Она поймала его улыбку и вздохнула:
— Когда-нибудь твоя вера в меня меня погубит.
— Нет. Пока только спасает.
В этот момент в дверях кухни появилась Ева.
— Вы опять про убийц?
Дина выпрямилась.
— Вообще-то тебе давно пора спать.
Но Ева уже смотрела только на Рико.
— Пап... А можно я тоже буду помогать?
Рико вскинул брови.
— В расследовании?
— Ну да. Я внимательная.
— Это правда, — вставила Дина.
Ева воодушевилась.
— И я умею замечать странности! А ещё я запоминаю лица.
— Очень опасный навык, — серьёзно сказал Рико.
Она подошла ближе.
— Я уже взрослая.
Рико посмотрел на дочь, потом притянул её к себе.
— Ты уже и так очень помогаешь.
— Как?
— Тем, что каждый день напоминаешь мне, ради чего я вообще всем этим занимаюсь.
— Но это же не задание.
— Ещё какое.
Он ткнул пальцем в сторону коридора.
— А теперь у тебя самая важная миссия вечера.
— Какая?
— Ужин. Чистить зубы. И спать.
Ева закатила глаза.
— Скучное задание.
— Зато уровень сложности высокий.
Она вытянулась по стойке смирно.
— Так точно, капитан.
Рико рассмеялся впервые за последние дни. Ева убежала в комнату.
На кухне снова стало тихо. Дина села рядом.
— Знаешь... мне иногда страшно.
— Мне тоже.
— Нет. Я не про убийц.
Она посмотрела на письмо в его руках.
— Я боюсь, что однажды кто-то из твоего прошлого постучится в дверь... и я пойму, что вообще тебя не знаю.
Рико помолчал, потом осторожно взял её ладонь.
— Тогда тебе повезло.
— Почему?
— Потому что я сам до конца себя не знаю. Значит, мы в одинаковом положении.
Ночь. Дина подошла к кухонной стойке, открыла нижний ящик и достала компактную УФ-лампу. Включила её — синеватый луч упал на письмо. Дина наклонила лист, и на нём проступил водяной знак: официальный штамп, дата — 2014 год, «Муниципальный архив». Она сфотографировала лист на телефон, выключила лампу, сложила бумагу и убрала на место.
Шли дни. Конверт с надписью «Помнишь меня?» и нарисованным от руки сердцем лежал на кухонном столе. Рико касался его каждый вечер — будто проверял, не исчез ли. Но конверт оставался. Как забытый окурок. Время от времени от него веяло сладковатым, цветочным запахом — не Дины, не Евы. Дина застала его за этим. Он сидел, уперевшись локтями в стол, вертел конверт в пальцах, будто искал невидимые чернила. Тени под глазами — рваные, глубокие.
— Завтра снова пойдём?
— Сегодня.
Она прислонилась к косяку, скрестив руки.
— Ты не спал двое суток. Шов воспалён. Врач сказал — покой.
— Врач сказал «покой». — Рико оторвался от конверта. — А кто-то оставляет брелоки на телах моих знакомых. Покоя не будет, пока я не найду его.
— Сегодня вечером — причал.
Он уже натягивал пальто. Дина не сдвинулась.
— Ты обещал быть осторожным.
— Я всегда осторожен.
— Ты умирал дважды. Это, по-твоему, осторожность?
Он обернулся. На миг взгляд стал прежним — горячечным, как тогда, много лет назад, когда клялся, что выживет.
— Я вернусь.
Из комнаты — шёпот:
— Пап...
Рико закрыл глаза. Ева сидела на полу, рисовала при свете ночника. Он опустился рядом.
— Что рисуешь?
Она протянула лист. Дом. Река. Две фигуры. Одна — чёткая, в чёрном пальто. Вторая — размытая, будто стёртая, но не до конца.
— Это я?
— Да.
— А это кто?
— Ты, но другой. Когда думаешь, что никто не видит.
— Ты это придумала?
— Нет. Он иногда отстаёт. Но всегда возвращается. Как тень.
— Красиво.
— Нет. — Она подняла голову. — Ты там один. Я нарисовала, потому что ты сейчас уйдёшь.
— Я быстро.
— Ты всегда так говоришь. А потом мама сидит на кухне и смотрит в одну точку.
Он провёл рукой по её волосам. Не нашёл слов. Вышел.
