— Ты бросаешь его в самый трудный момент? — спросил кто-то.
— Нет.
Она смотрела в зеркало.
— Я создаю ему пространство, в котором он либо утонет, либо выплывет. Я больше не буду его спасателем.
Слова — твёрдые. Но внутри — пустота. Это решение стоило ей больше, чем любой эфир. Провела рукой по волосам. Выпрямила спину. Завтра — новая программа. Новые вопросы. Новые лжецы. Новые зрители, которые ждут, что она выведет их на чистую воду. Она не могла спасти мужа. Но свою работу — могла. И делала её чертовски хорошо.
Госпиталь. Отделение неврологии и психиатрии. 48 часов спустя.
Аппарат ЭЭГ мягко гудел, выводя на экран ломаные линии мозговой активности. Рико лежал на кровати с приподнятым изголовьем. Провода тянулись к голове, груди, запястьям — паутина, превратившая его в подопытного. Доктор Альберто — сухощавый, с глубокими залысинами, серыми, невероятно цепкими глазами — стоял у монитора. Невролог и психиатр. Специалист по серым зонам. Где не поймёшь: сбой в нейроне или в душе. Именно его Бернардо вызвал, узнав, что Рико упал без сознания. Дина была в том спокойствии, что страшнее любой истерики. Её глаза, что когда-то напоминали Рико небо, теперь были как лёд.
— Итак, — Альберто оторвался от экрана, поправил очки. — Я изучил вашу историю. Опухоль сердца. Операция в две тысячи тринадцатом. Клиническая смерть в детстве. Затем — ремиссия. Но вы игнорировали обследования. Последний раз у кардиолога — три года назад.
— Я был занят.
— Чем бы вы ни были заняты, это не отменяет фактов. Температура — 39,8. Тахикардия. Тремор. Кровотечение из носа. Организм на пределе. Но это лишь верхушка.
— Причина? — Дина. Голос резкий. Сразу пожалела.
— Посмотрим МРТ. — Альберто вывел на экран снимок мозга. Чёрно-белые срезы. Карта чужой планеты. Указал на светящееся пятно. — Префронтальная кора. Миндалевидное тело. Гиперактивация миндалины. Сниженная активность коры. Хронический ПТСР. Запущенный.
— ПТСР? — уточнил Рико. В голосе — недоумение. — У меня?
— И не просто ПТСР. — Следующий слайд: график сердечного ритма. Ломаная линия, скачущая вверх-вниз. — Вариабельность ритма. В норме — высокая. Организм гибко реагирует. У вас — критически снижена. Вы не восстанавливаетесь. Даже во сне.
Он повернулся к Рико. Смотрел поверх очков.
— Гибель сестры. Клиническая смерть. Пожары. Нападения. Теперь — серийные убийства. Это не стрессы. Это слои асфальта. Ваш мозг перестал отличать угрозу от воспоминания. Миндалевидное тело — сигнализация. У вас она орёт без остановки. Префронтальная кора — сторож. Он обессилен.
— Я не чувствую страха. Мне скорее скучно.
— В этом и проблема. Вы не чувствуете его осознанно. Вы соматизируете. Превращаете в жар, тремор, кровь, провалы. Ваш организм кричит — на языке симптомов. А вы не слышите. Потому что запретили себе чувствовать. Это алекситимия. Она загоняет ПТСР вглубь.
Дина шагнула к кровати. Села. Взяла его руку — ледяную, дрожащую — в свои ладони.
— Помнишь разговор на кухне? Про болото. Про то, что тебе скучно жить. Что ты — обслуживающий персонал собственной жизни. Это всё оттуда. Ты выгорел. Запретил себе быть живым. И вот результат. Ты потерял связь с собой.
Он смотрел в потолок. Слова резонировали с тем, что он и сам знал, но не формулировал.
— Что мне делать, доктор?
— Первое — стабилизация. Медикаментозно. СИОЗС в минимальной дозе. Нормотимики. Нужно выровнять кортизол — он у вас зашкаливает. Второе — покой. Никакой работы. Никаких расследований. Две недели. Третье — терапия. Я сам. Это не разговор по душам. Это тяжёлая работа. Мы вскроем старые раны. Будет больно.
