И они готовы помочь в финансовом плане: анонимно оплатят позднее целый ряд объявлений и обращений на целую газетную полосу.

— А что с теми, кто присоединяется?

— Мы делим их на три категории. Большинство создает местные группы и проводят мероприятия по месту жительства. Во вторую категорию входят те, кого мы просим оказать нам помощь. К примеру, у нас сейчас есть два юриста, они вырабатывают меры наказания за педофилию, которые были бы сопоставимы с заграничными. Их текст мы опубликуем на домашней странице завтра и разошлем предложения во все инстанции, уполномоченные принимать решения. Проблема в том, что у нас скоро не будет хватать людей. Ну и наконец последняя категория. К ним относятся граждане с… как бы это сказать?.. с горячим темпераментом, и таких довольно много, но мы о них открыто не говорим, даже в своем кругу. Не все мои сотрудники знают, что мы их регистрируем, если ты меня понимаешь…

Стиг Оге Торсен кивнул, но все же решил уточнить:

— Выходит, мы ведем игру, если так можно выразиться. Я прав?

— Поддержка у нас колоссальная, это верно, но утверждать, что только мы влияем на СМИ, было бы сильным преувеличением. Кроме того, нам и отступать приходилось, так что не все идет гладко. Вот посмотри.

Эрик Мёрк вынул из кармана овальной формы значок, где на желтом фоне были выведены черные цифры — 5, 6… 7, 10, 20!

— Это какие-то гимназисты придумали. То есть сперва пятерых педофилов замочили, потом их стало шесть, а затем будут седьмой, десятый и двадцатый. Но они, конечно, перестарались — такие штуки отталкивают от нас некоторых людей. Да еще и граффити с этим лозунгом появились повсюду, а такие вещи многим не по душе. К сожалению, нам не удалось прекратить эту акцию. Зато стали выпускать футболки с изображением… ну, сам догадайся…

— Пера Клаусена?

— Именно. Ты их видел?

— Да, после того как ты выложил в сети статью о моем задержании, народ сюда валом повалил. Приносят всякое топливо и бросают в яму с микроавтобусом будто ритуальные действия совершают. Чаще всего бензин приносят, но и многое другое. А вчера кто-то магнезии туда насыпал, так костер несколько часов светился, как бенгальский огонь. С утра там собралось человек двадцать, на одном из них я и увидел майку с портретом Пера Клаусена. Он надел ее поверх ветровки, чтобы все заметили. А вообще у полиции большие проблемы с костром. Сперва они натянули вокруг ямы пластиковые ленты, но их быстро сорвали, потом они обнесли ее переносными заграждениями — все утро с ними возились, только ночью их тоже снесли активисты. Придется им, видно, выставить пост охраны.