В подвале немец упал на колени, хватался за ноги наших людей, молил о пощаде. Шея его, толстая и короткая, побагровела.
Разведчик набрал гранат и полез через дыру в потолке на верхний этаж.
— Пойду давить их, как змей.
— А что нового? Кто отличился?
— Деремся, что же нового? — сказал он и скрылся.
Вскоре Иванов опять появился. Я присел с ним на камень в полутемном подвале. Он вслух читал приказ товарища Сталина.
— Ого, здорово, мировая война подходит к концу.
Иванов просиял, вскочил с места, схватил автомат и опять убежал.
Я записал в книжечку много интересных фактов и, распрощавшись с героями, поспешил в редакцию, чтобы сдать материал в новый номер. Этот номер оказался последним из выпущенных нами во время штурма Берлина.
Гвардии младший лейтенант И. Палкин. Выход к Зоологическому саду
После того как наши танки перешли разрушенный мост через Ландвер-канал, командир роты сообщил нам, что на очереди — выход в Зоологический сад; снарядов приказано не жалеть и быстрее продвигаться вперед — бои близятся к концу.
Дело было днем 30 апреля.
Мы заняли места в танках и повели их прямо по Тиргартенштрассе.
Немцы со всех сторон обстреливали нас из пулеметов.
Вскоре нам пришлось свернуть в переулок, потому что немцы стали с обеих сторон улицы стрелять из фаустпатронов, и несколько танков загорелось. Во второй половине дня, когда мы уже приближались к району Зоологического сада, на перекрестке нам преградил путь большой завал. Немцы воспользовались нашей заминкой и усилили огонь. В ответ и мы открыли из танков орудийный огонь. Вскоре к нам подоспели саперы и автоматчики нашего полка. Не прошло и часа, как завал был разобран, и танки могли пройти. Командир полка гвардии подполковник Резник вызвал меня и приказал моему танку и танку младшего лейтенанта Мартынова с группой автоматчиков прорваться через брешь в завале и проскочить на следующую улицу, чтобы разведать, каковы в этом месте силы противника и близко ли наши соседние части. Я двинулся первым, Мартынов — вторым. Наши танки ныряли из воронки в воронку, ломая встречные деревья.
Несколько времени спустя я решил, что пора осмотреться, открыл люк и наполовину высунулся. Я ничего не успел увидеть, из окна второго этажа ближнего дома сделан выстрел из фаустпатрона. Он попал в гусеницу и разорвался. На несколько минут я потерял сознание и повис в люке. Контужен был и мой механик-водитель. Но мы быстро пришли в себя. Мартынов из своего танка и сопровождавшие нас автоматчики сковывали своим огнем немецких снайперов и «фаустников», а мы тем временем ремонтировали подбитый танк. Через 2 часа он снова был готов к бою. К этому времени нас догнали остальные танки нашего батальона. Но и немцы усилили здесь оборону. Огонь все крепчал, фаустпатроны летели из каждого окна, улица была загромождена горящими танками и завалами. Мы с боем продвинулись еще метров на двести и опять вынуждены были остановиться. Нужно было идти в обход, но открытых дорог не было. Тогда командование приняло решение: проломить дома, сделать проходы для танков и обойти Зоологический сад с другой стороны.
Закипела работа. Автоматчики очистили подъезды ближних домов. Саперы гвардии капитана Паллера нащупали удачное место для пролома — небольшое строение какого-то склада, соединявшее стены двух смежных зданий. Мы взорвали его и проникли во двор, находившийся возле Зоологического сада. Разрушив ограду, мы увидели в брешь темные силуэты деревьев. Был уже вечер.
— Начинаем движение в сад, — сказал командир танковой роты гвардии старший лейтенант Снегирев, и танки медленно поползли в проход. Первый повел свой танк гвардии старшина Корулько, затем я, а за нами длинной цепью — танки, самоходки, артиллерия на прицепах у грузовиков, автомашины с боеприпасами.
На территории сада мы остановились среди больших аквариумов. Впереди окапывалась пехота. Нам приказано было пополнить боеприпасы, чтобы к утру начать штурм немецких укреплений в саду.
