Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

– Так ведь я не с начальством разговариваю, я все больше с работягами, да и самому руками работать приходится, это не говоря про то, что я, как рядовой потребитель вынужден и грузинский чай пить. Не говоря уж про то, что как радиолюбитель с армянскими конденсаторами и азербайджанскими микросхемами дело имею, – пожал я плечами.

– А в какой же области вы трудитесь? – продолжал расспрашивать длинный тип, второй журналист надулся, недовольно поглядывая в его сторону.

– Ну, в какой‑то мере можно назвать меня вашим коллегой, – вы же там работаете, я махнул рукой в примерном расположении здания ТАСС.

– Максим, нас раскусили, – трагическим тоном заявил высокий, – А в каком издании публикуетесь?

– Ну, не постоянно, я внештатный сотрудник. А вообще в «Правде».

– Да? – длинный недоуменно посмотрел на меня, – Что‑то я не припомню…

– Я вас тоже в «Магаданской правде» не видал. Но вообще‑то я студент, ну, еще пишу по совместительству и руками тоже работаю. Жить на что‑то надо, стипендия – это, знаете, не серьезно.

Смотрю, живчик тоже отмяк, вместе с высоким хохочут.

– Отличная хохма, молодой человек, надо не забыть, – кругленький Максим даже платок вытащил, глаза утирает, – Может, вы и правы, действительно, доводилось мне слышать иные отзывы о товарах из Закавказья, но только такую статью в центральную прессу никто не пропустит.

– Знаю, в региональную тоже, – тут я плечами пожал, – Увы, но завод начнут строить и самое неприятное – это то, что все прекрасно понимают, ничего хорошего в результате не будет.

Я пока говорил, даже не заметил, как полностью свою порцию доел. Конечно, с уксусом тут перебарщивают, но зря я вначале ругался, есть можно, особенно под интересную беседу.

Собеседники мои попрощались и заспешили по своим делам, так что я тоже направился к выходу. Ух, с каким удовольствием я вдохнул загазованный автотранспортом московский воздух. Все же по сравнению с тем чадом, что стоит в шашлычной, можно сказать, что он свежий.

Сейчас в СССР курят практически все, по крайней мере, мужчины. Если из десяти мужиков один не дымит, то это уже хороший результат. Причем стаж курильщика начинается еще в школе. Взрослые пытаются гонять детей, но без особого успеха, в мужских туалетах дышать порой нечем на переменах. Да и как может быть иначе, когда в стране дымят повсеместно? Вот и здесь в заведении хоть топор вешай, не продохнуть.

Помню, в 2000‑х, когда курение в общественных местах запретили, то было много недовольства, но как‑то быстро устаканилось. Самое забавное, что большинство мужчин вредную привычку бросили, в том числе и из‑за протеста против грабительских цен на сигареты. Но вот женщины, женщины продолжили. И, если в советские времена курящие женщины казались редкостью, то уже к 2020‑м дамские компании на перекуре стали вполне обыденными. Ха, да что там курево! Сейчас в вино‑водочных целые очереди из страждущих., с утра буквально убить готовы, лишь бы к прилавку быстрее прорваться. Вот скажи кому, что через каких‑то лет тридцать купить можно будет без проблем любой алкогольный напиток, но никаких очередь за ними не будет? Так ведь не поверят, сказочником ославят. «Ох, уж эти сказки, ох, уж эти сказочники».

Отдышался и отправился по Большой Никитской к Садовому кольцу, разве что притормозил, дабы полюбоваться на храм Большое Вознесение. Сейчас в нем службы не проводят, вроде лаборатория какая‑то в нем. Жаль, я бы зашел, посмотрел, церковь старинная, внутри должны быть росписи. Если сохранились, конечно.

Но вообще вокруг и так есть на что поглазеть. Особенно мне понравился дом, в котором посольство Бразилии расположено. Такой, в древнерусском стиле, окна витражные, явно бывший особняк. А напротив его расположена самая настоящая аристократическая резиденция, тут до самой революции графиня Олсуфьева жила. Хотя строили здание не для нее, для князя какого‑то, фамилия больно сложная, не запомнил. Что‑то там, Святополк, но с продолжением, причем Святополк – не имя, а фамилия. А знаю я про это, потому что мне об этом доме Урбан рассказывала, была она тут разок. Именно здесь с 1932 года находится Центральный дом литераторов всего Советского Союза, так что булгаковский МАССОЛИТ, возможно, списан с него. Хотя в 20‑х писатели в доме Герцена располагались.