Рико закрыл глаза. Две недели без дела. А убийца — где-то в городе. В игре.
— Убийца не будет ждать две недели.
— А ты и не узнаешь даже, если умрёшь от истощения, — Дина сжала его руку. — Я не прошу бросить всё. Я прошу не умирать у меня на глазах. Дай себе шанс.
Тишина. Только писк кардиомонитора — размеренный, как метроном.
Рико открыл глаза. Взгляд — цепкий. Пугающий. Как у человека, который только что собрал пазл.
— Доктор. Вы сказали — диссоциативные эпизоды. Провалы. Галлюцинации. Можно ли их спровоцировать? Извне?
— Что вы имеете в виду?
— Существуют ли вещества? Препараты? Что-то, что можно давать незаметно — и это вызовет жар, тремор, галлюцинации? Особенно на фоне истощения и ПТСР?
Дина резко подняла голову. Глаза — расширены.
Альберто снял очки. Медленно протёр.
— Теоретически — да. Скополамин. Синтетические каннабиноиды. Даже комбинации бета-блокаторов и кортикостероидов — при скрытом приёме — могут вызвать такую симптоматику. Добавьте недосып, истощение, ПТСР — и получите идеальный шторм. Человек начинает видеть то, чего нет. Слышать голоса. Терять сознание. А окружающие списывают на психику. Вы думаете, вас травят?
— Я думаю, — Рико медленно сел, превозмогая слабость, — что если кто-то знает всё: про Марию. Про мою болезнь. Про клиническую смерть. Про запах «Белой сирени» — который не выпускают пятнадцать лет. Если он оставляет брелоки. Подбрасывает письма с сердечками... — Он смотрел прямо. — Он может использовать и химию. Он травит меня. Заставляет сомневаться в рассудке. И тогда всё, что я вижу, — это не симптомы. Это оружие. Целенаправленная атака.
Дина прижала ладонь к губам.
— Письма... Брелоки... Это всё — звенья одной цепи.
— Именно, — Альберто потёр переносицу. — Если ваша гипотеза верна, мы имеем дело не просто с убийцей, а с манипулятором экстра-класса. С тем, кто изучил вашу психику, знает триггеры и нажимает на них с хирургической точностью. Это не месть. Это садизм. И это объясняет всё: разнородный почерк, отсутствие схемы, ощущение, что вас водят за нос. У него может быть сообщник. Или он действует один, но с доступом к вашим вещам, еде, воде.
Его взгляд — на Дину.
— Антонио знал меня. Знал мою семью. Кричал в лицо: «Ты ещё заплатишь». У него было время — годы в тюрьме — чтобы всё продумать. Или тот, кто с ним работает. Кто был в долгу. Кто предал меня.
— Мы проверим, — Альберто взял планшет. Сделал пометку. — Назначу расширенную токсикологию. Не стандартную панель, а полный скрининг: редкие токсины, алкалоиды, синтетические психоактивные вещества. Это займёт время. Лаборатория хорошая, но такие анализы быстро не делаются.
— Сколько?
— Двое-трое суток. Минимум.
— Я не могу ждать. Если он поймёт, что я выпал из игры, он либо ускорится, либо исчезнет.
— Тогда создай видимость, что ты сломлен, — тихо сказала Дина. — Останься здесь. Под наблюдением. Пусть думает, что ПТСР победил. Что ты больше не опасен. А мы тем временем...
— ...Будем искать, — закончил Рико. — Ты, Марко, Киро. Без меня.
— Нет. — Она резко. — Без тебя — ничего. Но ты можешь руководить отсюда. Телефон, планшет, связь. Доктор Альберто, это возможно?
— С медицинской точки зрения — крайне нежелательно. — Альберто вздохнул. — Но вижу, что спорить бесполезно. Вы оба ненормальные. Хорошо. Никаких физических нагрузок. Никаких выездов. Минимум стресса. Если увижу, что показатели ухудшаются — отберу гаджеты и введу седативные. Это моё условие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
