Человек-ножницы - Масаюки Сюно

Я подхожу к консоли, ввожу цифру 707 и нажимаю кнопку вызова.

– Да? – из динамика раздается молодой мужской голос.

– Курьерская служба «Король скорости», – отвечаю я как можно более весело, наклонившись к микрофону. – Для вас посылка.

К счастью, молодой человек не спрашивает от кого. Видимо, он действительно на постоянной основе пользуется услугами курьеров и привык к таким звонкам.

– Спасибо. Входите.

Раздается низкий гудок. Когда я подхожу к автоматическим дверям, они раздвигаются, и я попадаю в вестибюль, выложенный такой же плиткой. В лифте нажимаю на кнопку пятого этажа.

Там передо мной простирается коридор в спокойных кремово-белых тонах. Большие стеклянные окна, выходящие на север, полностью занимают одну стену, а темно-коричневые двери – другую.

Я нахожу квартиру 503, на двери которой указаны имена: Кадзухиро, Тосиэ, Юкико, Кэндзабуро. Это похоже на стихотворение. Кадзухиро, Тосиэ, Юкико, Кэндзабуро – шепчу я эти имена. Похоже, семья Тарумия состоит из четырех человек. А у Юкико есть младший брат.

Я представляю себе их семейный портрет. Юкико восемнадцать, поэтому ее родителям должно быть за сорок. Если в этом здании может быть компания с ограниченной ответственностью, значит, это арендная недвижимость, но жизнь в таком роскошном доме близко к центру города говорит о большом достатке семьи. Тот факт, что Юкико учится в частной старшей школе, лишний раз доказывает, что ее семья принадлежит к высшему среднему классу или, по крайней мере, считает себя принадлежащей к нему.

Отец, вероятно, работает в крупной корпорации с офисом в какой-нибудь высотке в центре. Скорее всего, к сорока годам он только начал свой путь к руководящим должностям, занимая пост заместителя или помощника начальника отдела.

Я представлю себе мужчину в костюме от бренда типа «Армани», с очками в серебряной оправе. Хотя, возможно, мозг подсовывает мне образ какого-то актера из телесериала.

О матери и брате у меня нет абсолютно никакой информации, поэтому с ними приходится туго. И если Тосиэ Кадзухиро я еще могу представить в виде какой-нибудь актрисы, играющей в сериале роль матери, то вот с братом не получается ничего. Я даже не знаю, сколько ему лет. Он учится в средней школе? В начальной? Может быть, это вообще младенец, который только начал ползать или ходить? Эта часть семейного портрета остается пустой.

Юкико мне представлять не нужно. Если подождать здесь, скоро она сама предстанет перед моими глазами.

Я отхожу от двери и ищу место, где можно спрятаться.

Напротив лифта, в конце коридора, есть лестница. Чистая и ярко освещенная, без гуляющих теней и клубящегося мрака, она совсем не похожа на лестницу в моем доме.

У каждого свое место. Кто-то живет в глинобитных хижинах, кто-то – в и́глу, кто-то – в ветхих бетонных квартирах, а кто-то – в роскошных апартаментах, охраняемых электроникой. Это нормально.

Хотя внешнему виду этой лестницы явно не уделили большого внимания. Стены остались голыми, их даже не покрасили. Вероятно, это лестница для экстренной эвакуации. Вряд ли кто-то будет специально подниматься на пятый этаж пешком, когда в доме есть такой прекрасный лифт, – только если этот кто-то не сидит на диете.

Думаю, здесь меня заметить не должны.

Я усаживаюсь на лестничной клетке и смотрю на свои наручные часы. Два часа дня. Не знаю, во сколько сейчас заканчиваются занятия в старших классах, но мне придется ждать как минимум три часа.

Однако в итоге выясняется, что мои прогнозы оказались чересчур оптимистичными.

Юкико не вернулась домой даже после шести. Каждый раз, когда на этаже останавливался лифт, из него выходили только мужчины в костюмах и женщины, похожие на домохозяек. Ни одного человека в светло-зеленом блейзере.

Сейчас уже почти восемь вечера. Юкико, видимо, не из тех прилежных девушек, которые идут домой сразу после уроков. Или, может, она занята в школьном клубе?

Желудок начинает сводить – вероятно, из-за того, что на обед у меня был один фастфуд.

