Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

«Успел закинуть, когда начал падать…» — довольно улыбается молодой колдун, пока друг высказывает новую порцию ругани.

Способ с цветами в окне он тоже пробовал… по-настоящему все и началось с цветов.

Когда привычные способы не возымели эффекта, Александр испытал неясную досаду. Что еще он должен сделать, чтобы получить хоть немного доверия? Анастасия ли настраивала свою хозяйку против, или просто общий страх давил на императрицу, но выстраивать даже дипломатические отношения под прицелом колдовского оружия не хотелось. Не говоря уже о чем-то большем. Людская трусость начинала злить, а признавать поражение было позорно. Тогда-то и вспыхнуло это воспоминание в первый раз. Этот голос.

«Софья не так проста, как кажется…»

Александр прокрутил сцену. И еще одну. И еще… с каждым эпизодом понимая, что назвать Колчака галантным кавалером в привычном понимании этого слова мог бы только слабоумный. Но какой результат получал этот человек. Какой… взгляд…

Александр снова сменил тактику и начал планомерную работу. Решил повторить чужой путь. Выуживал из воспоминаний подарки, что-то значимое. Сирень. Нет реакции. Императрица определенно обескуражена, в каком-то смысле ей даже приятно, но… чужие черты в чужой памяти предательски плывут, он не может в точности воссоздать выражение лица, однако хватает чувства, чтобы понять — не то.

Пирожные из кафе Академии колдунья и вовсе воспринял как вызов. Хотя тут Александр сам виноват, не хватило изящества.

— Как вы их достали?

— Для вас был рад расстараться. Вы ведь не пробовали?

Дьявол! Время, проведенное с тупорогими неучами из Пустоши, дало о себе знать. Он очень поздно понял, что это прозвучало как: «Вы ведь так и не отучились в Академии, хотя даже я получил там образование и до сих пор имею некоторые связи, несмотря на то что див». В этот момент он даже ненадолго Софью Андреевну зауважал. Ей хватило выдержки не показать истинных эмоций и принять подарок со всей вежливостью, положенной по дворцовому этикету.

Больше Александр таких оплошностей не допускал, к черту напускную человечность, он мог позволить себе куда больший размах и… оригинальность.

Ледяные цветы переливались, ловя отблески вечернего города. Императрица, вышедшая на балкон, удивленно их разглядывала, пока наконец…

— Александр?

Он возник на другом конце балкона в самой непринужденной и дружелюбной позе романтика, засмотревшегося на залитые летным дождем улицы.

— Даже отпираться не станете?

— А смысл? Вы все равно поняли, — улыбнулся он.

— Как неромантично. Никакой загадки.

— Почему же? Она перед вами. Образцы льда Пустоши. Каждый цветок — образец из разных мест. Я записал примерное положение каждого по отношению к моему дворцу.

— И сделали все, чтобы мне было максимально жаль их портить.

— Не мог же я принести столь очаровательной девушке просто неотесанные глыбы.

— Вы безобразный льстец.

Ее слова жестоки и правильны, но… улыбка. Та самая.

— Вам нравится?

— А вам это важно?

— Конечно. — Он приблизился и заглянул ей в глаза. — Я ведь так старался.

— Мне нравится. Спасибо, — ответила она просто. Словно сбросила маску напускной холодности и чопорности, словно принимала игру.

Див почувствовал, как сердце пропустило удар. И отчего-то сделалось жарко. В груди что-то закопошилось… странное. То чувство. Чужое. Но… необычное, новое. Вырвавшиеся за пределы прошлой жизни и запертых воспоминаний.

На миг он решил, что рухнула-таки стена, которую колдунья так старательно возводила, отгораживаюсь от возможного «захвата». Потянулся к девушке мысленно и… уперся, не уловив ничего, кроме показанных внешних проявлений.

А сердце продолжало биться неровно.

Но это невозможно, он не принимал личины, не давал воли, он просто использовал чужой опыт, и все.

«Я просто радуюсь, что нашел решение. Победил в этой маленькой партии. Не более».

«Ну-ну», — хмыкнул второй, смутно знакомый «он», и Александр легким пинком закрыл ячейку памяти вместе с приятными щемящими в груди… эмоциями юного Колчака.

