— Да ты сегодня богаче меня, — прошептал он.
Когда Киро закончил, возле чехла лежала неожиданно щедрая горка денег. Он быстро собрал их, коротко поблагодарил нескольких прохожих и пошёл прочь. Марко следил за его тенью, пока та не свернула в переулок, потом ещё в один. Тогда он поднялся — без пафоса, просто как человек, у которого не осталось других вариантов.
— Ладно, — сказал он себе. — Может, это и унизительно. Но сегодня уже поздно думать о достоинстве.
Он вышел на улицу и, держась в тени, двинулся следом. В следующем переулке Киро остановился возле бетонного блока. На нём сидел парень лет шестнадцати — тощий, в старой куртке, с рюкзаком, который давно просился на свалку. Увидев Киро, он тут же поднялся.
— Привет.
— Привет.
Киро протянул ему бумажный пакет. Из него выглядывали упаковка бургера и бутылка воды.
— Держи.
— Я говорил, не надо.
— А я говорил, что мне всё равно.
Парень на секунду застыл, будто пытался удержать в себе это «не надо», но вместо слов только дёрнул плечом — сдаваясь не Киро, а простой правде, которую не спрячешь в карман. Они оба улыбнулись — коротко, как улыбаются, когда спорить дальше нет сил. Марко стоял за углом, чувствуя, как в горле становится сухо не от жажды, а от чужой заботы, которая вдруг показалась ему слишком яркой.
Киро достал из кармана деньги, только что заработанные. Протянул парню. Тот опустил взгляд на купюры, будто взвешивая их тяжесть.
— Киро, мне неудобно.
— А мне неудобно смотреть, как ты приходишь на занятия голодным.
Парень опустил голову.
— Мама работу ищет. Старается.
Киро не стал повторять «знаю» — просто сунул деньги парню в карман куртки.
— Это до конца недели.
— Ты сам-то на что жить будешь?
— Не переживай.
Парень дёрнул плечом, будто отмахиваясь от этой заботы. Киро достал сложенный лист бумаги и вложил ему в руку.
— И вот это ей отдай. Контакты. Есть место — ищут уборщицу на полставки.
— Думаешь, возьмут?
— Если придёт трезвая — возьмут.
Лицо парня потемнело. Киро тут же положил руку ему на плечо.
— Слышишь? Всё наладится.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что однажды это окажется правдой.
Они замолчали на миг, потом Киро неожиданно улыбнулся.
— Ты сегодня таблетки пил?
— Чего?
— Таблетки свои.
— Пил.
— Точно?
— Точно.
— Тогда молодец.
Киро хлопнул его по плечу, попрощался и ушёл обратно к улице.
Марко выждал несколько секунд, потом вышел из-за угла. Парень сразу напрягся, отступил на шаг.
— Спокойно, — Марко поднял руки. — Я не из полиции.
— А похож.
— Ну, формально я оттуда, только по другую сторону баррикад.
— Ты бандит?
— Нет, просто был не в том месте и не с теми людьми.
Парень настороженно застыл, не сводя с него глаз. Марко указал в сторону, куда ушёл Киро.
— Давно его знаешь?
— А ты?
— Несколько лет. Мы раньше работали вместе.
— Я знаю его со школы. Он мой учитель по музыке.
— Он родственник?
— Нет.
— Тогда зачем помогает?
Парень поправил лямки рюкзака — тяжесть вещей отозвалась в плечах.
— Потому что он такой.
— Какой?
— Нормальный.
— Очень ёмко, — произнёс Марко без интонации.
— А что ещё сказать? — парень чуть наклонил голову. — Он меня играть учил, с математикой помогал, репетитора нашёл. Когда мама в больницу попала — лекарства купил. Когда за квартиру долг был — тоже помог.
Марко задержал дыхание, словно каждое слово имело вес.
— И много таких, как ты?
Парень задумался.
— Не знаю. Наверное.
— И зачем ему всё это?
Он чуть повернул голову в ту сторону, где исчез Киро.
— Не знаю, — тихо сказал он. — Может, потому, что когда-то ему самому никто не помог.
Марко не ответил. Он не отрывал взгляда от конца улицы, будто пытался прочесть там чужую логику добра — ту, что не укладывалась в его собственные правила.
