Киро разместили там же. Врачи ворчали, что свободных мест почти нет, но спорить с Диной никто не стал. В палате пахло лекарствами и слишком горячими батареями. Рико лежал неподвижно. Бледный. Повязка на шее уходила под больничную рубашку. На соседней койке Киро полусидел, уткнувшись затылком в стену. Глаза были закрыты, но по напряжённому лицу Рико понял — тот не спит.
Дверь тихо приоткрылась. Ева. С рюкзаком почти больше неё самой. Она осторожно вошла внутрь, будто боялась разбудить саму больницу.
— Мам сказала недолго.
Рико чуть повернул голову:
— Тогда говори быстро. Пока нас не выгнали.
Ева подошла ближе. Села на край кровати. Посмотрела сначала на бинты Рико, потом — на перевязанную руку Киро.
— Вы выглядите ужасно.
— Спасибо, малявка, — пробормотал Киро, не открывая глаз.
Она достала из рюкзака маленький блокнот и карандаш.
— Можно?
— Что именно? — спросил Рико.
— Нарисовать кое-что.
Он слабо пожал плечами.
Несколько минут в палате слышался только скрип карандаша. Киро наконец открыл глаза.
— Это официальный портрет раненых идиотов?
— Нет.
— Уже обидно.
Ева закончила рисунок и подняла лист. Неровная звезда. Внутри — три палочки вместо людей. У одной — огромная шея в бинтах.
— Очень реалистично, — тихо сказал Рико.
— Это медаль.
— За что?
Ева посмотрела на него серьёзно. Совсем не по-детски.
— За то, что вы не убежали.
В палате стало тихо.
— Мама сказала, что когда дядя Марко упал, вы не побежали за плохими людьми. А дядя Киро закрыл тебя собой.
Киро отвёл взгляд.
— Это был не героизм. Просто так правильно.
— Всё равно.
Она осторожно приклеила рисунок пластырем к краю кровати Рико.
— В кино герои всегда красивые. А вы были в грязи и крови. Значит, настоящие.
Рико смотрел на кривую звезду несколько секунд. Потом тихо засмеялся:
— Первый раз в жизни получил награду от человека без лицензии.
— Не теряй её.
— Постараюсь.
Ева спрыгнула с кровати. У двери остановилась.
— И больше так не делайте.
— Что именно? — спросил Киро.
— Не умирайте.
Она вышла раньше, чем кто-то успел ответить. Киро долго смотрел на дверь. Потом тихо произнёс:
— Знаешь... Мне кажется, она умнее нас всех.
Через пару дней Рико и Киро выписали. Рико сразу кинулся на поиски Марко. Тот не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Вечером он нашёл его в дешёвом баре возле старого моста. Рико медленно опустился напротив.
— Граната откуда?
— Спёр на складе. Хотел хоть раз оказаться полезным.
— Ты идиот.
— Знаю.
Рико рассматривал его лицо: разбитая скула, синяки, усталость.
— Ты опять решил, что отвечаешь за всё?
Марко сжал зубы.
— Я должен был быть рядом.
— Ты был.
— Не тогда, когда это было нужно.
Рико наклонился вперёд.
— Послушай меня. Если ещё раз притащишь на операцию гранату без приказа — я лично тебя закопаю.
Марко нервно рассмеялся.
— Вот теперь узнаю своего начальника.
Рико провёл рукой по шее, где под бинтом ещё проступала кровь.
— Заканчивай жалеть себя и возвращайся в агентство.
— Думаешь, после такого мы всё ещё контролируем ситуацию?
Рико посмотрел в окно бара, на отражение собственного лица.
— Нет. Но теперь хотя бы понятно, что он тоже начал нервничать. А значит, мы подобрались ближе, чем думали.
— Амиго, наблюдаю за тобой месяц... Ты говоришь как профессионал, действуешь как профессионал. Когда ты стал таким? Ты же всю жизнь был журналистом.
— Друг мой, журналист и детектив — это одно и то же. Лично я разницы не заметил.
— Считаешь, что ты в своей тарелке теперь?
— Считаю, что я наконец достиг уровня этой тарелки. Я там, где могу совместить журналистику и новые навыки ради блага других. Проще говоря, избавился от рутины профессии.