И открыл снова, как только подвернулась возможность. Другой миг и случай. Улыбку скрывала вуаль, но взгляд… тот самый. И снова память откликнулась на зов, подарив несколько мгновений жизни прежнему императору. Тогда Александр позволил ему задержаться. Сжать маленькую ладонь замершей в восхищении императрицы. Почти произнести ее имя вопреки протоколу. Позволил, а потом снова пнул на задворки сознания. И вдруг почувствовал противление. Как когда-то давно, когда «старик», измученный не по годам, еще пытался давать ему отпор. И радость от очередной своей победы.

«Я ведь говорил, как вы мне нравитесь?» — спросил Александр у незримого противника, даже после смерти готового дать бой. Колчак не ответил. Он снова проиграл.

Но как это оказалось интересно. Какую давало пищу для размышления и опытов. Александр никогда не мнил себя исследователем или ученым. И предпочел бы вверить вопрос эмоций кому угодно другому, способному принести ему дельный результат на тарелочке. А он бы уже проявил свою императорскую натуру и распорядился знаниями с максимальной выгодой. Но некого было втянуть в такое исследование, некому довериться. А теперь… вмешательство бывшего хозяина все меняло.

Опять ставило с ног на голову. И нужно было думать. Искать, что он упустил. Не учел. Почему вдруг перестал быть собой. На миг, но все же. Радоваться теплу руки не свойственно диву. Как не свойственно любить самому.

Он размышлял об этом, пока шел к алатырю, ускользая с бала по темным коридорам. И в своем дворце, и во время следующего приема, ловя мимолетные взгляды и отвечая на них уже не смущенной улыбкой студента Академии, а уверенной благосклонностью императора. За что получил ментальное предостережение от Анастасии.

Наставница! Дива, дважды предавшая более сильных сородичей ради людей. Называющая колдуненка сыном. Изучавшая инстинкты и повадки, но поверившая, что есть нечто большее. А расскажет ли? Такую уловками не обманешь, не прельстишь комплиментом. Да и времени на это нет.

— Как идет обучение твоего сына? — спросил Александр, выкроив несколько минут после приема.

— Замечательно, я и мечтать не могла, что он станет настолько самостоятельным. — Взгляд дивы потеплел, она смотрела на юношу, покидающего зал в компании друзей.

— Ты ведь любишь Алешу, верно? — задав вопрос без обиняков, прямо в лоб, Александр едва сдержался, чтобы не поежиться от накатившего холода.

— Не несите ерунды. Я его фамильяр, наша связь благодаря его способностям до сих пор очень сильна, — отчеканила Анастасия, глядя в пространство.

Александр оскалился, с Анастасией можно не церемониться.

— Эта заученная фраза для людей… не смей мне врать такими дурацкими отговорками.

— Вы сами прекрасно знаете, что я не вру. Это просто факт.

— Неужели? Тогда отдай мне мальчика.

Зрачки дивы стали вертикальными:

— Вы напились, пока я не видела?

— Если тебе он безразличен, отдай мне, — пожал плечами Александр.

— Он мне не безразличен, он мой хозяин, я его фамильяр. Вы глухи или правда пьяны? Я не могу его «отдать».

— Формально ты уже не фамильяр, и у тебя теперь есть Софья. — Александр осторожно постучал пальцем по ошейнику дивы, больше напоминающему ожерелье. — Зачем тебе два хозяина? Отдай одного мне. Алеше все равно дорога в исследователи Пустоши, пусть сразу привыкает, я многому могу научить и подготовлю его. И если дело только в его силе, я поговорю с ним, он без всяких сомнений отпустит тебя.

Взгляд дивы уперся прямо в зрачки Александра:

— В тебе мне тоже следует разочароваться, как и в Распутине?

В ее облике почти ничего не изменилось, лишь глаза стали больше и ярче, и что-то пугающие почти пробилось сквозь защиты, чтобы заглянуть в глубины сознания Александра, но тут же рассеялось, как наваждение. Перед императором снова стояла удивительно похожая на человека женщина. И на ее лице явственно читалось: «Я терплю тебя лишь из-за твоего статуса и соображений приличия».