Но все равно, в этом здании сейчас располагается один из самых престижных ресторанов Москвы. Пройти в него можно только по предъявлению членского билета Союза Писателей. Да и то малоизвестных литераторов частенько пытаются не пустить, несмотря на пропуск. Говорят, что можно внутрь попасть по подземному ходу, но я не местный, вряд ли найду. Что ж, попробую пробиться в члены магаданской секции, а потом обязательно сюда зайду, уже на полных законных основаниях. Нет, а чего? Билет есть? Есть! Значит, обязаны пустить, потому, как документально удостоверено, что литератор. А написал там чего или не написал, публикуешься или нафиг никому не нужен – это уже дело десятое, главное, документ имеется, а там членство прописано красивым почерком и фотография 3×4 есть, печатью заверенная.

Поглядел на часы, а там уже пятый час тикает. Однако пора мне на Сокол отправляться. Впрочем, я потратил еще минут десять, чтобы осмотреть снаружи на особняк Долгоруких, он как раз сразу за ЦДЛ находится.

Спустился под землю в гулкие туннели метро. Мне от Краснопресненской всего одну остановку проехать до Белорусской. Вот нравится мне Москва, красивый город, но устаю я от нее быстро. Очень уж многолюдство здешнее утомляет, а особенно оно в метро чувствуется. Чересчур, как для меня, здесь народа много.

К поселку Сокол на этот раз для разнообразия подходил с западной стороны. Опять по Ленинградскому проспекту добрался до перекрестка с улицей Алабяна, а там уже по ней и до Сурикова. Вот он, поселок художников.

Дошагал до нужного дома. Похоже, нет пока никого. Надеюсь, хозяйка сегодня посетит дачу? Хотелось бы. Решил пока, чтобы не торчать у дома, аки тополь на Плющихе, пройтись по Шишкина. Улыбнулся, вспомнив анекдот, который только предстоит появиться.

Два киллера дожидаются бизнесмена, а его все нет и нет. Один убийца второму и говорит:

– Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось, а то беспокоюсь я что‑то.

Дошел до конца улицы, повернул обратно. Еще не окончательно стемнело, но на улице уже густые такие сумерки. Вернулся обратно – ура, в одном из окон свет горит.

Дернул за калитку – отперта. Раз собаки нет, то войду. Решительно постучал в дверь.

– Ну, кого там еще? – раздались приветливые слова.

– А вы кто? – удивленно спросила открывшая дверь женщина средних лет.

– Добрый день, мне ваш адрес дал хороший знакомый. Я хотел приобрести старый письменный стол, вот он мне и порекомендовал обратиться в несколько мест, в том числе и к вам. Сказал, что вы вроде хотели от старой мебели избавиться.

– Да я вроде… а кто это такой?

– Извините, но он просил не упоминать его.

– А‑а, наверное… – женщина задумалась, тут же преисполнившись уверенности в своей догадке, эх, люди с удовольствием додумывают чужие высказывания.

– Простите еще раз, так информация ошибочна? Если так, то я пойду, – одновременно я пытался воздействовать на жадность хозяйки, все‑таки пока подобная мебель проходит пока по разряду старья, до того, чтобы стать благородным антиквариатом, лет тридцать нужно подождать.

– Даже не знаю, а за сколько вы хотите купить? – женщина немного расслабилась, но дверь продолжает держать цепко, заслоняя проход.

– Сначала нужно мебель осмотреть. Может, она совсем никакая или вид не очень.

– Отличный стол, – возмущенно произнесла хозяйка.

– Ладно, проходите, – она посторонилась, позволяя пройти в прихожую, – Только разувайтесь, у меня здесь чисто.

Пришлось снимать ботинки, тапочки мне не предложили, но ходить оказалось не слишком холодно – везде дорожки постелены.

– Вот стол, – хозяйка привела меня в зал, закуток которого явно использовался, как кабинет.