Следующее утро. Снова оперативники. Снова с визитом.
— Марко, вы поедете с нами!
Он даже не спросил зачем. Просто подчинился. Комната. Та же. Стол. Фотографии. Следователь молча разложил их перед ним. Марко сначала не смотрел. Потом взгляд всё же упал — и остолбенел.
Кровь. Тела. Каролина. Её муж. Изуродованные. Нереально. Неправильно.
— Нет... — выдохнул он. Пальцы задрожали. — Нет... нет...
Следователь наблюдал.
— Вы вчера были у них.
Это не был вопрос. Марко поднял голову.
— Я хотел предупредить.
— О чём?
— Об убийце.
— Интересно. Вы приходите к людям за день до их смерти... и называете это предупреждением.
— Я не знал, что это случится сегодня!
— Но знали, что случится.
— Похоже, — продолжил следователь, — вы работаете не один.
Марко резко поднял взгляд.
— Что?
— Вы информатор. Он делает. Вы проверяете.
— Это бред!
— Или вы подталкиваете.
— Я хотел предупредить!
Следователь наклонился вперёд.
— Тогда почему не обратились в полицию?
Марко замолчал. Этого хватило.
— Понятно.
Он дал указание сотрудникам.
— Задержать.
Марко не сразу понял.
— Что?..
Руки жёстко и резко схватили его.
— Нет, подождите... — он попытался вырваться. — Вы ошибаетесь...
Наручники щёлкнули.
— Я не... Я не причастен...
Его уже вели к двери.
Через два дня дверь камеры открылась так же внезапно, как и закрылась.
— На выход.
Марко не сразу поднялся. Посмотрел на пол, потом встал. Шаги по коридору отдавались глухо, как будто не здесь, а где-то внутри него.
— Свободны.
— Свободен?.. — тихо повторил он, уже почти без эмоций.
Дверь открылась. Свет ударил в глаза. У выхода стояла Роза. Пальто, собранные волосы, спокойный взгляд. Она не подошла сразу, сделала шаг вперёд.
— Здравствуйте, Марко.
— Вы?.. А вы... что здесь делаете?
— Жду вас.
— Чтобы обратно отвести?
— Чтобы вы не ушли в том состоянии, в котором сейчас находитесь.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Это вы... меня вытащили?
Роза не сразу ответила.
— Я не «вытаскиваю» людей. Я работаю с фактами. В вашем случае они были на вашей стороне.
Она чуть повернула взгляд в сторону здания.
— Отсутствие прямой связи с преступлениями. Подтверждённое алиби. И главное — несоответствие поведенческого профиля роли информатора.
— Поведенческого... чего?
— Человек, который действует в связке с преступником, демонстрирует контролируемость, устойчивость и целенаправленность. — Она посмотрела на него прямо. — У вас — обратное. Дезорганизация, импульсивность, фрагментарное мышление. Вы не управляете ситуацией. Вы в ней теряетесь.
— Звучит... обнадёживающе.
— Это означает, что вы не тот, за кого вас пытались принять.
Он отвёл взгляд.
— Спасибо.
— Это не благодарность. Это точка отсчёта. Вы можете сейчас пойти домой. Или... — она чуть кивнула в сторону улицы, — пройтись.
Марко посмотрел туда, потом обратно на неё.
— А это... что? — с лёгкой иронией. — Сеанс на свежем воздухе?
Роза едва заметно улыбнулась.
— Это попытка снизить вероятность того, что через несколько часов вы снова окажетесь в том же состоянии.
— Ладно... — Марко опустил плечи. — Хуже уже не будет.
Они пошли медленно, без спешки. Несколько минут шли молча. Потом Роза спросила:
— Расскажите, что вы почувствовали, когда увидели фотографии.
— Что я опоздал. И что это... моя вина.
— Почему вы связываете эти события с собой?
— Потому что я был там.
— Вы были там, чтобы причинить вред?
— Нет.
— Вы знали точное время и способ убийства?
— Нет.
— Тогда давайте уточним. — Она чуть повернула голову. — Вы приписываете себе контроль над событием, которым не управляли.
Марко поморщился.
— Звучит как оправдание.