Старший лейтенант А. Трайнин. На Унтер-ден-Линден
Вечером 1 мая, когда наш батальон находился во дворце Вильгельма, был получен приказ форсировать канал, выйти на Унтер-ден-Линден и достичь Бранденбургских ворот.
Немцы вели с западного берега канала непрерывный огонь. В темноте светились трассы пулеметных очередей, гремели разрывы фаустпатронов. Откуда-то из района Рейхстага немцы методически обстреливали минами Шлоссплац перед дворцом кайзера. Было что-то обреченное в этом отчаянном и бесполезном обстреле, который уже ничего не мог изменить.
Собравшись во дворе дворца, бойцы готовились к предстоящему броску и тихо переговаривались между собою.
Слышу знакомый сдержанный говорок старого солдата-минометчика Мерасова.
— В степях под Моздоком, — говорит Мерасов, прошедший славный путь от Кавказских гор до Берлина, — я все думал: выпадет ли мне счастье драться на берлинских улицах?..
— Да, — вспоминает коммунист Лебедев. — Мы еще на Висле обещали товарищу Сталину, что наши мины долетят до Берлина.
Команда:
— Приготовиться! По местам!
У минометчиков на плечах стволы, опорные плиты, пулеметчики впряглись в свои «машинки». Связисты уже развернули станцию на КП батальона и готовы тянуть линию через канал.
Первая группа — стрелки лейтенанта Крысенко и пулеметчики лейтенанта Ершова. Они направляются к мосту — навстречу незатихающему огню противника.
На мосту вспыхивает перестрелка. В треск выстрелов врывается дружное «ура». Шум боя удаляется.
Через несколько минут к комбату прибегает связной от лейтенанта Крысенко — литовец Шиманскас. Этот молодой паренек лишь недавно пришел к нам во взвод связи. Но как преобразился он! От первоначальной робости и нерешительности не осталось и следа.
— Товарищ майор, — четко рапортует Шиманскас, — командир роты лейтенант Крысенко приказал доложить вам: задача выполнена, канал форсирован. Рота закрепилась в угловом доме на левой стороне улицы. Справа в доме — противник.
Переправа продолжается. Немцы заметили нас. Они открыли огонь прямо по воротам дворца, где сосредоточилась вторая группа. Начали рваться фаустпатроны.
Уже есть раненые. Ранен и комбат.
Командование батальоном принимает капитан Гюльмамедов. Он действует так же быстро и решительно.
Группа за группой переправляются через канал. Связные Шиманскас и Якимович четыре раза под ураганным огнем противника пробегают по мосту.
Уже светает. Связистов Бачурина и Герцуна, которые тянут линию через мост, заметили вражеские снайперы. Близко ложатся пули. Можно бы укрыться за баррикадой, переждать, но батальону нужна связь, впереди Бранденбургские ворота!..
И линия наведена. Капитан Гюльмамедов докладывает по телефону:
— Вышел на Унтер-ден-Линден. Сосредоточиваемся для броска к Бранденбургским воротам.
В это время на мосту уже работают саперы капитана Анисимова. Слышен стук топоров и кирок. Неутомимые труженики войны прокладывают дорогу танкам.
И вот на Унтер-ден-Линден, видевшую парады горе-завоевателей бесноватого фюрера, выходит советский танк. Не спеша разворачивается башня. Ствол пушки ИС угрожающе уставился на здание, откуда немцы ведут огонь.
Удар — и с грохотом обваливается стена. Немцы умолкли.
Батальон стремительно продвигается вперед. Связисты еле успевают разматывать катушки.
Остановка. Противник, укрывшись на чердаке трехэтажного дома, бьет вдоль улицы. Что ж, опять подходит ИС. Два выстрела. Больше не надо. Дорога снова открыта.
Но чем дальше, тем больше опорных точек врага. Бьют из всех родов оружия. Бьют с чердаков, из окон, из подвалов. А батальон идет все вперед и вперед. Ведь там, впереди — Бранденбургские ворота…
Справа движутся наши стрелки и пулеметчики. Слева — связисты и минометчики.
Это неумолимое, как сама смерть, движение морально подавляет немцев. Сперва одиночками, затем десятками выползают они отовсюду. Поднятые руки, жалкий, унылый вид. До них дошло: все кончено!