Город встретил сырым ветром и запахом реки. Причал тянулся вдоль старого порта, освещённый тусклыми фонарями. Они выхватывали ржавые контейнеры, штабеля поддонов, редкие фигуры торговцев, расставлявших товар на брезентах. Дина и Рико шли вдоль рядов. Делали вид, что смотрят на безделушки. На самом деле сканировали толпу: кто стоит без дела, кто следит, у кого под курткой — товар.
— Слишком тихо, — прошептала Дина. — Они знают, что мы здесь.
— Пусть знают. Нам нужна не паника. Реакция.
Остановились у прилавка. Женщина в засаленном платке торговала бижутерией. Рико взял дешёвое сердечко с кривой гравировкой.
— Откуда товар?
— Поставщик. Раз в месяц привозит.
— Мне нужен конкретный. — Он показал фото брелока с места преступления.
Она глянула. Перекрестилась — мелко, судорожно.
— Откуда это у вас? Где вы его взяли? Это не мой товар. И вам не советую искать. Тот, кто их заказывает... он их возвращает.
— Кому?
— Не знаю. Говорят, их оставляют как метку. Тем, кто задолжал. Долг кровью, долг жизнью... Если вы нашли такой — вы уже в списке.
Рико сжал её запястье стальной хваткой.
— Имя. У кого вы их берёте?
— У меня нет имени. Он из старых. Из тех, кто сидел. Говорят, вернулся. Собирает долги. Больше ничего. Отпустите!
Он отпустил. Она схватила чётки, исчезла за рядами.
Дина дёрнула за рукав:
— Уходим. За нами следят.
Трое в тёмных куртках пробирались сквозь толпу. Рико не стал ждать. Рванул вдоль контейнеров, увлекая Дину. Нырнули в проход, свернули к воде — туда, где громоздились ржавые баржи. Топот ног отражался от металла. Рико резко остановился. Прижался к контейнеру. Первый вылетел из-за угла — удар в горло. Второго Дина сбила подсечкой. Третий замешкался. Бежали дальше. В конце прохода — силуэт. Рико бросился. Перехватил руку. Оба рухнули в грязь. Захват на излом. Хруст кости.
— Кто тебя послал?!
— Мы просто передаём... Не знаем, кому.
— Кому?!
— Человек... всегда один... маска... лица не видим. Координаты сбрасывают. Забирают товар. Я не знаю, кто он.
— Где он сейчас?
— Меняется... Сегодня был у старого склада на железной дороге. Но он уже ушёл. Мы опоздали.
Рико отпустил. Медленно поднялся. Дина помогла дойти до края причала. Он смотрел в чёрную воду.
— Это не цепочка. Это система отбора. Они не продают брелки. Они их сортируют. Кто-то заказывает партию, отбирает только те, что подходят под шаблон.
— Для чего?
— Для меток. На телах. И на живых.
Она сжала плечо.
— Возвращаемся.
— Ещё нет.
Старый склад на отшибе железнодорожной ветки — мёртвая тишина. Облупленные стены, выбитые окна, рельсы, уходящие в туман. Дина и Рико обогнули здание. Главный вход — чёрный провал. Не тронули. Рико знал: криминальные курьеры не ходят парадным. Сзади, за кучей металлолома, — узкий проход. Прикрыт ржавым листом. Рико присел, включил фонарь. На земле — свежие следы, окурки. Под бетонной лестницей, ведущей в подвал, что-то блеснуло. Он поднял. Брелок. Точный такой же, как на телах жертв. На обратной стороне — выцарапанный символ. Знаком с детства.
— Что это? — Дина наклонилась, рассматривая.
— Метка. Оставлен специально.
— Значит, мы на верном пути. Но внутрь — нельзя. Нет подкрепления. Если брелок там и не один — мы просто ляжем.
Рико стиснул зубы. Каждая клетка кричала: вперёд. Но Дина была права. Он не ответил. Забрали брелок. Отступили в предрассветную мглу.
Дома — свет в окнах. Ева сидела на кровати, обхватив колени. Глаза сузились.
— Ты обещал быстро.
— Прости. — Рико опустился перед ней. — Мы нашли важную вещь.
— У тебя кровь.
— Пришлось подраться.
— Ты поймал плохих?
— Не всех.
— Я знаю. — Она протянула рисунок — с двумя фигурами. — Он всё ещё там. Но ты его поймаешь. Я знаю.
Он обнял её. Прижал. Гул в голове стал тише. Но внутри — беспокойство. Он отстранился. Снял куртку, переоделся. Дина стояла в дверях.
— Ты никуда не пойдёшь. Только не сейчас.