Когда Рико вернулся домой, дверь ему открыла Дина. Руки в боки. За её спиной стояла Ева. Смотрела настороженно. Слишком взросло для десяти лет. Рико попытался улыбнуться и ткнул пальцем в повязку под воротником:
— Видишь, дорогая, есть ещё психи, которые искренне верили, что у меня где-то тут спрятано сердце.
Ева тихо хихикнула. Дина — нет. Она молча отошла в сторону, пропуская его в квартиру. Рико сразу понял: сейчас будет хуже, чем на пустыре.
Разговор начался на кухне. Ева ушла к себе почти сразу, почувствовав напряжение между родителями. Дина стояла у окна, скрестив руки.
— Тебя чуть не убили.
— Не драматизируй.
— Тебе шею вспороли.
— Поверхностно.
Она резко повернулась.
— Хватит.
Дина подошла ближе.
— Я серьёзно. Прекрати это расследование.
Он даже не сразу понял смысл её слов.
— Что?
— Уйди. Вернись к нормальной жизни. Хотя бы сейчас.
Рико медленно сел на стул.
— Ты сейчас это серьёзно говоришь?
— Более чем.
— После всего, что произошло?
— Именно после этого.
— И что ты предлагаешь? Сидеть дома? Смотреть фильмы? Делать вид, что ничего не происходит?
— Я предлагаю тебе остаться живым.
— А на тебя? — он поднял взгляд. — На тебя мне тоже должно быть плевать? Ты продолжишь работать одна?
— Не переворачивай.
— Нет, Дина. Это ты переворачиваешь.
Он медленно поднялся.
— Что я должен показать Еве? Что, когда стало страшно, её отец спрятался дома?
— Не спрятался. Пожертвовал чем-то ради семьи.
Рико качнул головой.
— Вот только под словом «чем-то» ты сейчас прячешь половину моей жизни.
— Я прячу там твою жизнь вообще-то!
— А я пытаюсь защитить нашу семью!
Голос сорвался громче, чем он хотел. В соседней комнате стало тихо. Рико провёл рукой по лицу и уже спокойнее продолжил:
— Их несколько, Дина. Не один человек. Не псих-одиночка. Организованная группа. Они ходят по тем же улицам, что и мы. И я не успокоюсь, пока не отравлю жизнь каждого из них.
— Послушай себя.
Она смотрела на него почти с ужасом.
— Ты говоришь как они.
Рико устало прикрыл глаза.
— Чтобы поймать таких людей, нужно понимать, как они думают.
— Нет. Нужно не стать одним из них.
Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Потом Рико тихо произнёс:
— Если я сейчас всё брошу, я не семью спасу. Я её потеряю. Просто не сразу.
Дина отвернулась первой.
Глава 7. «Я сам до конца себя не знаю»
Восстановление шло плохо. Хуже, чем ожидали врачи. Старая болезнь снова поднялась наверх, будто только и ждала момента. Головные боли возвращались почти каждый вечер. Иногда так резко, что Рико приходилось садиться прямо посреди комнаты и ждать, пока перестанет темнеть в глазах. Кровотечения тоже участились. Дина старалась не показывать тревогу, но он замечал всё: как она задерживает взгляд на бинтах, как проверяет, спит ли он, как вздрагивает от каждого звонка телефона. Хуже всего было другое. Он выпал из расследования. И чувствовал себя бесполезным.
Марко снова исчез и больше не выходил на связь. Киро тоже пропадал где-то с добровольцами. А Рико оставался дома. С Евой. Она неожиданно быстро привыкла к его постоянному присутствию. Садилась рядом с ноутбуком, пока он читал материалы. Засыпала вопросами:
— А преступники правда всегда оставляют следы?
— Почти всегда.
— А ты уже ловил убийц?
— К сожалению.
— А страшно?
— Только когда мама злится.
Ева рассмеялась. Потом вдруг серьёзно спросила:
— Возьми меня с собой как-нибудь.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я делаю всё это как раз для того, чтобы тебе никогда не пришлось этим заниматься.
Она нахмурилась.
— Но тогда чем мне заниматься?
Рико задумался. Потом притянул дочь ближе.
— Есть одна очень сложная штука. Жизнь называется.
— Скучно звучит.
— А вот и нет. Вся сложность — прожить её достойно.