Я уже думаю сдаться и уйти, когда слышу звук приближающегося лифта. Я поднимаюсь по лестнице и заглядываю в коридор из-за угла. Из лифта выходит девушка в светло-зеленом блейзере.

К моему счастью, ее длинные волосы переливаются черным, как смоль, глянцем. Она среднего роста. Стройная, с длинными изящными ногами, выглядывающими из-под юбки, она идет по коридору с большой тканевой сумкой. В голове тут же возникает мысль, что она очень красивая. У нее заостренный подбородок, густые брови и глаза со слегка приподнятыми уголками, что делает ее похожей на кошку. Не бродячую подзаборную, а породистую – американскую короткошерстную.

С расстояния разглядеть трудно, но, похоже, у нее нет пирсинга в ушах, бровях или носу. Видимо, она действительно задержалась в школьном клубе, а не шлялась по улицам или заходила куда-то после школы. Девушка подходит к двери квартиры 503 и нажимает на звонок. Никто не отвечает, но дверь сразу открывается, и она заходит внутрь.

Эта девушка, без сомнения, Юкико Тарумия.

5

Отгулы брать больше нельзя, поэтому следующие три дня я усердно тружусь.

В пятницу, семнадцатого октября, я отпрашиваюсь с работы раньше, сразу после трех часов дня. Госпожа Окадзима говорит, что со следующей недели так делать уже не получится, но отпускает меня.

Я знаю, что скоро работы станет невпроворот. Так что сегодня, вероятно, последний шанс в этом месяце провести расследование.

Через час я уже сижу в том же парке возле школы Юкико. Впервые за долгое время вышло солнце и дует приятный ветерок. Хоть такая погода явно благоволит прогулкам на свежем воздухе, мама с сыном, которые были здесь в прошлый раз, не пришли. Сетка на площадке печально колышется.

Подгадав момент, я направляюсь к школе. Ученики уже выходят. Я стою на автобусной остановке перед главным входом и наблюдаю за группками старшеклассников в блейзерах.

Назвать Хадзакуру Гакуэн одной из самых престижных школ Токио было бы преувеличением, но для жителей близлежащих районов она известна как школа для детей из состоятельных семей. Не таких, которые могут позволить себе отдельный дом, но тех, что живут в огромных квартирах. Они пользуются антисептиками, хранят много овощей без ГМО в больших холодильниках с функцией сохранения свежести, по выходным обедают всей семьей в итальянских ресторанах, а няньками их маленьким детям служат кассеты с мультфильмами.

Юные школьники с лицами, полными жизни, которые сейчас уверенно шагают по дороге из красного кирпича, наверняка провели счастливое детство, мечтая о Золушке и Аладдине, а также учась бережно относиться к природе под влиянием Тоторо.

Спустя минут двадцать там наконец появляется Юкико Тарумия, разговаривающая с какой-то миниатюрной девушкой – по-видимому, одноклассницей. У нее круглое лицо, очки в серебристой оправе и слегка выступающие передние зубы. Ей не мешало бы поставить брекеты. Видимо, в детстве родители не запрещали ей сосать палец. Эта девушка выглядит как карикатура на японца ушедшей эпохи.

Девушки проходят мимо остановки и начинают спускаться со склона.

Я осторожно следую за ними, не сокращая дистанцию.

Хоть их голосов и не слышно, становится очевидно, что в основном говорит миниатюрная девушка. Юкико молча слушает, улыбаясь. Ее длинные волосы развеваются на осеннем ветру, трепеща, будто черные крылья.

Девушки расстаются у входа в метро. Юкико добирается до школы по линии Тоёко.

Я ускоряю шаг, оставив ее махать рукой своей школьной подруге, и захожу на станцию раньше. Там я покупаю билет до Гакугэй-Дайгаку в автомате и жду за турникетами, делая вид, что читаю доску объявлений.

Вскоре я вижу Юкико. Она достает из внутреннего кармана пальто кошелек и прикладывает к турникету проездной.

Я иду за ней вниз по лестнице на платформу.

В пять часов дня метро начинает заполняться людьми, спешащими домой. И хоть толкучки в вагоне еще нет, все сидячие места заняты, и многие люди стоят, так что разглядеть кого-то издалека будет проблематично. Я решаю зайти в те же двери вагона, что и Юкико.